— Это было столкновение двух нейтронных звезд. Килоновая нашей химии.

— Господи. Обожаю, что ты такой ботаник.

Он нежно меня поцеловал.

— И мне очень хотелось бы проверить, сможем ли мы снова достичь таких звездных результатов.

Я положила ладонь ему на грудь, отчаянно пытаясь восстановить хоть какие-то границы, которые мы только что стерли.

— Нет. У меня нет времени на такие осложнения. Посмотрим правде в глаза. Ты не создан для отношений, а я ненавижу мужчин.

— Десять минут назад ты меня не ненавидела.

И сейчас я его не ненавидела. Совсем. Но ему незачем было это знать. Его самомнение и так вышло из-под контроля.

— Вот что я думаю. Очень немногие женщины вызывают у меня интерес. Ты, моя принцесса, заинтриговала меня с первой минуты знакомства. И раз мы оба занятые взрослые люди, у которых дел по горло, давай перестанем валять дурака. Ты мне нравишься. Подозреваю, я тебе тоже. Давай сходим на ужин и посмотрим, к чему это приведет.

— Ты ужасен, — сказала я и ударила его кулаком в плечо, игнорируя то, как сердце сбилось от его слов. — Как ты смеешь вести себя сейчас как эмоционально зрелый взрослый человек?

Когда он говорил прямо и честно, сопротивляться ему было еще труднее. По моему опыту, мужчины играли в игры, трепали нервы и разочаровывали женщин. А он сидел здесь, абсолютно голый, и открывался мне.

— Я мужчина, принцесса. Я не валяю дурака и не трачу время впустую. Я добиваюсь того, чего хочу. — Он на мгновение удержал мой взгляд, совершенно ясно давая понять, что хотел именно меня.

Черт. Он не собирался облегчать мне задачу.

Идти дальше было бы ужасной идеей. Я не могла этого сделать.

Но крошечная часть меня очень хотела. И не только та, которой управляли гормоны. Черт, я влипла.

— Я рассмотрю твое предложение, — сказала я, приподнимая подбородок. — И дам ответ до конца недели.

Наше противостояние прервал жужжащий телефон.

Я схватила его с тумбочки и нажала на экран. Это была Лив. Она писала, что они уже едут домой с игры.

В панике я вскочила и завертелась на месте, высматривая одежду. У нас было двадцать минут, чтобы убрать все следы случившегося.

Энцо одевался неторопливо, все это время улыбаясь мне. И как бы я ни старалась, я не могла не улыбаться в ответ.

— Я серьезно, — сказала я, проводя ребром ладони по горлу. — Я знаю, ты часто переписываешься с парнями. Ни слова.

Он только ухмыльнулся.

— Иначе я задушу тебя твоей рулеткой.

— Она сама сматывается, — парировал он.

— Что-нибудь придумаю, — сказала я, раздраженная его невозмутимостью. — А теперь иди вниз и притворись, что только что не вытрахал мне все мозги.

— Как пожелаешь, принцесса.

Делия

Делия:Ты сегодня отдыхаешь на поле для гольфа или все-таки собираешься работать?

Энцо:Февраль на дворе, принцесса. Я на звонке с инвесторами по финансовым результатам, а Оуэн все время бросает на меня убийственные взгляды, пока я тебе пишу.

Делия:Отлично. Может, он избавится от твоего тела, когда я с тобой закончу. Минус один пункт в моем списке дел.

Энцо:О, принцесса, ты же знаешь, что будешь по мне скучать. Раз уж ты мне пишешь, еще девять лет ты точно не выдержишь.

Делия:Мечтай.

Энцо:Я никогда не перестаю мечтать о тебе.

— Мам. Смотри, что у нас есть!

Обе девочки смотрели на меня снизу вверх, моргая, в крошечных касках DiLuca Construction.

— Мы проверяем фундамент на прочность конструкции, — сказала Фиби. Глаза у нее сияли, улыбка была до ушей.

Между близняшками гордо стоял Энцо с планшетом в руке.

— Мы обсуждаем, как укрепить его для долговечной устойчивости, — добавила Колетт.

— У девочек появились очень интересные идеи. — С тихим смешком Энцо сунул карандаш за ухо.

— О! — воскликнула Фиби. — И еще вот!

