А потом я не заметила, как глаза сами собой закрылись.

Ильдар

Мы болтали, и я сам не заметил, как начал вываливать ей то, что обычно держу при себе: про отца, про напряжение в офисе, про то, как все тут ходят по струнке, пока он здесь.

И вдруг я заметил, что она клюёт носом. Сначала подумал — шутит, играет в уставшую, чтобы я поскорее закруглился. Но потом увидел, как у неё веки тяжелеют, как она пытается встряхнуться, делает глоток остывшего кофе, снова смотрит на меня, а взгляд уже плывёт, становится мягким, рассеянным.

Я отошёл к столу, чтобы сбросить очередной вибрирующий звонок, который уже начинал раздражать. Повернулся обратно, и замер. Она спала. Свернулась на диване, как ребёнок, лицо расслабленное, без привычной настороженности, без этой колючей брони, которой она так старательно себя обносила. И я вдруг почувствовал, как в груди что‑то сжимается так сильно, что даже дышать стало труднее.

Я усмехнулся, оставил телефон экраном вниз, тихо попросил Олю зайти и прибраться в кабинете. Сам присел рядом, хотел просто накинуть на неё плед, чтобы не замёрзла. Но она вдруг повернулась, зашевелилась, потянулась во сне, и едва не свалилась с дивана. Я успел подставить плечо. Она, даже не просыпаясь, доверчиво прильнула, уткнулась носом в ткань моего пиджака, вздохнула и снова затихла.

Тогда я осторожно переложил её голову себе на колени, убрал прядь волос с лица, провёл ладонью по волосам мягко, едва касаясь. Её волосы были чуть волнистыми, тёплыми, пахли чем‑то сладким и безумно сладким.

«Мелкая… а проблем от тебя сколько. Неприступная крепость, оказывается… Вот ты капризная девочка, Мира… И почему мне от тебя башню рвёт?» — пронеслось в голове, и я даже усмехнулся своим мыслям.

Дверь скрипнула. Оля заглянула, уже с тряпкой и папкой в руках, и тут же замерла, приоткрыв рот.

—Ильдар, я вернулась. Сейчас приберу… Ой!

Я тут же приложил палец к губам, качнул головой.

—Мы в последнее время работали допоздна, она устала с непривычки. Пусть отдохнёт.

Оля улыбнулась шире, чем нужно, будто поняла куда больше, чем я хотел бы, и поспешно выскользнула, тихо прикрыв за собой дверь.

Прошло несколько часов. Я работал, не отрываясь, только иногда поглядывал на неё.

Снова запиликал телефон, который я сбросил, не глядя. Не хотел, чтобы этот звук её разбудил.

Когда сотрудники начали собираться домой, офис стал пустеть, гаснуть свет в коридорах, я наконец отодвинул её чуть в сторону, аккуратно прикрыл пледом и сел за стол, чтобы добить оставшиеся задачи.

А потом она зашевелилась. Сначала просто вздохнула, потом потянулась, и вдруг резко села, оглядываясь по сторонам, будто пыталась понять, где она и что происходит.

–Что за… Простите! — выкрикнула она, вскочила с дивана, запуталась в складках пледа и едва не рухнула на пол.

Я рванулся вперёд и чудом успел поймать её, схватив за талию, прижав к себе, чтобы не упала. На секунду она замерла, прижатая ко мне.Её запах, тепло, мягкость…

«Боже мой… это ещё что такое?»

У меня внутри всё оборвалось. Дыхание спёрло, в штанах стало тесно. Желание ударило горячей волной, стягивая низ живота, заставляя кровь шуметь в ушах, делая каждое движение, каждый вдох почти невыносимым.,

«Твою мать… Всё. Блядь. Ёкнуло. Шоу начинается», — пронеслось у меня в голове, и от этой мысли стало страшно.

Она оттолкнулась, сделала шаг назад, поправляя одежду, пряча глаза, будто стыдилась того, вообще оказалась в такой ситуации.

—Простите, я… я не хотела… просто…

—Всё нормально, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, будто ничего не случилось. Будто я не стоял тут, пытаясь унять то, что внутри рвалось наружу, будто не чувствовал, как каждое её движение отзывается во мне, как хочется снова притянуть её к себе и не отпускать. — Ты устала. Это видно было ещё с утра. А сегодня ещё и бегала по этажам, цифры считала. Организм сказал: хватит.

