— Логично, — вставила Дилан. — Дерьмо к дерьму тянется. Так какие сроки? Нам надо составить план, чтобы ты его уничтожила.

— У него безграничные ресурсы. Вы это знаете. А я государственный служащий. Обычно такие дела очевидны, но обвиняемый — богатый и влиятельный мужчина. Доказательства у меня сильные, но это не всегда имеет значение.

Правосудие редко бывает справедливым. И почти никогда — равным для всех. Этот урок я усвоила быстро. Уголовный суд совсем не похож на то, что показывают по телевизору. Он полон печали, утраченных возможностей и сломанных людей, отчаянно ищущих искупления.

И все же я любила эту работу. У меня была сила делать жизни лучше, а общество — безопаснее.

И к этой ответственности я относилась очень серьезно.

Дилан потерла мне плечи.

— Мы с тобой, Дел. Все, что понадобится. Я прямо сейчас отправляю это во Вселенную. — Она откинула голову и продолжила, уже обращаясь к потолку: — Это будет лучший процесс в твоей жизни. И ты закинешь его задницу прямо в гребаный океан, ясно?

— Да, — добавила Лив. — Если тебе понадобится тихое место для работы, можешь поехать в пентхаус Беккета. И мы можем отвозить девочек в школу по дороге на стадион столько, сколько потребуется.

— Я буду готовить тебе всю еду, — сказала Шей. — Наверное, стоит увеличить количество крестоцветных овощей, чтобы компенсировать стресс.

Глаза у меня наполнились слезами, а сердце болезненно сжалось.

— Вы у меня самые лучшие.

Дилан сжала мою руку.

— Мы в этом вместе. Любой твой враг — наш враг.

После этих слов слезы покатились у меня по щекам.

— Спасибо. Я вас не заслуживаю.

Они сгрудились вокруг меня, заключая в огромные общие объятия.

— Мы ради тебя на все пойдем, — сказала Лив. — Ты открыла для нас свой дом. Помогла нам снова встать на ноги и вытащить головы из задниц, чтобы взять то, чего мы хотели.

Шей и Дилан согласно кивнули.

— Мы прикроем тебя. Сейчас и всегда, — сказала Шейла.

— Я вас люблю, — сказала я, уже всхлипывая в голос.

— И мы тебя любим.

Наш уклад, может, и был необычным, но я каждый день благодарила Вселенную за то, что она послала мне этих невероятных женщин. Кому нужен мужчина, когда у тебя есть три чертовски крутые лучшие подруги? Мне точно нет.

Делия

Дерьмо. За окном стояла сплошная белая пелена.

Именно этого мне и не хватало. Метель. Время хуже было не придумать. На меня ждали горы работы, впереди маячил суд против моего профессионального заклятого врага, а дом был набит детьми, запертыми внутри.

И Энцо ДиЛука, который по непонятной мне причине сидел за обеденным столом с Дилан и говорил о бейсболе.

У меня не было времени на это широкоплечее отвлечение.

— Уже поздно, — сказала я. — Дороги наверняка скользкие. Тебе, наверное, пора домой. — Я высоко держала подбородок и старалась звучать спокойно, но перестаралась и вышло так, будто я ледяная психопатка.

— Он не может ехать, — сказала Дилан, поднимая телефон. — Губернатор только что разослал предупреждение. Всем, кроме экстренных служб, на дороги выезжать нельзя.

Я впечатлилась. Девяносто процентов времени Дилан не могла найти телефон или ей было лень его искать. Остальные десять процентов телефон служил ей для разговоров и переписки с Кортни. Я даже не подозревала, что она умеет смотреть погоду в приложении.

— Я живу всего лишь на другом конце города, — сказал Энцо, отодвигая стул.

Дилан посмотрела на меня так, будто обещала вечную карму ретроградного Меркурия, и я выдохнула, сдаваясь.

— Дилан права. Может, переждешь здесь немного. Скоро наверняка полегчает. Снегоуборщики, наверное, уже вышли на дороги.

— Можем поговорить о плитке, — сказал он, оживившись.

Прекрасно. Моя самая нелюбимая тема. Усталость от решений — настоящая пытка. А я никак не могла выбрать плитку для ванной, которой пользовалась вместе с близняшками. Выбор именно для этой комнаты преследовал меня. Это был мой крошечный оазис в этом хаотичном доме, и я хотела, чтобы все было идеально.