Девочки одновременно развернулись. На задней стороне их касок блестели имена, выложенные стразами. Чертов Энцо и его заботливые жесты. Он слишком уж старался снова залезть ко мне в трусы. Почему он не мог просто принять, что между нами все случилось один раз?

— Раз они мои официальные помощницы, им нужна настоящая экипировка, — сказал он и подмигнул. Вот же засранец. Одно дело — пробиться сквозь мою оборону ради секса без обязательств. Но теперь он еще и подружиться с моими детьми вздумал?

Это уже перебор.

Правда, злиться по-настоящему было трудно: они сияли улыбками и без конца задавали вопросы. Было очевидно, что им весело. И я не могла отрицать: от того, как легко он с ними общался, у меня замирало сердце. Он их раскусил: дай им задачу, желательно со сложными измерениями и математикой, чтобы они надолго увлеклись. Можно еще добавить компьютерную модель-другую. Это были не те дети, которым можно просто сунуть пару мелков.

— Видите здесь бетон? — спросил он. — Его залили уже потом, но, думаю, мы можем добавить еще и укрепить это место.

— Ты знала, что мы можем вычислить прочность материалов фундамента на квадратный метр для анализа, мам?

От счастья на ее лице у меня сжалось сердце.

— Не знала.

— Чиппи попросил нас рассчитать вероятность, что дом рухнет.

Я ахнула, и желудок неприятно провалился. Черт. Это правда возможно?

— Он не рухнет, — сказал он и подмигнул мне.

— Это не совсем точное утверждение, — возразила Фиби, вскинув подбородок и расплывшись в улыбке, которая совсем не вязалась с ее жутковатыми намеками. — Я возьму свежие данные по ураганам. В зависимости от скорости ветра, размыва берега и качества использованных клеевых составов небольшой шанс все-таки может быть. — Она подпрыгнула и вскинула кулак.

Почему мои дети так радуются тому, что их дом может рухнуть во время урагана? Я покачала головой. Неважно. Я давно научилась не зацикливаться на таких вопросах.

— Чиппи говорит, мы можем прийти к нему на работу и всеми командовать, — радостно сообщила Колетт. — Он сказал, что мы умнее большинства его сотрудников.

— В этом я не сомневаюсь, но вам, девочки, не стоит болтаться на стройках.

Энцо прижал планшет к груди и сунул свободную руку в карман.

— Не знаю. Они уже подсказали Фабио, как работать эффективнее, когда изучали, как он кладет плитку. Возможно, они лучшие специалисты по производительности, которых я когда-либо встречал.

Я закатила глаза. Он был обаятельным и милым, и это действовало не только на моих детей, но и на меня. Все должно было идти совсем не так.

Мы переспали.

Жарко, энергично, с оргазмами.

А теперь должны были вернуться к взаимной неприязни и разговаривать только о ремонте.

Почему он вел себя так дружелюбно, нежно и чертовски мило?

И почему мне это так нравилось?

— Девочки, вы любите бургеры?

Обе близняшки энергично закивали.

— А картофельные вафли?

— Тетя Шей не разрешает картошку фри. Однажды она приготовила ее из юкки, — сказала Колетт.

— И получилась гадость, — закончила Фиби и дала сестре пять.

— А я довольно голоден. Тут в паре кварталов есть потрясающее место, знаменитое своими бургерами. И там подают лучшую картошку вафельками, какую вы только пробовали. — Он улыбнулся. — Как насчет того, чтобы я угостил вас, девочки, и вашу маму бургером в благодарность за то, что вы сегодня так помогли мне с домом?

Их маленькие лица прямо засияли от восторга, а у меня внутри все упало.

Я не могла позволить им привязаться к нему. Я уже привязалась, а если втянуть в это еще и их, эта серьезная проблема станет неразрешимой.

— Можно? — Фиби посмотрела на меня снизу вверх, умоляя глазами.

Колетт тут же присоединилась:

— Пожалуйста?

— Жареная еда, мам. Самая вкусная.

Я не спорила. После такого дня я сама готова была убить за бургер и картошку вафельками.

Энцо смотрел на меня с дурацкой самоуверенной ухмылкой.

И я хотела. Хотела сказать да. Хотела поужинать с ним. Позволить девочкам засыпать его миллионом вопросов и есть жирную еду, утопая в этих темных глазах.