Жар, разливавшийся во мне теперь, был уже не смущением. Это была чистая злость.

— Вы думаете, я чудовище, которое придет сюда и причинит вред ее детям?

Я покачал головой.

— Вы не понимаете. Я люблю Делию. Люблю ее детей. Люблю всех ваших детей и даже остальных вас тоже. Кроме Босса. Этот парень до сих пор пугает меня до усрачки. Очевидно, мне нужна куча терапии. Но с самого первого дня я ни в чем себя не обманывал. Я вижу этот дом. Я проводил время с вашей семьей, видел, насколько прочны ваши связи друг с другом. Разве я хоть раз дал понять, что хочу все это разрушить? Что не понимаю: вы все идете в комплекте?

— Он понимает, — тихо сказала Дилан.

Лив кивнула.

— Думаю, да.

— Ладно, — сказала Шейла, спрыгивая со столешницы. — Наша работа здесь закончена. Пора пить вино?

Делия

— Это до боли мило.

— Посмотрите, как Финн зарядил Беккету снежком в затылок. У него потрясающий прицел.

— Кортни думает, из него мог бы выйти питчер, — сказала Дилан, отпивая горячее какао.

Остальные добавили в какао мятный шнапс, и мы жались друг к другу на крыльце, наблюдая, как дружеское соревнование по лепке снеговиков превращается в безумную битву снежками.

Это была идея Энцо. Он обожал любой повод что-нибудь строить. Когда снег только начал валить, он с девочками обсуждал идеальную технику лепки снеговика, учитывая температуру, плотность снега и направление ветра.

Так что, когда снегопад стих, он схватил зимнюю одежду и вышел на улицу с близняшками.

Беккет, вечный соперник, последовал за ним, уверенный, что слепит снеговика лучше.

В конце концов на улице оказались все дети. Они укутались в зимние вещи, подбадривали и помогали, пока парни пытались укротить замерзшую воду.

Но остальных детей инженерная часть не заинтересовала, и они быстро развязали снежную войну. Разумеется, зачинщиком стал Лиам. Он заготовил запас снежков за большим деревом в боковом дворе и подначивал остальных, чтобы раззадорить их.

Было холодно, но не до костей, а горячий шоколад согревал меня. Или, может, меня грел вид Энцо, который играл с детьми, уворачивался от снежков и при этом пользовался уровнем в телефоне, чтобы его снеговик не завалился набок.

А близняшки все это время продолжали вносить поправки и критиковать его технику.

— Мой бедный Самсон, — с усмешкой сказала Дилан. Кортни стал очень высокой мишенью для снежков, и детская армия безжалостно его громила. Это было бесконечно смешно.

— Вот так хорошо, — сказала Лив, легонько толкнув меня плечом. — Вся семья вместе, всем весело.

Я положила голову ей на плечо. Сердце ныло, но как-то светло.

— Это потрясающе.

— Это ты сделала, — сказала она. — Ты собрала нас всех вместе. И посмотри, сколько любви и счастья теперь вокруг.

— Я? Это ты все начала, когда вышла замуж.

— А потом я забеременела, — добавила Дилан.

Шейла приподняла бровь.

— А меня трахали. Много.

Я рассмеялась. Все было хорошо. Мои люди были счастливы, здоровы и процветали. Дом с каждым днем выглядел все невероятнее, а я наконец находила свой ритм.

Пусть я двигалась черепашьим шагом, но я впускала Энцо в свою жизнь. Открывалась ему, училась быть уязвимой и позволяла себе думать, что между нами все может быть по-настоящему.

Завтра вся семья пойдет с нами на церемонию научных наград. И от этой мысли последние ледяные осколки в моем сердце таяли.

Я чертовски гордилась своими девочками. А вокруг нас была большая, шумная, невероятная семья, которая любила и поддерживала их. С самого начала я мечтала именно об этом — чтобы рядом были люди, с которыми можно делить радость. И у нас получилось.

Мои дети знали, что такое любовь, близость и поддержка. У них было пятеро, скоро шестеро, дополнительных братьев и сестер, а еще трое запасных мам и пап. То, чем мы жили сейчас, было полной противоположностью моему одинокому, изолированному детству.

Иногда мне хотелось ущипнуть себя.

И Энцо.

