Она поставила бумажный пакет на пол перед собой и положила голову мне на плечо.

— Мне жаль, — тихо сказала она. — Это тяжелая ноша. Но меня ты не подводишь. Я не жалею, что наняла тебя.

От этого признания у меня расправилась грудь, а по лицу расползлась такая самодовольная ухмылка, что скрыть ее было невозможно.

— Прости, принцесса. Уже поздно, и у меня мозги мутные. Можешь повторить?

Она подняла сбежавший кусочек попкорна и швырнула мне в голову.

— Я рада, что наняла тебя, ДиЛука.

Она долго выдохнула.

— Но если ты хоть одной живой душе расскажешь, что я это сказала, я отрежу тебе яйца и скормлю их змеям в подвале.

Я притворно ахнул и прижал ладонь к сердцу.

— Да я бы не посмел.

Она сжала губы, словно боролась с собственной улыбкой, и вскинула бровь.

— Не могу рисковать своей репутацией.

Я повернулся к ней, благодарный за то, куда свернул наш разговор, и убрал прядь волос ей за ухо, наслаждаясь ощущением ее кожи под кончиками пальцев.

— Знаешь, тебе не обязательно все время быть Делией Драконом-Мужеедом. Мне нравишься ты такая.

Она нахмурилась и выпрямилась.

— Какая? Зареванная развалина?

Я покачал головой.

— Настоящая. Уязвимая. Живая.

Я рискнул и обхватил ее щеку ладонью.

— Невозможно все время быть главной. И невозможно все время быть идеальной. Рано или поздно это догоняет. Тебе нужно быть к себе мягче.

— Может, тебе стоит последовать собственному совету.

Черт. Ее голубые глаза сияли, все еще влажные от слез, и меня поразило, как много эта женщина во мне видела.

— Мне есть над чем поработать, — признал я, опуская подбородок.

Когда она снова заговорила, ее голос был мягче, чем я когда-либо слышал.

— Похоже, нам обоим есть.

— Я вижу тебя, принцесса. Вижу твою стойкость и то, как ты пашешь. И я знаю, каково это.

Я положил вторую ладонь ей на щеку и наклонился ближе.

— Может, я тебе и не нравлюсь, но я до чертиков тобой восхищаюсь. И если тебе понадобится на кого-то опереться, я рядом.

Она несколько мгновений смотрела на меня широко раскрытыми глазами, приоткрыв губы от удивления. А потом сделала самое странное. Обвила меня руками и крепко обняла. Сердце бешено колотилось, а я уткнулся лицом в ее волосы. Мне отчаянно хотелось притянуть ее еще ближе и прикасаться к ней так, как я фантазировал. Но я не мог. Не мог перейти эту черту. Особенно когда она была так уязвима.

Она отстранилась, вытирая глаза.

— Никогда об этом не говори.

— Ты милая, когда плачешь, — поддразнил я, с удовольствием наблюдая, как на ее полных губах появляется усмешка.

Она грациозно вскочила и схватила с пола пакет из-под попкорна. Запихнула его в мусор, потом резко развернулась и метнула в меня один из своих фирменных свирепых взглядов.

— Все. Звони матери и прощайся. Сегодня ночью мне придется задушить тебя подушкой.

Я тоже поднялся и навис над ней, запирая ее между своими руками.

— Если хочешь пообниматься, принцесса, тебе нужно только попросить.

Фыркнув, она оттолкнула меня и направилась к лестнице.

— Спасибо, что сегодня не был козлом, но не вздумай себе ничего воображать.

Я шутливо отдал ей честь и смотрел на ее задницу в этих крошечных шортах, пока она поднималась по лестнице. Слишком поздно. Я уже воображал. Много всего. Грязного и веселого. И из-за этого, наверное, не сомкну глаз всю ночь.

Энцо

Беккет:Я сдаюсь. Это невозможно.

Кортни:?

Беккет:Медуза. Она забраковала каждого парня, которого я ей откопал.

Кортни:Да, пора сдаться. Ты не такой кукловод-сваха, каким себя считаешь.

Беккет:Заткнись к утке, Пучок. От тебя мне нужно только «спасибо», потому что это я устроил твой чертов обмен.

Беккет:Ромео, твой выход. Найди мне хоккеистов.

Роуэн:У нас разгар сезона и борьба за плей-офф. Можно я подожду до июня?

Энцо:Разве этот чат не для ремонта домов?

