В мире не хватило бы горячего шоколада с добавкой, чтобы это приобрело хоть какой-то смысл.

Я вернулась на крыльцо. Голова и правда шла кругом.

— Ты волнуешься из-за завтрашнего дня? — спросила Шейла, похлопав по моему стулу, показывая, чтобы я садилась.

— У нас все готово, — сказала Лив. — Чарли заберет тебя и близняшек пораньше и отвезет туда, чтобы они успели зарегистрироваться и пройти все предцеремониальные дела. А потом вернется за остальными.

Шейла сжала мою руку.

— Это хорошая репетиция. Завтра — награды юных ученых, а через двадцать лет — Нобелевская премия.

— Ты знала, что, когда получаешь Нобелевскую премию, там устраивают роскошный прием? — спросила Дилан, убирая за плечо свои буйные рыжие кудри. — С черными галстуками и всем таким. Безумие. Тебе понадобится сногсшибательное платье.

— По-моему, мы немного забегаем вперед, — сказала я, смеясь. Мои подруги были невозможны, но именно в такие моменты на сердце становилось чертовски легко.

— Это случится раньше, чем ты думаешь, — сказала Лив. — Время летит все быстрее и быстрее.

— Помните, как мы думали, что младенцы — это сплошной стресс и ужас? — задумчиво сказала я.

— Завтра будет хаос, но обязательно найди время остановиться и насладиться моментом. Мы так часто чувствуем, будто все делаем неправильно. А на этой церемонии ты сможешь посмотреть на своих чудесных умниц и гордиться ими. И собой тоже.

— Верно. Потому что я не сомневаюсь: уже на следующий день снова начну во всем сомневаться и переживать, что делаю все не так.

— Ага. Надо принимать победы, когда они приходят. Радоваться им, смаковать их.

Все это было таким сладко-горьким. Мои дети были потрясающими, но росли пугающе быстро.

— Они проводят научные опыты, которых я не понимаю, и постоянно обыгрывают меня в шахматы. Как мне их защищать и оберегать? Вождение, колледж и все остальное? Это уже кажется невозможным, а им всего восемь.

Лив продела руку под мою.

— Вместе.

Дилан взяла меня под другую руку, а Шейла — ее с другой стороны.

— Мы в этом вместе, помнишь?

Делия

Узел в животе затягивался все туже и туже.

Моих детей должны были отметить за невероятное достижение, а я не могла этому радоваться. Я слишком нервничала. За них, за себя, за всех.

Если они не победят, их маленькие сердца разобьются. Мое тоже. Не то чтобы я сказала это вслух. Но они так надеялись. Пусть они и научные гении, они все равно мои малышки.

Тридцать пять лет жизнь била меня по заднице. Я снова и снова разочаровывалась. И пусть это было нереалистично и даже безумно, я хотела уберечь их от таких же испытаний. Подарить им волшебное детство, которого не было у меня, и отгородить от всей мерзости этого мира. Хотя бы пока они не станут старше.

И будто этого было мало, прямо передо мной маячил самый серьезный вызов в моей карьере.

Утро понедельника.

Суд.

Его перенесли на две недели раньше. Значит, у меня стало на две недели меньше подготовки, работы со свидетелями и тщательной проверки каждого вещественного доказательства.

Через сорок восемь часов мне предстояло столкнуться с моим профессиональным заклятым врагом. С мужчиной, который использовал и унижал меня, прежде чем попытаться разрушить мою карьеру.

Процесс обещал быть коротким, может, три-четыре дня, но объем работы был огромным. Следующую неделю мне было не до сна.

Глубоко вдохнув, я оттеснила эти мысли на задворки сознания и нанесла тушь на ресницы. Сегодняшний день был о моих девочках. Им нужно было, чтобы я полностью сосредоточилась на них.

Именно ради них я все это и делала.

— Мам! — крикнула Коллетт. — Нам уже пора?

Я зашла к ним в комнату и с приятным удивлением увидела, что обе уже одеты и готовы.

— Все придут, да? — спросила Фиби, заламывая маленькие руки. Плечи у нее были почти у ушей, и от нее волнами расходилась тревога.

Я кивнула, улыбнулась и села на край ее кровати.

— Иди сюда, садись. — Я похлопала по матрасу рядом с собой.

