Ильдар медленно отпустил мои запястья, отступил на шаг. Взял стакан с водой, протянул мне:
—Выпей. Тебе станет легче.
Я посмотрела на него как на психа, кем он по факту и оказался.
—Мне не станет легче! Сними с меня эту хрень!
Я тряхнула ногой, цепь звонко щёлкнула…
Он покачал головой.
—Пока не не успокоишься — нет. Пока не поймёшь, что ты мне нужна… я не сниму.
Я закрыла глаза, пытаясь удержать крик, который рвался изнутри. И прошептала, тихо, но так, чтобы он услышал каждую букву:
—Тогда я буду кричать, пока не сорву голос. Пока сюда не придут люди. Пока кто-нибудь не поймёт, что меня здесь держат против воли.
Он вздохнул, будто устал от этого разговора, от меня, от всего.
—Кричи. Пусть слышат. Но ты всё равно никуда не уйдёшь.
И он вышел, закрыв за собой дверь. Щёлкнул замок.
В отчаяние я громко закричала …
Я кричала, пока голос не превратился в хрип, пока лёгкие не обожгло от каждого вдоха, а потом просто рухнула на подушки и провалилась в тяжёлую, липкую темноту.
Когда я снова открыла глаза, сразу поняла: в кровати я не одна. Чужие руки лежали на моих плечах, мерное дыхание обжигало затылок, а этот запах: пряная хвоя и сладкая малина, въелся в нос. Знакомый до отвращения.
Я попыталась вырваться из этих удушающих объятий, но Ильдар только крепче прижал меня к себе, будто боялся, что я растворюсь в воздухе.
— Убери нахрен свои руки, — прохрипела я, и даже эти несколько слов отозвались в горле острой болью.
Он тихо усмехнулся, почти беззлобно, как будто мы просто поссорились из-за пустяка и вот-вот помиримся:
— А раньше тебе нравилось засыпать и просыпаться в моих руках…
Я с трудом сглотнула, чувствуя, как пересохшее горло царапает изнутри:
— Раньше я не знала, что может быть по-другому.
Его руки на миг сжались сильнее, а потом он прошипел мне на ухо:
— Придётся отвыкать.
Я резко развернулась в его объятиях, чтобы видеть его лицо, чтобы не прятаться от этого кошмара. Качнула головой, прикрыла глаза на секунду, сделала глубокий вдох и медленный выдох... так бабушка учила меня, когда накатывала паника: «Считай до трёх, Мира. На вдохе. И на выдохе».
— И что будет дальше, Ильдар? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
Он будто не понял вопроса:
— А что дальше? Всё будет как раньше.
Я усмехнулась, и эта усмешка вышла горькой, почти безумной:
— Я замужем. И мой муж уже ищет меня. Не сомневайся, найдёт. Или как ты себе это представляешь? Будешь держать меня здесь до конца моей жизни? В этом подвале?
Он пожал плечами, словно речь шла о чём-то будничном:
— Конечно, нет! Скоро ты успокоишься, смиришься, и всё будет как раньше. Я уже купил нам дом. Ты всё там обставишь, как захочешь. Я подумал: зачем ждать пять лет? Мы будем вместе. Родим детей. А спустя пять лет я разведусь с этой женщиной и женюсь на тебе. И всё будет хорошо. Мы станем семьёй. Моя мама хочет внуков, мы их ей подарим.
Тут я вдруг рассмеялась. Смех вышел хриплым, надтреснутым, но настоящим.
— Да ты чокнулся, Ильдар! Я замужем! И разводиться не собираюсь. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе коснуться меня? Или что — изнасилуешь меня? Только этого не хватает для полного счастья!
Он снова усмехнулся, но в этот раз в его улыбке не было ни тепла, ни иронии — только холодное самодовольство:
— Неужели ты так обо мне думаешь? Я хоть раз прикоснулся к тебе без твоего согласия? Дура, что ли? Тем более ты и так моя. Мне для этого особо ничего не нужно делать. Я знаю, как заставить тебя сказать «да».
Его рука скользнула по моему плечу, пальцы чуть сжались на ткани платья.
Резко, резко, насколько хватило сил, я вывернулась из-под его руки, оттолкнулась локтем, перекатилась на край кровати, и тут же дёрнулась назад: цепь натянулась, впиваясь в лодыжку, и боль вспыхнула ослепительной вспышкой. Но я не остановилась.
— Не трогай меня! Я люблю другого мужчину!!! Богдан мой муж!!!
Ильдар замер, приподнялся на локте, смотрел на меня так, будто видел впервые.