Она кивнула, сжала пальцы

—Давай, — сказал я чуть жёстче, чем хотел, возвращая себе маску начальника. — Собирайся, отвезу тебя домой, мне как раз с тобой по пути.

Она снова кивнула, подхватила сумку, бросила на меня короткий взгляд:

—Никто ведь не видел? Никто не знает что я уснула здесь ??

—Конечно нет

Это был первый раз когда я соврал ей, а потом…мне пришлось погрязнуть в этой грязной лжи… ради неё…

Глава 7

Глава 7

Мира

Я села к нему в машину, и город тут же накинул на нас свою ночную вуаль — огни мелькали за окнами, сливаясь в размытые полосы, а тёплый воздух из вентиляции пах кожей салона и чуть — его парфюмом. Ильдар включил музыку — какой

то старый трек, ритмичный, дерзкий, и вдруг заулыбался, будто сбросил с плеч весь этот тяжёлый день. Он даже начал тихо подпевать, и от этой неожиданной лёгкости у меня внутри что

то дрогнуло: он мог быть не только строгим боссом, но и просто мужчиной, которому нравится ехать по ночному городу и мурлыкать себе под нос знакомую мелодию.

— Нас точно никто не видел? — переспросила я в отчаянии, сама не понимая, чего боюсь больше — сплетен, осуждения или того, что мне… нравится сидеть рядом с ним.

Он пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги, но в уголках губ пряталась улыбка:

— Кроме Ольги — никто.

— Что?! — выкрикнула я так громко и неожиданно, что он резко ударил по тормозам. Машина дёрнулась, и я, не успев схватиться за ручку, врезалась лбом в лобовое стекло. Перед глазами на миг всё поплыло, а потом я почувствовала тёплую струйку, скользнувшую по виску.

Ильдар выругался — жёстко, зло, но тут же повернулся ко мне, в его глазах вспыхнул такой испуг, какого я у него ещё не видела.

— Ты что творишь, девочка?! А если бы убилась на хрен?!

Он рванул бардачок, вытащил полоску пластыря, пальцы у него чуть дрожали — совсем незаметно, но я заметила. Наклеил мне на ранку, аккуратно, бережно, будто боялся сделать ещё больнее.

— Оля сейчас всем раструбит! — простонала я, закрывая лицо ладонями.

Он снова пожал плечами, но теперь в этом жесте не было равнодушия — скорее вызов всему офису, всему миру.

— О, не преувеличивай, персик! Ну и что будет? Пусть говорит.

Я замотала головой, чувствуя, как паника сжимает горло:

— А если они подумают, что я с вами сплю?! Или все решат, что мы встречаемся?!

Он вдруг улыбнулся — широко, открыто, так, что в этой улыбке было что

то хищное и в то же время обезоруживающее.

— И хорошо. Пусть думают, что мы встречаемся. Я не против.

Я прикрыла глаза и откинула голову на сиденье. В висках стучало, голова кружилась — то ли от удара, то ли от всего этого безумия, в которое я проваливалась с каждой минутой всё глубже.

— Голова… моя голова… — прошептала я.

— Болит? Сейчас заедем в аптеку, купим лекарство.

Я положила руку ему на плечо — лёгким, усталым движением, будто это плечо было единственной опорой в шатающемся мире.

— Не надо! Почти приехали.

Он кивнул и снова тронулся с места. Через несколько минут машина остановилась у моего подъезда. Я потянулась к ручке двери, пальцы дрожали, но я старалась не показывать этого.

— Спасибо, что подвезли. И ещё раз извините!

Дёрнула ручку — дверь не поддалась. Я медленно обернулась. Ильдар смотрел на меня с лёгкой усмешкой, спокойно, уверенно.

— Твоё наказание за опоздание, забыла?

Я закатила глаза и вздохнула, пытаясь вернуть себе привычную колючесть:

— Хорошо. Чего вы хотите? Лишите меня премии? Или полностью выплаты за практику? Ладно.

Он покачал головой, будто деньги были чем

то настолько мелким, что даже не заслуживали упоминания.

— Какие

то денежки, которые тебе с твоей семьёй по сути и не нужны, — это не подойдёт.

Он задумался, а потом склонился ближе, и я инстинктивно вжалась спиной в сиденье, чувствуя, как воздух между нами становится густым, почти осязаемым.