О господи, Энцо. Он всегда так бережно относился к девочкам. И со мной был таким терпеливым, все время следил, чтобы мне было комфортно: и когда мы оставались одни, и когда были среди людей. А сам при этом был до глупого прекрасен.

Но где-то на задворках сознания все еще грыз страх, что это не продлится долго. Либо он нас подведет, либо я все испорчу. Если рассуждать здраво, то, что было между нами, просто невозможно. Жизнь так не работает. Не бывает, чтобы все лежало в красивой коробке, перевязанной бантом. Такое бывает только в сказках.

— Ты опять себя накручиваешь, — мягко сказала Дилан.

— Я всегда себя накручиваю.

— Просто будь счастлива. Вон тот огромный красавчик-строитель тебя обожает. Это хорошо. И ты заслуживаешь хорошего.

Ох, Дилан. Даже после всего, через что ей пришлось пройти, она все равно видела только хорошее. В ее понимании это просто Вселенная все устроила. Но для меня все было не так просто.

— Я хочу быть счастливой, — призналась я. — Но мне трудно ослабить защиту. Чем больше я ему доверяю, тем сильнее подставляю себя и детей под удар.

— О, Делия. — Шейла сочувственно улыбнулась. — Доверие — самая трудная часть, но именно в нем и рождается чудо. Он всегда был искренен. Ему можно доверять. Мы доверяем, особенно после нашего с ним разговора.

Я замерла.

— Разговора? — Я перевела взгляд с одной подруги на другую, ожидая объяснений. — Что вы натворили?

Все трое уставились на происходящее перед нами и избегали моего взгляда.

— Мы очень дружелюбно и очень коротко обсудили с ним его намерения, — наконец призналась Лив, прячась за кружкой какао.

— Зачем?

— Потому что ты наша девочка, и мы должны были убедиться, что он понимает, чем рискует.

— Пусть из нас ты самая буйная, но мы тоже можем врезать, когда надо.

— И хотя ради тебя я всегда готова порвать любую суку, — сказала Дилан, поглаживая живот, — с этим парнем в этом нет нужды. Вселенная прислала нам Энцо не только затем, чтобы он починил наш дом, но и чтобы он стал частью нашей семьи.

Она посмотрела на него и улыбнулась. Близняшки наконец присоединились к веселью со снежками и теперь гонялись за ним с поднятыми руками и широкими улыбками.

— Посмотри на него. Он та самая недостающая часть.

Слезы защипали глаза. Она была права. Он был тем, кто нам нужен. Кто нужен мне. Как бы это ни пугало, если я хотела его и жизнь, которую мы создавали вместе, мне нужно было ему довериться. Я закрыла глаза и пообещала себе, что больше не буду с этим бороться. Что дам ему шанс, который он уже много раз заслужил.

Как раз когда битва снежками начала разгораться, я заметила Энцо у дерева. Он разговаривал по телефону. Уже темнело, но даже отсюда я видела, что он хмурится, а все его тело напряжено. Я подошла как раз в тот момент, когда он завершал звонок.

— Тебе нужна кружка горячего шоколада с добавкой? — спросила я, протягивая ему свою.

Он покачал головой.

— Просто рабочая проблема. — Он снял вязаную шапку и провел рукой по темным волосам. — Ненавижу уходить прямо сейчас, но мне нужно поехать и разобраться с этим.

— Все в порядке?

Он устало выдохнул.

— Очередная драма с «GeneSphere». Клянусь, эти здания отнимают у меня годы жизни. Нужно заехать в офис, встретиться с Оуэном и нашим директором по связям с общественностью. — Он наклонился и коротко поцеловал меня в щеку. — Сегодня переночую у себя, а утром встретимся в Кембридже, ладно?

Я кивнула, чувствуя вину. Мы отнимали у него столько времени. Грустить из-за того, что ему пришлось уйти, было совершенно нелогично. Даже глупо. Но сердце все равно сжалось. Нам было так весело, а с ним рядом все казалось цельным.

Я смотрела, как он прощается с детьми, и помахала ему, когда он сел в свой пикап. Меня разрывало от чувств. У меня не было никакого права распоряжаться временем этого мужчины, но я уже знала, что буду по нему скучать. Насколько это безумно? Делия Мастерс тоскует по парню?