—Ты что творишь?! — прокричала я сквозь смех, брызгая водой ему в лицо.

—Это ты меня поцеловала! — запротестовал он, вытирая глаза и притягивая меня к себе так, чтобы я не уплыла.

Взгляд Ильдара пронзал меня насквозь, в нем клокотала темная, почти осязаемая смесь боли и отчаянного собственничества. Я хотела спросить, что терзает его душу, но воздух вокруг нас будто сгустился. В одно мгновение он притянул меня к себе, прижимая спиной к прохладному бортику. Его пальцы, горячие и властные, скользнули под ткань платья, бесцеремонно оттягивая резинку белья. Мой испуганный взгляд выдал меня, и он, прижав палец к моим губам, прошептал просьбу, звучавшую как приказ: скажи, что любишь. Я кивнула, утопая в его власти, и он обхватил мое лицо, впиваясь в губы поцелуем, полным жажды. Его зубы легко впились в нежную кожу моей шеи, оставляя отметины, которые жгли кожу сильнее, чем вода вокруг.

Когда его ладонь проникла между моих ног, а палец настойчиво надавил, я вздрогнула от резкого толчка, разрывающего тишину ночи. Его слова о том, что он мечтал стать первым, отозвались внутри странным, горьким привкусом пошлости, смешанной с запретным восторгом. Он снова поймал мой взгляд, теперь уже с мягкой, почти хищной улыбкой, и его прикосновения сменили тактику. Теперь он скользил по моим самым чувствительным местам, словно художник, исследующий полотно, заставляя меня теряться в собственных стонах. Прохладная вода омывала наши тела, создавая контраст с жаром его пальцев, которые двигались с пугающей точностью. Я прикрыла глаза, вцепившись в его плечи, и когда он внезапно ускорился, реальность вокруг меня начала плавиться. Мои губы непроизвольно приоткрылись, а вскрики удовольствия эхом отразились от воды, когда я окончательно перестала контролировать происходящее, позволяя этому чувственному водовороту поглотить меня целиком.

Его дыхание, сбившееся и горячее, обжигало мою кожу, пока я окончательно теряла связь с реальностью. Когда я почувствовала, как он начал входить, мир вокруг словно взорвался тысячами искр. Боль, резкая и мимолетная, быстро сменилась оглушительным, тягучим наслаждением, которое разливалось по венам, как расплавленный янтарь. Я вскрикнула, вжимаясь в его плечи до побелевших костяшек, а он лишь крепче прижимал меня к себе, не давая ни единого шанса на отступление или сомнение.

Каждое его движение отдавалось глубоко внутри. Я чувствовала, как он заполняет меня.Мои пальцы запутались в его волосах, я тянула его ближе, желая исчезнуть в этой близости, раствориться в его напоре. Его глаза, все еще полные той странной, болезненной страсти, не отрывались от моего лица, будто он хотел запомнить каждую мою эмоцию. В глубине меня пульсировало нарастающее напряжение, которое с каждым его толчком становилось всё невыносимее, пока внезапно не достигло своего пика. Сладкая, ослепительная вспышка пронзила всё тело, заставляя меня выгнуться дугой. Я задыхалась, выкрикивая его имя в ночную тишину…

Глава 10

Глава 10

Я откинулась на подушки, чувствуя, как его тело нависает надо мной. Его улыбка, такая знакомая и одновременно дразнящая, мелькнула в полумраке. “Неужели это происходит со мной?” – пронеслось в голове. Когда он оказался между моих ног, я почувствовала, как по моему телу пробежала дрожь. Его язык скользил по моим самым сокровенным местам, заставляя их пульсировать от желания.

