— Энцо ДиЛука.

Она пожала ее так, что едва не раздавила пальцы. Ногти у нее были короткие, выкрашенные в кроваво-красный цвет, под стать помаде.

— Корделия Мастерс. — Она смерила меня взглядом с головы до ног, ясно давая понять, что увиденное ей не понравилось. — Эсквайр.

Я выпрямился во весь рост. Я не был миллиардером или профессиональным спортсменом, как мужчины, которые уговорили меня сегодня сюда приехать, но вполне себе ничего.

Она отпустила мою руку и продолжила меня оценивать. Ее синие глаза были сосредоточенными и грозовыми.

Я вдруг пожалел, что не надел костюм. Но почему? Я приехал посмотреть старое здание.

Очевидно, я сходил с ума. Может, мать была права, и все эти суши наконец разъели мне мозг. Обычно я пропускал мимо ушей ее безумные тирады, но мысленно отметил: погуглить отравление ртутью. Может, острые роллы с тунцом вызывают неврологические нарушения?

— Не тратьте время. Понятия не имею, что вам пообещали эти два придурка, — сказала она, метнув убийственные взгляды в Миллера и Лэнгфилда.

Оба мужчины уже отступили от нее подальше и избегали смотреть ей в глаза.

— Но нам нужен генеральный подрядчик, который специализируется на реставрации исторических зданий. А не… — она приподняла подбородок и презрительно усмехнулась, — чем бы вы там ни занимались.

Черт. Когти у нее были такими же острыми, как скулы. Расправив плечи, я посмотрел на двух мужчин, которые настояли, чтобы я заехал.

Миллер слабо мне улыбнулся. Беккет притворно кашлянул, и я отчетливо расслышал слово «дракон».

— Раз уж я сюда приехал, могу и взглянуть, — сказал я.

Почему я вообще пытался спасти эту встречу — или, похоже, групповой допрос, — было выше моего понимания.

— Энцо мой близкий друг, — сказал Миллер, жестом приглашая меня войти.

Близкий друг? Я не удержался и поморщился. Да ни хрена. Этот ублюдок меня шантажировал, просто и ясно. До того дня на поле для гольфа я его вообще не встречал, и с тех пор мы не виделись. Ни в какой вселенной нас нельзя было считать друзьями.

— Это тот самый? — Она прищурилась, и глаза стали стальными. — С дерьмовым договором?

К нам в темный холл присоединились еще две женщины. Беременная рыжая, которую я видел снаружи, тут же устроилась под рукой Миллера, и невысокая брюнетка с приветливой улыбкой.

— Я генеральный директор DiLuca Construction, — сказал я, сохраняя профессиональный тон даже в этой странной ситуации.

В этот момент я понял, почему прихожая, где мы все стояли, такая темная. На потолке, там, где в подобном доме полагалось бы висеть роскошному светильнику, зияла дыра.

— А это, — брюнетка обняла Корделию за талию и одарила меня слишком сладкой улыбкой, — самый грозный прокурор Бостона. Сто процентов обвинительных приговоров.

— Ага, — сказала рыжая, поглаживая округлившийся живот. — Любой, у кого есть мозги, признает вину, как только слышит стук ее каблуков в коридоре. С возражениями она просто богиня. Однажды она прочитала судье лекцию о правилах доказывания, и он ее поблагодарил.

— Достаточно, девочки, — сказала Корделия.

Руки у нее были на бедрах, выражение лица — строгое, но я готов поклясться, что она повернулась и подмигнула им. Когда она снова посмотрела на меня, на лице осталось только дело.

— Раз вы уже здесь и явно не собираетесь уходить, я покажу вам дом.

Прежде чем я успел ответить, откуда ни возьмись вынырнул маленький темноволосый мальчик.

— Вы почините дом?

Он сказал это так тихо, что удивительно, как я вообще расслышал его среди шума людей, собравшихся в прихожей. На нем была форма Boston Bolts и выражение лица, полное надежды. Я мгновенно решил, что он мне нравится.

— А где ваш пояс с инструментами? — спросил еще один ребенок.

Господи, сколько их тут было? Она стояла рядом с той, кто явно была ее близняшкой. У обеих были светлые волосы, темно-синие глаза и одинаково хмурые лица.

