— Уходи, — сказала я, хотя вся моя властность куда-то испарилась.

Не сводя взгляда с моего рта, он сократил расстояние между нами.

— Не заставляй меня делать это, — сказал он хрипло. По обе стороны от меня его руки дрожали, словно он из последних сил держался за рассудок.

— Испугался? — поддразнила я, хотя мое сердце колотилось с бешеной скоростью.

Он еще мгновение нависал рядом. Так близко, что я видела, как темные оттенки карего сливаются в его радужках. Потом он хрипло выдохнул: «Да пошло все», — и впился в мой рот.

Он прижал меня к стене, придавив своим большим, сильным телом, а я запустила пальцы ему в волосы и дернула.

Черт, это было так хорошо и так плохо одновременно.

Он целовал так же, как делал все остальное. Продуманно и с полной сосредоточенностью. Губы у него были полные и мягкие. Идеальный контраст сильным, мозолистым рукам, сжимающим мои бедра.

Наши губы и языки сплетались, но этого было мало. Я провела рукой по его груди, наслаждаясь ощущением его тела.

Его ладони скользнули по моей груди, а сам он целовал мою шею — мое слабое место. Я так давно не чувствовала ничего подобного. Хотя начинала думать, что, может, и вовсе никогда не чувствовала. Живая, опьяненная, желанная. Энцо оказался куда большим, чем я ждала от любого мужчины. Господи, как легко было бы в нем утонуть.

Я парила. И в следующее мгновение рухнула обратно на землю.

— Стоп, — сказала я, уперев ладони ему в грудь и отталкивая.

Он отступил на шаг, и на лице появилась обеспокоенная складка.

— Мы не можем этого делать, — резко сказала я, поднимая упавшее полотенце, чтобы прикрыться от его блуждающего, голодного взгляда. — Поцелуи с тобой не решат все мои проблемы.

— Зато заставили тебя замолчать, правда? — Его ухмылка была совершенно невыносимой, и жар внутри меня снова вспыхнул злостью. Я опять хотела его ударить. Слава богу. В режиме «ударить» я умела действовать. В режиме «целовать» — не очень.

— Представь, что я смог бы сделать, если бы снял с тебя эти сексуальные трусики. Когда я закончил бы с тобой, ты бы и слова вымолвить не смогла.

Ноги у меня дрогнули, и я не смогла удержаться от взгляда, когда он поправил себя в спортивных штанах. Да. Судя по виду и по тому, как он меня целовал, он мог нанести серьезный ущерб. Но я не могла себе этого позволить. Как бы весело это ни оказалось.

Оттолкнув желание, которое снова грозило меня захлестнуть, я расправила плечи.

— Это больше не повторится. Будь любезен держать руки и губы при себе.

В ответ он прикусил кулак, и от этого жеста я едва не бросила полотенце на пол и не поцеловала его снова. То, как он терял рядом со мной контроль, заставляло меня чувствовать себя сексуальной и сильной. Так, как я никогда раньше себя не чувствовала.

Я протиснулась мимо него и направилась к двери.

— И спасибо. За помощь с душем.

Он снова скрестил руки на груди. Черт, зачем он это сделал? Теперь я видела только огромного мужчину с волосами на груди и гигантским стояком, который хмуро смотрел на меня. Кажется, я еще никогда в жизни так не заводилась.

— Всегда к твоим услугам, Принцесса.

Делия

Хотя платили мне мало, а работы было выше крыши, свою работу я любила. Почти каждый день она выжимала меня досуха, но я чувствовала, что наконец нашла свое призвание.

В Бостоне так много семей нуждались в помощи. Система правосудия несовершенна, но такие, как я, каждый день вставали с целью использовать закон, чтобы защитить как можно больше людей.

Да, я любила выступать в суде, но еще больше любила убирать преступников с улиц. Особенно тех, кто представлял опасность для женщин, детей и других уязвимых групп.

С моим процентом обвинительных приговоров, репутацией в судах и трудолюбием окружной прокурор лично выбрал меня для работы в общегородской целевой группе. Да, это означало еще более длинные рабочие дни. Зато я работала с полицией, социальными службами и несколькими местными некоммерческими организациями, чтобы запустить более точную и слаженную поддержку людям, пережившим домашнее насилие.