Беккет:Нет. Это мужская переписка. Не отставай, Красавчик.

Энцо:Я думал, ты хотел обсудить столешницы.

Беккет:Всем плевать. Сосредоточьтесь. Нам нужно пристроить Медузу. Всем жить станет легче.

Кортни:Я могу поспрашивать.

Беккет:Вот это настрой.

Кортни:А как насчет Стрикса?

Беккет:Вариант. Позитивный настрой и почти полное отсутствие инстинкта самосохранения.

Роуэн:Может, Сайлас Лири?

Беккет:Она съест его на завтрак. О-о. А что насчет Аспена Уолтерса?У него свое пиар-агентство, которым пользуются все игроки.

Кортни:Разве у него не проблемы с кокаином?

Беккет:Черт. Да. Зато энергии полно. А это необходимо, чтобы сражаться с Медузой.

Энцо:Может, не стоит обсуждать эту женщину у нее за спиной. Я знаю ее не так хорошо, как вы все, но она не похожа на ту, кто терпит мужчин, пытающихся ее контролировать.

Энцо:И разве твоя жена не запретила тебе снова подыскивать Делии пару, Босс?

Беккет:Моя жена тебя не касается.

Кортни:Вот поэтому мы и не рассказываем девчонкам о наших чатах.

Беккет:Если не вытащишь голову из задницы, Красавчик, я тебя удалю.

Энцо:Не такая уж это и угроза. И еще… может, не стоит называть ее Медузой.

Беккет:Ей нравится. Поверь мне.

Энцо:Не верю.

Делия

День выдался тот еще. Завтра мне предстояло спорить против ходатайства об исключении доказательств, и я была в панике. Споры по ходатайствам для меня всегда были праздником. Только я, другой адвокат и судья, перед которым мы спорим о законе. Побеждают лучшие доводы, логика и судебная практика. Не нужно ничего объяснять присяжным. Никаких штатских с растерянными лицами. Нет, это юридическая схватка в клетке. Обычно я этим жила.

Но завтра Джастин О’Ши собирался добиваться исключения ключевых доказательств. Аргументов у него было много, и почти все довольно притянутые за уши, но я не могла позволить себе упустить ни одной детали. Без этих доказательств у нас не останется дела, и этот ублюдок выйдет сухим из воды. Поэтому я готовилась весь день.

Джим Янсен, мой заклятый профессиональный враг, и я должны были сойтись лицом к лицу. С первой нашей конференции, когда он понял, что я его противник, он с наслаждением заваливал меня бесконечными ходатайствами, просто чтобы мне насолить.

У этого мудака была команда из пяти помощников, которые вкалывали круглые сутки, чтобы меня победить. Тут речь шла не о правосудии. Это было личное. И я отказывалась подвести жертву его подонка-клиента, проиграв дело.

Нет уж.

К сожалению, весь мир, кажется, сговорился, чтобы я не смогла подготовиться. Сначала из-за задержки в суде днем я выбилась из графика. Потом весь вечер ушел на то, чтобы следить за девочками, пока они разбирались с бесконечными домашними заданиями. Бедная Аделин подхватила ушную инфекцию, и даже после ужина, ванны и пижам двухлетка не давала дому уснуть своими рыданиями.

Было уже за десять, когда я села закончить подготовку к выступлению. Через пару часов, когда перед глазами все поплыло и я уже не могла разобрать слова на экране, я наконец признала поражение. В суде мне нужно было быть к восьми пятнадцати, но до этого еще предстояло отвезти девочек. Утро у нас всегда суматошное, особенно с тех пор, как из-за ремонта по очереди не работает то одна ванная, то другая. Если я хотела принять душ, то либо сейчас, либо никогда. Оставалось только надеяться, что он прочистит мне голову и душу так же, как смоет усталость с тела.

По дороге в ванную я проверила девочек и закрыла их дверь. Подвал выглядел потрясающе: новая сантехника, стены и роскошная душевая без бортиков. Но до нашего этажа строительная бригада еще не добралась. А значит, стоило мне включить воду, трубы застонут, и я просто сорвусь, если они разбудят девочек.

За закрытой дверью ванной я разделась до лифчика и трусиков. Теперь я старалась не ходить в одном полотенце, раз уж Энцо большинство ночей спал здесь, наверху. Его постоянное присутствие ужасно раздражало, но даже я могла признать: под его надзором все двигалось с бешеной скоростью.