Я шмыгнула носом. Совсем недостойно, но он только сжал мое бедро. В его лице не было ни капли жалости, когда он повернулся ко мне и мягко улыбнулся. Через восемь лет после того страшного дня, изменившего всю мою жизнь, я все еще помнила ту панику. Я держала их у себя на груди и до смерти боялась, что совершила чудовищную ошибку. Что не только усложнила собственную жизнь, но и обрекла двух невинных созданий на жизнь, полную трудностей вместе со мной.

А потом случилось нечто невероятное.

— Я услышала крики в коридоре, а потом появилась Дилан. Она оставила Лиама с отцом, села в машину и примчалась прямо из Нью-Джерси. Влетела в операционную, растрепанная и наполовину укутанная в хирургическую простыню, и потребовала увидеть меня.

— Очень похоже на Дилан.

— Ага. Она наклонилась и поцеловала меня в голову. Потом осторожно поцеловала каждую из близняшек и улыбнулась мне со слезами на глазах. И тогда я поняла, что не одна. У меня есть свои люди. У моих детей есть свои люди. И я сделаю все, чтобы защитить их.

Он отпустил мою ногу и переплел свои пальцы с моими, продолжая вести машину.

Больше он ничего не сказал, понимая, что мне нужна тишина, чтобы прийти в себя и снова собраться. Через двадцать минут он свернул на длинную гравийную дорогу, которая вывела нас к огромной бухте. Впереди, на краю скалы, стоял гигантский отель, а дальше океан окружал его с трех сторон.

— Вау, — тихо сказала я, когда он припарковал машину.

— Это Cliff House.

Я потеряла дар речи, вышла из машины и медленно повернулась вокруг себя. Было морозно, но солнце сияло ярко, а над головой кружили чайки. Одно только присутствие здесь будто возвращало меня к жизни.

Энцо подошел сзади и прижал меня к себе.

— Здесь есть спа, и для тебя уже записали полный набор процедур. А еще рядом есть чем заняться. Пешие тропы, сад скульптур, рестораны, художественные галереи и кинотеатр. У нас два дня, чтобы делать все, что ты захочешь.

Особняк был великолепен и прямо кричал о роскоши. Место, созданное для полного спокойствия.

— У них есть пушистые халаты? — спросила я, внезапно отчаянно захотев отдыха, несмотря на все прежние возражения.

— Да. Прослежу, чтобы тебе достался самый пушистый.

— Это уже слишком, — сказала я, развалившись перед окнами от пола до потолка.

Я только что вернулась после часового массажа горячими камнями и все еще была завернута в самый пушистый халат на свете.

Мы сидели рядом в креслах с видом на океан и перекусывали клубникой с шоколадом.

— Принцесса, мы только начали. Посмотри на этот список развлечений. Сегодня вечером можем заглянуть послушать фортепианную дуэль, а днем у них изготовление свечей и медитация.

Я фыркнула.

— Я не медитирую.

— Да ну? — Он повернулся ко мне и вскинул бровь.

— Хочешь сказать, ты, мистер суровый строитель, медитируешь?

— Ладно, не совсем. Но я пробовал.

— Я тоже. Но что бы я ни делала, мозг никак не желает замолчать.

Он громко рассмеялся.

— А я думал, это только у меня.

— Был период, когда я тоже думала, что дело во мне. Решила, что со мной что-то не так. А потом сдалась и пошла дальше. Еще одна вещь, о которой у меня не было времени переживать.

Он ухватился за край моего кресла и подтянул его ближе, пока оно не коснулось его кресла.

— Ты ничего не теряешь. К тому же оргазмы куда лучше прочищают голову.

Я покраснела.

— Может быть.

Он фыркнул.

— Может быть. Не это ты кричала, когда мы освятили наш номер. Опять чувствуешь стресс? Я прямо сейчас отведу тебя наверх и выбью его из тебя.

Я покачала головой.

— Я просто хочу смотреть на этот вид. Но ты мне должен.

Он наклонился так близко, что меня окутал его запах.

— Ты же знаешь, как я люблю платить по долгам.

— Не так. — Я хлопнула его по груди. — Я рассказала тебе о подругах и своем прошлом. Теперь твоя очередь.

Я поджала ноги под себя, устроилась поудобнее и отпила воды с огурцом.