Мы с Сетью помощи семьям в кризисе Большого Бостона работали над инициативой по правам пострадавших. Несколько месяцев я пыталась прижать пару местных юридических фирм, чтобы они помогли с гражданскими делами. Уголовными занималась я, но этим семьям нужно было гораздо больше. К счастью, одна моя бывшая коллега из «Burns & Glen», Астрид Куинн, занималась именно такой работой и умела привлекать юридические фирмы к сотрудничеству. Мы собирались скоро встретиться за обедом, чтобы я могла расспросить ее обо всем. Когда-нибудь, когда девочки закончат колледж и я наконец смогу выдохнуть, я целиком посвящу себя этой работе.

— Ты должна прийти, — сказала Дилан. — Мы идем, и кое-кто из Revs тоже.

Я отмахнулась от нее, старательно программируя Jura на свой идеальный утренний латте.

— С радостью, но я сейчас не в том положении, чтобы покупать билет. И наверняка все уже распродано.

Хотя я внесла небольшой взнос в сбор средств, мне было совсем не по карману отдать тысячу долларов за место на предстоящем благотворительном вечере. Даже если это одно из главных событий года в Бостоне.

— Пожалуйста, — взмолилась Дилан, поглаживая живот.

Она сидела на полу в кладовой для посуды, скрестив ноги, и макала соленые крекеры в вишневый ледяной напиток.

Я выглянула в коридор, молясь, чтобы Шейлы поблизости не было. Жить с ее драконовскими правилами питания было мучительно, хотя в последнее время она правда стала мягче.

Наверное, потому что теперь ее регулярно трахал горячий молодой хоккеист. Или, может, она наконец поняла, что ламинария — это лобковые волосы Сатаны. Так или иначе, нам все равно приходилось тайком есть переработанную еду, когда ее не было рядом.

Кортни сидел на столешнице с другой стороны кладовой, напевал песню Тейлор Свифт и смотрел на Дилан со смесью восхищения, обожания и чистого развлечения. Этого парня невозможно было не любить. Поверьте, я пыталась. Сам по себе он был до невозможности милым тревожником, но одно лишь присутствие Дилан его успокаивало. Он мог быть помешанным на контроле, так что я делала ему скидку. Родственные души и все такое. И даже если в нем не было качеств, которые я могла бы понять, они с нашей свободолюбивой Дилан идеально уравновешивали друг друга.

— У нас есть для тебя билет. — Кортни стянул резинку с волос и тряхнул головой. — Пожалуйста, приходи. Моя мама зарезервировала для нас целый стол. Если мы его не заполним, она мне этого до конца жизни не даст забыть.

— Видишь? Мы не можем подвести Эвелин, — сказала Дилан, вытянула шею и дернула меня за подол юбки. — Ее бирюзовая аура станет вся темная и мутная.

Я рассмеялась. Ауры для Дилан были делом очень серьезным. Я уже научилась прислушиваться. Хотя я не слишком верила во всю эту хипповую чушь, у Дилан был редкий дар читать людей.

Несмотря на неприличное богатство и постоянное присутствие в светских кругах Нью-Йорка, Миллеры приняли Дилан со всеми ее странностями. Они снова и снова доказывали, что они действительно замечательные люди. Вечер с ними и одной из моих лучших подруг, да еще возможность завести связи со всеми влиятельными людьми города, звучал заманчиво.

Светские беседы редко доставляли мне удовольствие, но в последнее время выбраться из дома удавалось нечасто. А с учетом ремонта и общего хаоса в особняке вечер среди взрослых казался все привлекательнее.

— Ладно, — сказала я.

В худшем случае пообщаюсь с парой людей, которые могут помочь моей карьере, и выпью бесплатного шампанского.

Дилан просияла и уже потерла ладони.

— О-о. Идеально. Мы как раз пытались понять, кого посадить рядом со Стриксом.

Я замерла с чашкой восхитительного, жизненно необходимого кофе в нескольких сантиметрах от губ.

— Нет. — Я свирепо посмотрела на них обоих. — Никаких свиданий. Никакого сводничества.