Vиктор

Три недели Назад

Свадьбы - не мое любимое занятие.

На самом деле, после того, как прошлым летом меня бросили у алтаря, это последнее место, где я хочу быть. К счастью, а может быть, и к несчастью, мне действительно нравятся два человека, которые женятся, и один из них оказывается моим соседом по комнате. Не говоря уже о том, что свадьба состоится в доме, в котором мы живем, так что, если я не хочу исчезнуть на день и при этом задеть чувства моих друзей, у меня нет выбора.

К счастью, Уэст и Серена запланировали что-то элегантное, но повседневное, дорогое и в то же время сдержанное. Задний двор заполнен людьми, музыкой и смехом, а также вкусной едой, неограниченным количеством напитков и местом для танцев. Я знаю большинство здешних людей, так что для меня это не дискомфортно, но как коренной русский, я с трудом владею английским языком. Даже после десятилетия, проведенного в Северной Америке.

Уэст и Серена танцуют, прижавшись телами друг к другу, что-то шепча друг другу, и по какой-то причине я заставляю себя отвести взгляд.

Любовь - это эмоция, которая вызывает у меня дискомфорт. Не думаю, что я когда-либо был влюблен. Не совсем. Конечно, у меня были подружки, пока я учился в школе, но это была подростковая романтика, и все, что меня интересовало в подростковом возрасте, - это хоккей. Став взрослым, я не могу припомнить никого, с кем когда-либо был так близок. Даже на женщине, на которой я чуть не женился.

Если честно, она оказала мне услугу, не появившись на свадьбе. Даже несмотря на то, что было унизительно стоять там перед моей большой семьей, а она просто не пришла.

Моя мать манипулировала всем этим, современным браком по расчету, потому что я, очевидно, слишком занят и слишком застенчив, чтобы найти женщину самому. Ей нравится так думать. На самом деле, у меня нет проблем с поиском женщин, с которыми я могу провести время. Это эмоциональная связь, с которой я борюсь. Мне всего двадцать семь, поэтому я не понимаю, к чему такая спешка, но я подозреваю, что моя мать делает все, что в ее силах, чтобы гарантировать, что я перееду домой, в Россию, когда уйду из хоккея.

И я никогда больше не поставлю себя в ситуацию, когда мне будет так неловко. Даже если это ранит чувства моей матери. Она переживет это — воспоминания о моем унижении, вероятно, останутся со мной навсегда.

Я возвращаюсь в дом, чтобы найти пустую ванную, и как только поднимаюсь по лестнице, слышу тихий, полный паники голос.

“...пожалуйста. Прости меня.… Мне просто нужно еще несколько дней.… Деньги будут у меня к пятнице, хорошо? Даю вам слово. Я замираю в коридоре, наблюдая, как подруга Серены, Холли, засовывает телефон в сумочку, а затем прижимается лбом к стене. Как будто это единственное, что ее удерживает.

Ее плечи начинают слегка подрагивать, и я понимаю — о черт.

Она плачет.

Тот, с кем она разговаривала по телефону, должно быть, действительно расстроил ее.

И сколько бы люди ни говорили мне, что я стоик и интроверт, моя единственная слабость - видеть плачущую женщину. Особенно красивую. Мне всегда это нравилось.

-Холли?-спросиля. Я делаю пару шагов к ней, но останавливаюсь, когда она вскидывает голову и быстро промокает глаза салфеткой, которую сжимает в руке. -Стобой...всевпорядке?

“ Нет. Ей удается выдавить мягкую, водянистую улыбку.

- Я могу помочь?

- Нет, если только у вас не завалялось четверть миллиона долларов, которые вы могли бы мне одолжить.

“ Четверть миллиона... Я хмурюсь. - У тебя неприятности?

- Можно и так сказать. Она закрывает глаза и прерывисто дышит. “ Куча неприятностей. И мне придется сделать то, чего я никогда не хотел делать”.

Я наклоняю голову, ожидая.

- Мне придется признаться во всем своему отцу. На самом деле она смотрит не на меня, а на какую-то воображаемую точку вдалеке. “ Мне придется рассказать ему о деньгах, которые украл Натан. Весь мой трастовый фонд. Ее лицо напрягается. “ Насчет денег, которые я проливаю кровью, чтобы поддерживать работу птичьего заповедника. А потом ростовщик, которого я посетил.

