Господи, а вдруг он попал в аварию? Я снова разблокировала телефон и открыла один новостной сайт за другим, пока по венам растекался страх.

— Перестань паниковать, — тихо сказала Лив, ведя меня к нашим местам.

Я не могла перестать. Мои дети хотели, чтобы он был здесь. Черт, я хотела, чтобы он был здесь.

И все потому, что я ослабила защиту.

Это моя вина. Я по глупости обрекла своих девочек на разочарование.

Надо было быть умнее.

Энцо

От улыбки уже болело лицо. Фотосессия выходила из-под контроля.

Мы стояли на крыше недостроенного здания, пока мэр вылизывал всем задницы, кажется, уже целую вечность. Какого черта все так долго?

Внутри здание было еще черновым, но вывеску «GeneSphere» уже установили, а съемочные группы использовали дроны для фотографий.

Эту внезапную пресс-конференцию с фотосессией организовали утром, несмотря на мое сопротивление. Команда «GeneSphere» выложилась на полную. Крышу украсили подарочными сувенирами и арками из шаров. Повсюду расставили стулья, а представители прессы потягивали кофе, пока ветер хлестал по коже на высоте двадцать четвертого этажа.

Я плотнее запахнул шерстяное пальто и шумно выдохнул. Мне нужно было сваливать отсюда.

Совсем не это я представлял, когда Оуэн сказал, что нам нужно тушить пожары. Я не виноват, что клиенты постоянно меняли мнение об уровнях экологической сертификации и системах управления водными ресурсами.

И не моя вина, что особенно снежная бостонская зима все затормозила.

Или что «GeneSphere» сделала несколько неудачных вложений, а теперь ей нужно плясать с бубном, чтобы ублажить акционеров.

Обычно я мог списать подобное безумие в последнюю минуту на требования работы. Но именно сегодня у меня не было на это никакого терпения.

Мне нужно было попасть в Кембридж. Делия и близняшки рассчитывали на меня, и я, черт побери, куда охотнее был бы с ними, чем здесь.

Оуэн крепко ткнул меня локтем под ребра.

— Прием, — процедил он сквозь зубы, хотя на лице у него была фальшивая до ужаса улыбка. — Этот проект — твое наследие. Не выгляди таким несчастным.

Я бросил на него взгляд.

— Мы торчим здесь уже два часа. У меня есть дела.

— Нам нужно вылизать задницу клиенту и осчастливить мэра. Скоро закончим. — Он оглянулся через плечо. — Давай сделаем селфи на крыше, чтобы кран был на фоне. Твоему отцу понравится.

Плечи у меня опустились, но я уступил. Оуэн знал, как много для меня значило мнение отца. Поэтому я пошел за ним к углу и вытащил телефон из кармана. Я вертел его так и эдак, выбирая лучший ракурс, чтобы в кадр попали краны и гавань. Но как только я нажал на кружок на экране, чтобы сделать снимок, налетел порыв холодного ветра, и телефон выскользнул у меня из рук. Я потянулся, чтобы поймать его, но только отбил дальше и с ужасом увидел, как он ударился о край защитного ограждения, отскочил и полетел вниз, пролетая двадцать четыре этажа до земли.

— Сука.

Оуэн снова ткнул меня локтем.

— Держи себя в руках. Купим тебе новый, когда закончим здесь.

Меня чуть не вывернуло. Я никогда ничего не ронял. И именно сегодня? Я был в полном раздрае.

— Нам нужно сворачивать это дерьмо.

— Ладно. Ладно, — сказал он, похлопав меня по груди. — Дай поговорю с директором по коммуникациям. У мэра наверняка есть другие дела, и мы сможем это закончить.

Я мерил шагами здание из конца в конец, пытаясь не выглядеть как разъяренный медведь, и отсчитывал секунды. Я уже опаздывал. Такими темпами я пропущу экскурсию с Делией и девочками. Сама церемония должна была начаться меньше чем через час. Наверное, столько же уйдет только на дорогу через реку до Массачусетского технологического.

— Я ухожу, — сказал я Оуэну, прежде чем он успел отойти. Плевать, что скажет директор по коммуникациям. — Если команда «GeneSphere» хочет встретиться, пусть назначает встречу в рабочее время. Если я кому-то понадоблюсь, придумай отмазку.