— И не упускай ни одной детали.

Он отправил в рот еще одну шоколадку и несколько мгновений смотрел на океан, прежде чем заговорить.

— Рассказывать особо нечего. Ты знаешь о моей семье и бизнесе.

— Да. Тебя с детства готовили сменить отца, бла-бла-бла. Но это явно не все. Ты невероятно хорош в своем деле. Уравновешенный, стратегически мыслишь, внимателен к деталям. Такому нельзя просто научить. Не до такой степени.

— Что ж, спасибо. — Он прочистил горло и откинулся назад. — Думаю, свои дзен-инстинкты я развил еще в детстве. Я из шумной итальянской семьи. Ты не поймешь, насколько шумной, пока сама не увидишь. И это меня правда сформировало.

— В детстве я отчаянно хотела братьев или сестер.

Он опустил подбородок.

— Я люблю своих сестер, но в детстве с радостью отдал бы тебе хотя бы одну. Наш дом всегда трещал по швам. Нас было четверо детей, и еще с нами жила нонна. Крики и драмы не прекращались. Я постоянно улаживал споры из-за щипцов для завивки и библиотечных книг.

Я коснулась пальцем носа.

— Вау, теперь все встает на свои места. Вот почему тебя не пугает хаос у меня дома.

Он пожал плечами.

— Стройплощадки — ничто по сравнению с ванной, которую делишь с тремя девочками-подростками. Я умею разбираться в хаосе. Всю жизнь этим занимаюсь. Мой мозг умеет докопаться до конкретных болевых точек, чтобы дело сдвинулось с места.

— Значит, поэтому старый дом, полный детей, профессиональных спортсменов и сварливого миллиардера, тебя не пугает.

— Ни капли. Для моего мира это легкий день, принцесса.

Он сменил положение в кресле и склонился надо мной.

— Теперь, когда я ответил на один твой вопрос, ты должна ответить на мой.

Я прикусила губу. Черт. Сегодня я и так слишком раскрылась. Даже разрыдалась перед ним самым некрасивым образом. Готова ли я к большему? Сердце застряло в горле, но уж раз начала, так почему бы и нет?

— Ладно.

— Скажи правду, — произнес он. — Когда ты впервые поняла, как сильно хочешь меня и мой потрясающий член?

Из груди вырвался резкий смех. Я ударила его в плечо. Ни за что я не признаюсь, что едва не споткнулась на каблуках в тот вечер, когда он вошел в наш дом. Тогда я списала мгновенное притяжение на послерождественское похмелье и рюмки текилы, но теперь знала правду.

В тот миг внутри меня вспыхнула крошечная искра, а за последние несколько недель она разгорелась в бушующее пламя.

— Я серьезно. Будь честной.

Я выдохнула.

— Когда мы познакомились, я подумала, что ты очень красивый. Раздражающий всезнайка, который снисходительно объяснял мне строительство, но все равно красивый.

Он широко улыбнулся, и у его темных глаз появились морщинки, которые я, как ни пыталась, не могла не любить.

— Но если совсем честно… — Я замолчала.

Его брови взлетели вверх, и я нарочно помедлила, растягивая ответ, просто чтобы его подразнить.

— Впервые я почувствовала, что хочу тебя, в тот день, когда ты был в подполье. Когда я убила змею. Ты потом так на меня посмотрел, будто я какая-то мифическая богиня, и во мне что-то изменилось.

— Это было горячо, — ответил он. — Смотреть, как ты с ней разобралась. Я тогда чуть с ума не сошел. И ты мифическая богиня.

Со стоном он запрокинул голову.

— Блядь, я твердею, просто вспоминая тот день.

Он встал и протянул мне руку.

— Пойдем обратно в номер. У меня для тебя еще один сюрприз.

Легко потянув, он поднял меня на ноги. Потом обвил меня руками и почти коснулся губами моего уха.

— И мне нужно как следует поклониться своей богине до нашего ужина.

Энцо

Когда мы вышли на заднюю террасу, я остановил Делию и повернул ее к себе, чтобы застегнуть ей пуховик.

— Куда мы идем?

Открыв дверь, я вывел ее на террасу и указал туда, где из-за камней поднимались белые полусферы.

— Видишь там? Я забронировал иглу.