Мои мысли путаются. Отчасти из-за языкового барьера, но также из-за слов, которые я понимаю.

Украденные деньги.

Целевой фонд.

Ростовщик?

Все это вместе взятое никуда не годится.

“ Ты занимаешь деньги у шарка? Спрашиваю я.

Она смеется, но в ее смехе нет юмора, и в ее глазах отражается что-то похожее на ужас. “О, да. Я облажался по-королевски”.

“ А пятница? Осторожно спрашиваю я.

“В пятницу я должен вернуть деньги или...”

-Или?

“ Я не знаю, ” шепчет она, уткнувшись подбородком в грудь. “Я думаю, они ... причиняют боль людям, которые не платят им взаимностью”.

Я встречался с Холли три или четыре раза за последние пару недель, во время планирования свадьбы, так что это не должно касаться меня. Это не мое дело. Не мой цирк, не моя обезьянка, как сказали бы мои соседи по комнате.

Но, глядя в ее милое личико и полные слез глаза, я не могу заставить себя просто уйти. Она выглядит искренне испуганной, и что бы я был за мужчина, если бы хотя бы не попытался помочь знакомой?..?

“ Может быть, Серена и Уэст— - начинаю я, но она качает головой.

“Я уже живу в старой квартире Серены бесплатно. Я не могу просить еще и денег”.

И пока я стою там, с тревогой глядя на нее, у меня начинает зарождаться идея. Я не могу объяснить, откуда это взялось, но в ту секунду, когда до меня доходит, я понимаю, что это решение для нас обоих. Это безумие, но может сработать.

Если она на борту.

Если она захочет меня выслушать.

“ У меня есть ... идея, ” осторожно произношу я.

“Я открыта практически для всего”, - говорит она, пристально глядя на меня.

- Сохраняй непредвзятость, хорошо?

Она кивает. - У меня нет выбора.

“ У меня тоже проблема. Моя мать... Я думаю, как объяснить. “ Это сложно. Моя мать устраивает мой брак. Я этого не хочу”. Я снова делаю паузу, пытаясь сформулировать как можно лучше на своем ломаном английском. “Если у меня уже есть жена, она ничего не сможет устроить”.

Холли моргает. - Кажется, я не понимаю.

“ Мы поженимся, ” медленно предлагаю я. - И я дам тебе миллион долларов.

Ее брови сошлись на переносице. “ Миллион... долларов? Чтобы выйти за тебя замуж. О чем ты говоришь? Она выглядит более смущенной, чем что-либо еще.

“ Два миллиона, ” импульсивно отвечаю я, почти отчаявшись убедить ее, что я не совсем сошел с ума. - Один миллион сейчас, чтобы ты мог заплатить шарку, и еще миллион через год, когда мы разведемся.

Ее рот приоткрывается, а затем она резко его закрывает. - Ты издеваешься надо мной, да?

Я качаю головой. “ Нет. Моя мать... Я кладу руку на стену и смотрю на нее. “ Мы можем поговорить внизу? Моя подруга Келли, она может переводить, потому что мой английский не так хорош”.

- Ты, наверное, это несерьезно.

“ Очень серьезно. Пойдем. Келли все объяснит. После ты сможешь решить. Я делаю ей знак рукой, чтобы она шла впереди меня.

Она снова колеблется, но затем направляется к лестнице, я следую за ней.

Я вижу Келли, которая стоит у стойки и смеется с Дереком Куинном, одним из помощников тренера моей команды. Кажется, они болтают как старые друзья, и это приятно, потому что, хотя она и не признается в этом, я думаю, ей одиноко.

“Келли”. Ненавижу прерывать, но это важно. - Мне нужно, чтобы вы перевели, пожалуйста. Я киваю тренеру Куинну извиняющимся тоном.

Он кивает в ответ и улыбается. - Увидимся позже, Келли.

Он уходит в другую сторону, а Келли поворачивается ко мне. - В чем дело?

Я объясняю Холли, что я только что предложил, по-русски, а Келли просто смотрит на меня.

“Виктор, это абсолютно нелепо!” Она смотрит на меня как на сумасшедшего.