Я опустился на одно колено, отметив фанерный пол.

— Я сам не работаю руками, солнышко. Для этого у меня есть сотрудники и субподрядчики. Я босс.

Девочки одновременно повернулись друг к другу, будто общались без слов. Они казались опасными.

— Будем звать тебя Стружка, — сказала одна, снова повернулась ко мне и вздернула подбородок.

— Так раньше называли плотников, — терпеливо объяснила другая, будто я был малышом.

Я плотником не был, но поправлять их не стал.

— Мы прочитали это в книге, — сказала первая.

Сколько этим детям лет? И почему они меня допрашивают?

— А какие книги вы читаете? — спросил я.

Девочки посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Уверена, посложнее, чем вы.

Господи. Публика оказалась суровая. Покачав головой, я поднялся. Миллер смотрел на меня, обнимая рыжую. Какого черта он здесь жил? И Лэнгфилд? Это было еще страннее.

Ни один сценарий, который я мог придумать, не имел смысла.

— Ведите, — сказал я и жестом предложил Корделии показать мне дом.

Она коротко свирепо на меня взглянула, а потом молча развернулась и пошла по коридору, заставив меня поспешить следом.

Несмотря на все усилия, я не мог оторвать взгляд от ее задницы. Она была округлой и соблазнительной, как произведение искусства, которое хочется рассмотреть поближе, и… покрыта блестками?

Делия

Мне пришлось приложить усилие, чтобы удержаться на каблуках. Обычно я не из тех девушек, кто опрокидывает три шота текилы перед ужином, но меня подловили. Напоили ровно настолько, чтобы я согласилась показать этому типу дом. Он принес с собой планшет с планами, которые я составила, задавал толковые вопросы и делал пометки.

Бесит.

Он вел себя куда профессиональнее многих подрядчиков, которых я нанимала, а потом увольняла. И все равно этот тип был совершенно не тем, кто мне нужен.

Слишком тихий, слишком наблюдательный и слишком красивый. Что ему вообще было нужно? Крупный строительный начальник фотографирует мою лестницу? Снимает мерки для раздвижных дверей?

Что делало все еще страннее? У нас не было зрителей. После неловких представлений в холле мои друзья и их семьи куда-то исчезли. Даже мои девочки не высовывались. А тот засранец Беккет, который стоял на крыльце, когда я подошла к двери, пропал без следа. На этой встрече были его отпечатки пальцев.

— Тебе не обязательно делать вид, что тебе интересно, — сказала я, пока он изучал планы кухни на планшете. — Я могу выпустить тебя через черный ход. Никто не заметит.

Он покачал головой и нахмурился.

— Ты правда такая неприятная, да?

Я отпрянула, пораженная его наглостью.

— Прошу прощения?

Он продолжил осматриваться и делать пометки стилусом.

— Казалось бы, раз я пришел помочь тебе с этим чудовищем, которое вы называете домом, меня встретят хотя бы с крупицей вежливости. — Он поднял взгляд и пригвоздил меня темными глазами. — Но вот ты стоишь… — он провел стилусом сверху вниз, указывая на меня, — и просто остаешься собой.

Я сжала кулаки и молча прокляла друзей за то, что они расслабили меня текилой. В обычных обстоятельствах я бы уже словесно кастрировала этого типа, но сейчас была слегка не в форме. И не дотягивала до своих стандартов.

— Мне не нужна ваша помощь, сэр. Вас явно привели сюда под ложным предлогом.

Он фыркнул.

— Не совсем, принцесса. Миллер сказал, что здесь помойка, и, судя по тому, что я уже увидел, оценка точная. Лэнгфилд сказал, что тут живет дракониха. — Он подмигнул мне и скрестил на груди мощные предплечья. — И вот я с ней познакомился.

Это самодовольное выражение лица вместе с уверенной стойкой, наверное, заставляло трусики падать от Плимута до Портленда. Но меня оно только разозлило сильнее.

— Уходи, — процедила я сквозь зубы.

— Не-а, — ответил он и направился к лестнице на нижний уровень. — Теперь мне интересно.

Не оглянувшись, он сбежал по ступенькам. Обычно мужчины спасались бегством, когда я давала волю ярости. Я что, теряю хватку?