Я сминала простыни руками, не в силах сдержать стоны, вырывающиеся из груди. Стыд смешивался с наслаждением, создавая пьянящий коктейль эмоций. Мое тело извивалось, ноги непроизвольно поджимались, а клитор горел от нетерпения. “Я не должна этого хотеть, но я не могу остановиться!” Он был так ловок, так умел, что я как человек, никогда прежде ничего подобного не испытывающий достигла пика наслаждения раньше, чем успела осознать это. Волна оргазма накрыла меня, заставляя тело содрогаться в конвульсиях, а из горла вырвался протяжный стон. “Боже, это слишком… я сейчас потеряю контроль!” И в тот самый момент, когда я была на грани, когда тело охватила дрожь предвкушения, он резко вошел в меня. На этот раз его движения были более яростными, настойчивыми, он вбивался в мою плоть, заставляя меня кричать от смеси боли и экстаза. Каждый его толчок был как удар хлыста – резкий, обжигающий, но в то же время приносящий невыносимое наслаждение. Граница между болью и удовольствием стерлась. Я чувствовала, как он разрывает меня изнутри. Его член, твердый и горячий, наполнял меня до отказа, растягивая мои стенки. Я чувствовала каждое его движение, каждый миллиметр его проникновения. Каждый толчок отдавался пульсацией внизу живота, мои соски затвердели, а дыхание стало прерывистым и частым. “Да… еще… не останавливайся!” – молила я, теряя последние остатки разума. Каждый толчок был глубже, сильнее, погружая меня все дальше в омут страсти.Он ускорил темп, его движения стали еще более отчаянными. Я чувствовала, как его тело напряглось, как он замер на мгновение, а затем издал низкий, утробный стон. Горячая волна хлынула в меня, наполняя собой, заставляя мое тело содрогаться в последнем, судорожном спазме. Он обмяк, тяжело дыша, его лоб прижался к моему плечу. Я чувствовала, как его сердце колотится в унисон с моим, как его тело расслабляется, но все еще остается внутри меня, словно не желая покидать. Тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием, окутала комнату. Я лежала, обессиленная, но наполненная странным, умиротворяющим чувством. Стыд отступил, оставив после себя лишь сладкую истому и ощущение полного единения.

Утро наступило для меня очень неожиданно, но приятно — солнечный луч пробрался сквозь щель в шторах и лёг тёплой полоской на лицо. Я перевернулась на бок, потянулась, чувствуя, как каждая клеточка тела отзывается лёгкой, приятной усталостью, и тут же наткнулась взглядом на Ильдара. Он уже не спал — смотрел на меня с этой своей полуулыбкой, в которой смешивались нежность и озорство.

—Как спалось? — спросил он, чуть склонив голову.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть серьёзной, хотя внутри всё так и подпрыгивало от смеха:

—Глупый вопрос. Ты разве дал мне поспать?!

Он усмехнулся — совершенно не сожалея о своём поступке, будто гордился тем, что ночь получилась такой бурной.

—Ну… ничего не мог с собой поделать. Инстинкты были сильнее меня. Когда ты рядом, у меня съезжает крыша.

Я фыркнула, но не смогла сдержать улыбку. Потянувшись рукой, осторожно пригладила ему чёлку — она снова слегка растрепалась, и от этого он казался не строгим боссом, а просто мужчиной, которому можно верить. Он был таким красивым: в мягком утреннем свете черты лица стали мягче, исчезли жёсткие рабочие грани, и остался только он настоящий, живой, мой.

Неожиданно он перекатился на бок и, схватив меня за лодыжку, легко подтянул к себе. Я вскрикнула от неожиданности, а он уже подмял меня под себя, но не давил просто держал так, чтобы я никуда не делась, чтобы точно знала: он рядом.

—Мы сегодня поедем купаться. Я покажу тебе одно место, — прошептал он, наклоняясь так близко, что я чувствовала его дыхание на своей щеке. — Тебе понравится. Там вода такая прозрачная, что кажется, будто плывёшь по воздуху. И почти никого нет — только чайки да ветер.

Потом он резко поднялся, протянул мне руку:

—Идём в душ.

И я пошла. Без раздумий, без колебаний. Сейчас я пошла бы за ним куда угодно — хоть по раскалённым камням, хоть сквозь шторм.

В душе мы стояли под тёплыми струями, не торопясь, будто хотели смыть не только сон, а всю ту тяжесть, что осталась от дома, от родительских запретов, от бесконечных «нельзя». Ильдар молча налил мне на ладонь немного геля с запахом моря и лимона, и я тёрла руки, вдыхая этот свежий аромат, и чувствовала, как тревога потихоньку растворяется, уступая место предвкушению.

После мы быстро собрались. Я надела лёгкий сарафан, тот самый, в розовый цветочек, который так любил Ильдар. Он снова выбрал что‑то простое и элегантное: льняные брюки и светлую рубашку, рукава закатал до локтей. Мы вышли из дома, и Греция встретила нас ярким солнцем, запахом нагретых трав и далёким криком чаек.