Обе девочки подчинились непривычно кротко. Ни дерзости, ни комментариев. Они просто тихо сели по обе стороны от меня и уставились на мое лицо широко раскрытыми глазами.

— Я так горжусь вами обеими. Каждый день. И не из-за ваших достижений, а потому что вы добрые, внимательные люди.

— Мам.

Я стерла слезу.

— Дай мне закончить. — Глубоко вдохнув, я улыбнулась. — Я мечтала о вас двоих. Когда я была маленькой, мне ужасно хотелось стать мамой. И особенно я надеялась, что у меня будут дочери. Но реальность оказалась намного лучше любой мечты, которую я могла себе вообразить. Вы удивляете и восхищаете меня каждый день. Быть вашей мамой — самая большая честь в моей жизни.

Я обняла их, и они прижались ко мне без возражений. Боже, я никогда не перестану любить это чувство — держать своих детей в объятиях.

— Мне плевать на награды. Сегодня мы празднуем то, какие вы потрясающие. Победите вы или проиграете — неважно.

— Я люблю тебя, мам, — пробормотала Коллетт.

— И я, — подхватила Фиби. — Ты самая потрясающая мама на свете.

Боже, эти дети окончательно погубят мой макияж.

Я поцеловала обеих в макушки.

— Мы отличная команда. И сегодня мы повеселимся как следует и займемся наукой.

Сказать, что это место подавляло, было бы слишком мягко. Огромный кампус Массачусетского технологического института представлял собой мешанину архитектурных стилей: от нарочито кривых зданий до греческих колонн, с красивыми внутренними дворами и видом на реку. А центром всего был Большой купол, задуманный как подобие Пантеона.

Чем дальше мы шли, рассматривая все вокруг, тем сильнее энергия этого места проникала в меня. С каждым шагом, следуя за нашим экскурсоводом по кампусу, я все больше воодушевлялась.

Девочки, конечно, задавали вопрос за вопросом и снимали на мой телефон каждую мелочь, которая попадалась им на глаза. В конце концов экскурсовод привел нас к месту церемонии. Нам выдали бейджи и оставили общаться с гостями.

Толпа в основном состояла из соревновательных альфа-родителей и их роботоподобных гениальных детей. На их фоне мои были самыми живыми: носились вприпрыжку, просили разных известных ученых сделать с ними селфи и облазили всю статую молекулы ДНК в вестибюле.

Уже, кажется, в десятый раз я посмотрела на часы. Энцо уже должен был быть здесь. Он собирался встретиться с нами до экскурсии, но, наверное, застрял в пробке. Добраться до Кембриджа в некоторые дни почти невозможно, особенно если мешает зимняя погода. Но по субботам движение обычно легче, а день выдался ясный и солнечный.

Узел внутри затянулся туже, подталкивая меня отправить еще одно сообщение.

К тому моменту, когда детей начали выстраивать перед рассадкой в зале, я уже официально впала в панику.

Рядом со мной Лив сжала мою руку.

— У тебя лицо зеленое. Хочешь фруктовых пастилок? — Она держала Аделин на бедре и рылась в сумочке.

Я отмахнулась и заставила себя улыбнуться. Наверняка выглядела почти сумасшедшей.

Затаив дыхание, я украдкой снова проверила телефон. До начала пять минут. Где он, черт возьми?

— Он придет, — сказала Дилан. — Вселенная доставит его сюда вовремя.

Ну конечно. Вовремя — это было больше часа назад. А Вселенная уже не раз меня подставляла.

Беккет мерил шагами атриум и рявкал что-то в телефон. Наверное, через час у него уже будет отряд бывших морских котиков, которые отправятся искать Энцо.

Черт. Я до последнего надеялась, что Энцо нас не кинет. Но он не раз говорил мне прямо в лицо, что работа всегда была для него на первом месте.

Так он жил. И ему это нравилось. Он был со мной совершенно честен.

А я, полная идиотка, сказала ему, что понимаю.

И я понимала.

Но не тогда, когда дело касалось моих детей.

После вчерашнего звонка Оуэна он замкнулся и нервничал сильнее обычного. Черт, а вдруг клиенты на него сорвались? Но почему он просто не сказал мне, что происходит? Все, что я услышала: у него срочная рабочая проблема, и он встретится со мной здесь.