— Какой муж?! Какой?! Не неси чушь! Ты прекрасно понимаешь если бы не вся эта ситуация мы ссейчас были бы женаты!
Я схватила подушку, швырнула в него!
Он медленно сел, провёл рукой по лицу:
— Ты просто сейчас злишься…
— Нет! — я почти задыхалась, но говорила чётко, каждое слово как гвоздь в стену между нами. — Я не злюсь. Я в ужасе!
На секунду в комнате повисла тишина. Он смотрел на менясо злостью.
И в эту секунду я заметила на полу, у самой стены, обломок металлической скобы…
Я медленно, стараясь не привлекать внимания, потянулась к ней ногой, скользя ступнёй по холодному полу. Ещё немного… Ещё чуть-чуть…
Пальцы коснулись металла.
Сердце заколотилось где-то в горле, но я не подняла глаз на Ильдара. Только крепче сжала скобу пальцами ноги и подтянула к себе.
Теперь главное чтобы он не заметил.
— Знаешь, что самое страшное? — прошептала я, глядя ему прямо в глаза, чтобы отвлечь его. — То, что ты веришь, будто делаешь это ради любви. Но любовь не держит на цепи. Это насилие!
Он хотел что-то ответить, но я резко дёрнулась вперёд, схватила скобу уже рукой и, не думая, вонзила её в цепь рядом с замком. Металл звякнул, скоба скользнула, но я держала крепко, пытаясь поддеть звено, расшатать его, найти слабину.
Он рванулся ко мне, но я успела отскочить к стене, прижимаясь к ней спиной, держа скобу как единственное оружие.
— Стой! Сними с меня это!
Он замер, потом кивнул
— Ладно, — Ильдар медленно поднял руки, будто сдаваясь. — Ладно. Я сниму.
Я не сводила с него глаз, пока он доставал из кармана ключ…А потом он резким движением выбил скобу у меня из рук и прижал спиной к стене. Нависая сверху, стиснул запястья и вытянул руки у меня над головой.
—Пусти!!!
—Успокойся!!!
—Отпусти меня, живо!!!
—Прекрати истерику! Посиди и подумай над своим поведением. Не выйдешь отсюда пока не успокоишься, и не научишься нормально разговаривать с людьми.
Толкнул меня на кровать, развернулся и…ушёл!
Богдан
Говорят, родственников не выбирают. А уж родных жены, и подавно. Сейчас, сидя рядом со своим опасным и серьёзным тестем, я чувствовал себя так, будто меня засунули в клетку к голодному тигру и оставили ждать, когда он решит, что пора обедать. Виктор буравил меня взглядом, а его охранники, эти молчаливые сторожевые псы, поглядывали на меня с таким нетерпением, будто только и ждали приказа «ФАС», чтобы вывести меня отсюда под руки. Но пока их босс требовал моего присутствия, я оставался в этом доме неприкосновенным.
–Давай включай мозги, пацан, — рявкнул Виктор, подавшись вперёд, так что даже кресло под ним будто задрожало от напряжения. — В какое дерьмище вы с моей дочкой влезли?! Кто может хотеть навредить тебе через неё?!
Это уже выбесило меня. Я не привык, чтобы на меня орали, будто я мальчишка. Особенно сейчас, когда внутри всё сжималось от страха за Миру, а снаружи приходилось держать лицо. Я вольготно откинулся на спинке кресла, скрестил руки на груди и с вызовом бросил:
—А может, это ты снова кого-то убил, подставил, лишил счастливой жизни и отобрал чужой бизнес? Из‑за этого кто-то и решил вернуть украденное, используя твою дочку? А, старый козёл?
Лицо Виктора в ту же секунду стало белее снега. Он резко вскочил с кресла, будто пружина внутри него лопнула, и на секунду мне показалось, что сейчас он просто врежет мне, не разбираясь ни в чём.
—Щенок… раздавлю как вошь… Ах ты мелкий… — прорычал он, и в его голосе было столько ярости, что даже охранники замерли, готовые броситься вперёд.
Но он вдруг замер на месте, будто сам себя одёрнул, медленно опустился обратно в кресло и обжёг меня ледяным взглядом.
—Что тебе наплела твоя дура мамаша? Украл бизнес? Да он изначально был моей семьи, а твой папаша отжал его у меня со своим дружком, с Аркадием Воронцовым. Этот идиот доверился ему, а Воронцов его убрал, чтоб не делиться. А я что сделал, по-твоему? Лишь вернул своё! Что уже между ним и твоими родителями произошло, точно не знаю. Но он убрал твоего папашу, подставил мамашу, ещё и на меня всё скинул! Если у тебя и есть какие-то счёты, то точно не ко мне, а к Воронцову.