— Энцо, — сказал он, — ты пока не можешь уйти. Тебе нужно еще немного помелькать здесь лицом.

Я покачал головой.

— Не могу. Я ухожу.

Я направился к служебным лифтам, но когда нажал кнопку вызова, ничего не произошло. Я нажал снова, на этот раз сильнее. Ничего. Ни огней, ни звуков.

Живот провалился. Черт.

— Кажется, лифт накрылся, — прошипел я Оуэну.

Он быстро подошел и поднес телефон к уху. Поправил очки и посмотрел на меня в панике.

— Он не работает. Что-то с электрикой.

— Какого хера? — Сердце застучало о ребра. Вот зачем мне был нужен чертов телефон. Мы застряли на двадцать четвертом этаже, на холоде, с двумя десятками человек, включая прессу. А мне нужно было в другое место.

Оуэн уже яростно набирал сообщения. Брови у него сдвинулись, а большие пальцы били по экрану.

— Вызываю специальную бригаду. Правда, сегодня суббота, так что это может занять время.

Узел в животе только затягивался.

— Я не могу ждать.

Он поднял на меня взгляд, широко раскрыв глаза от раздражения.

— И что ты сделаешь? Прыгнешь на тротуар с парашютом? Мы все решим. Только не говори мэру, а то он начнет паниковать. Иди пообщайся и выпей еще кофе, пока ждешь.

Руки у меня дрожали, пока я перебирал варианты. Вариант. Потому что грузовой лифт был единственным вариантом. Лестничные клетки еще не достроили, а остальные шахты лифтов представляли собой только бетон и провода. Кабины туда даже не поставили.

Я попал. И даже позвонить Делии не мог: мой телефон сейчас валялся разбитый на тротуаре в девяноста метрах подо мной. Не то чтобы она вообще взяла трубку. В ту секунду, когда я не пришел на экскурсию, она, наверное, уже начала планировать мою мучительную смерть.

Черт. Это казалось невозможным, но мне нужно было спуститься на землю и добраться до Кембриджа.

Во мне вспыхнула крошечная искра, и я повернулся к Оуэну.

— Мак внизу? — Он давно работал у нас и был старшим прорабом на этой площадке. Фотосессии его не интересовали, но я предполагал, что он будет здесь, чтобы проследить, чтобы все прошло по плану.

— Думаю, да.

— Дай телефон.

— Ты совсем сошел с ума. Что с тобой не так?

Отвернувшись от Оуэна, я затянул страховочную привязь. Я давно этого не делал, но другого выбора не было.

— Дай ему сигнал, — сказал я.

Оуэн сначала раздраженно буркнул, но потом передал команду вниз.

Мак медленно вывел стрелу в нужное положение. Большой башенный кран почти не двигался, но вокруг крыши у нас было достаточно пространства для маневра. На то, чтобы запустить его, ушло несколько минут, но Мак был профессионалом. Я знал, он меня не подведет.

Обычно мы использовали этого зверя для перевозки техники, стальных балок и других тяжелых элементов. Но еще в колледже я получил допуск к верхолазным работам. Навык, которым не пользовался почти двадцать лет. Когда я пристегнул страховочную привязь к тросу, то показал Оуэну большой палец.

Я ступил на стрелу, убедившись, что страховочный трос свободно тянется за мной к мачте. Потом медленно пошел по внутренней балке, подтягивая трос за собой и стараясь не смотреть вниз.

Дыши. Ты справишься.

Делия этого стоит.

Я мог только представить, что она скажет, когда услышит о моем утре. Конечно, после того как отмудохает меня за опоздание.

На узле, где мачта соединялась со стрелой, я отцепился от одного страховочного троса, пристегнулся к другому и начал спуск. Парни из моих бригад делали это каждый день. Черт. После такого каждому из них полагалась прибавка. Во взрослой жизни меня так сильно пугала только Делия. Завоевать ее доверие и привязанность было даже страшнее, чем спускаться по этой девяностометровой вертикальной лестнице с маленькими площадками через каждые шесть метров или около того.

Клетка вокруг мачты давила. Я никогда прежде не страдал клаустрофобией, но это ограждение пробуждало ее во мне. Нужно было не забывать подтягивать страховочный трос, а потом отстегиваться и перестегиваться на каждой новой площадке.