Место, где я могла бы выключить мозг.

Даже если я ненавидела и ванны, и расслабление, сама возможность была бы приятной.

— Тебе повезло, — сказала Дилан Энцо. — Потому что сегодня ужином заведую я.

У меня мурашки побежали по коже. Господи, может, рискнуть и выйти на прогулку в холод, лишь бы побыть одной. Энцо сегодня был везде. А теперь, если погода не прояснится, он будет спать в моем доме.

Если бы я просто ненавидела этого парня, у меня не было бы проблем его игнорировать. Я бы держала ледяную дистанцию и справилась. Детский сад. Я делала такое каждый день. Но, к сожалению, мои чувства были куда сложнее.

Потому что Энцо начинал мне нравиться. Он был как детская песенка про акулу среди мужчин: объективно нежеланный и жутко раздражающий, но после слишком долгого воздействия пробрался мне в гиппокамп. И теперь сама суть моего человеческого естества была необратимо изменена одним фактом его существования.

Черт, он уже превращал меня в поэта. Очевидно, я теряла связь с реальностью. Виноват этот проклятый дом. Чем скорее он закончит, тем лучше.

— Школу отменили, — объявила Лив, собирая темные волосы в пучок. — Пора бухать?

Я энергично кивнула и направилась на кухню. Мне нужно было хоть немного пространства от проклятия всей моей жизни, которое теперь склонилось над бумагами за столом.

— Лиам занял детей строительством крепости из подушек, чтобы они устроили ночевку в гостиной.

Лив склонила голову набок и поджала губы.

— Ладно, это даст нам час, может, два, прежде чем начнется хор «мне скучно».

— Значит, пьем, — сказала я, доставая из шкафа наши одинаковые бокалы.

Дилан включила духовку и вытащила противень.

— Роуэн в разъездах, Шейла внизу, в кабинете, разбирается с бумагами, а в холодильнике есть готовое тесто для печенья. Мы это переживем.

— И мне мерещится, — спросила Лив, понижая голос, — или у нас за обеденным столом сидит один высокий, темноволосый и красивый подрядчик и играет в шахматы с Фиби?

— Лучше бы он работал, — сказала я, уперев руки в бока. — Дилан настояла, чтобы он остался.

— Ради безопасности! — шепотом выкрикнула Дилан через плечо.

Лив посмотрела на меня с ухмылкой.

В этом доме было больше четырехсот шестидесяти квадратных метров, но если я чему-то научилась с начала демонтажа, так это тому, что от него невозможно спрятаться. Он был слишком большой. Слишком заметный. И это чертовски меня пугало.

Да, я трусиха, но я не хотела, чтобы этот мужчина спал в моем доме. Особенно когда я точно помнила, как хорошо он пах. И как ощущались на моем теле его сильные руки, когда он поймал меня в объятия.

— Это не превратится в ситуацию «одна кровать», — сказала я, поднимая бокал.

— О нет, — сказала Дилан, хихикнув. — Об этом я уже позаботилась. Тут скорее медленное сближение врагов в возлюбленные. Не перемудри.

— Где, черт возьми, он будет спать?

— В гостиной-салоне.

— Нет, — прошипела я.

Гостиная-салон, комната, ставшая чем-то средним между игровой и классной комнатой для Лиама и Кая, была даже не комнатой, а большим пространством на втором этаже. Двери там не было, а почти каждая поверхность была покрыта детскими рисунками. Дилан вместе с детьми расписала стены, зная, что мы все равно когда-нибудь сделаем ремонт. А наша свободолюбивая подруга почти каждый день позволяла им творить без ограничений, так что все поверхности были покрыты легким налетом блесток, засохшего пластилина и игрушек.

О, и еще она находилась рядом с моей спальней.

Значит, мы с ним будем через стенку. Во время снежной бури.

От одной этой мысли меня замутило.

Дилан повернулась от плиты и погладила живот. Улыбка у нее была безмятежная, зато в глазах плясали чертики.

— В чем проблема? Мы можем поставить ему раскладушку.

Ей легко говорить. Она-то будет внизу, в своем недавно отремонтированном любовном гнездышке с Кортни, а я застряну с Энцо.