— Ладно. Сейчас возьму бумажник.

Когда они повели меня из комнаты, я поймал взгляд Делии. Она стояла расслабленно и смеялась. Эта женщина чувствовала себя совершенно свободно. Совсем не похожая на зажатую адвокатшу-мужененавистницу, которую я успел узнать и начать хотеть.

Эта версия была веселой, немного смешливой и откровенно наслаждалась тем, что две восьмилетки меня обирают.

Мне это нравилось. Гораздо сильнее, чем следовало.

И я с радостью заплатил бы тысячу, лишь бы увидеть это снова.

Энцо

И хотя меня это ничуть не удивило, уснуть я не мог. Старая раскладушка, крошечный спальный мешок и свет уличных фонарей, льющийся в окна, объединили усилия, чтобы ночь вышла беспокойной. Дома у меня была кровать размера «кинг-сайз» и шторы с пультом, которые наглухо закрывали окна от пола до потолка с видом на гавань.

Здесь мне повезет, если я проснусь без рисунков несмываемым маркером на лице.

Я повернулся на раскладушке, пытаясь найти положение поудобнее, но я был крупным парнем, а спальный мешок едва доходил мне до груди. В доме было прохладно. В исторических домах обычно так и бывало, но в дымоходе поселилась енотиха с четырьмя детенышами, так что камин отпадал. А отсюда звуки их скребущихся лап за стеной только сильнее отгоняли сон.

Мой план держаться от этого места подальше вылетел в окно в тот самый миг, когда Делия упала мне в руки. А теперь? Теперь я ловил себя на том, что обсуждаю дроби с Каем — Айсменом, как, насколько я понял, называли его парни, — и рисую бок о бок с Винни, местной художницей. Дилан приготовила столько пиццы, что хватило бы накормить армию, а дети все хором уговорили меня помочь им построить еще один форт. Этот вечер, пожалуй, оказался самым веселым за последние годы.

Скорее всего, из-за шума я заработаю стойкое снижение слуха, но скучно здесь не бывало никогда.

Я встал и потянулся, лихорадочно перебирая варианты, как сделать это терпимым. Нам оставался месяц, и, учитывая, насколько я был занят днем, мне имело смысл находиться здесь.

Беккет давил на меня из-за сроков, каждый вечер проверял мою работу и приподнимал бровь всякий раз, когда, по его мнению, сделано было недостаточно.

— Мы и так работаем с бешеной скоростью, — объяснил я ему, устав от его постоянных мрачных взглядов и вздохов.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал? — в конце концов спросил я. — Спал здесь?

Он постучал пальцем по подбородку и кивнул.

— Это помогло бы.

Конечно, это было нестандартно, но меня приперли к стенке. Живот Дилан рос с каждым днем. Я должен был выполнить обещание и закончить до рождения Уиллоу. Каждый день я говорил себе, что делаю это ради будущего компании. Что моя самоотдача в долгосрочной перспективе окупится.

Но, возможно, я немного себе врал. Потому что быть здесь означало еще и проводить больше времени с Делией. Особенно мне нравилось видеть, как у нее загорается лицо, когда каждый вечер она оценивала работу моей бригады. Я так давно занимался крупными коммерческими проектами, что уже забыл магию маленьких перемен. И только сейчас понял, что ее мне не хватало. Было странно приятно осматривать только что уложенный пол или свежевыкрашенную стену.

И я втянулся. Куда сильнее, чем следовало. Эта дикая, нетипичная семья теперь стала частью меня. Я хотел для них лучшего, а мое присутствие здесь было самым быстрым способом этого добиться.

Значит, придется стиснуть зубы и смириться с раскладушкой на этот месячный ночлег. Когда все закончится, я вернусь домой, на свой роскошный матрас размера «кинг-сайз», и буду жить дальше.

Эта перспектива должна была радовать. Этот проект висел у меня на шее грузом с того рокового дня на поле для гольфа, но стоило подумать о завершении, как внутри все проваливалось от тревоги.

Я сжал переносицу. Может, пора снова вернуться к терапии. Очевидно, давление начинало меня доканывать. Было поздно, так что об этом варианте придется подумать в другой раз. А пока я оглядел комнату в поисках декоративных подушек или, может, одной из этих нелепых мягких игрушек, которыми можно было бы смягчить раскладушку.

Мои поиски прервал тихий звук снизу. Затаив дыхание, я прислушался, пытаясь понять, что это. Плач, может? Кто-то из детей? Наверное, стоило разбудить их родителей, но сначала нужно было выяснить, в какую дверь стучать.

Я натянул футболку и тихо спустился вниз.

Мы уже начали ремонт кухни, так что вход был перекрыт пластиковой пленкой, но дворецкую кладовую оставили открытой. Это была самая тяжелая часть любого ремонта. Обычно именно здесь наши клиенты начинали срываться. Кухни всегда обходились дороже и занимали больше времени, чем планировалось, а еще они центр большинства домов. Так что без доступа к ним срывался практически каждый момент каждого дня.

Обходя брезент, я осмотрел недавно отремонтированную дворецкую кладовую. Она была больше большинства бостонских кухонь. Мы установили двойные встроенные духовки и модную кофейную зону для кофемашины Делии Jura E8. Холодильник тоже был новый. Темно-синие шкафы дополняли четкие кремовые обои, а под большим окном стояла огромная фермерская раковина.

И там, сидя на полу по-турецки, была Делия. Она закрыла лицо руками, светлые волосы падали ей на лицо, а сама она тихо рыдала.

Я застыл на месте. Все мои инстинкты велели подхватить ее на руки и стереть ее слезы. Но для наших отношений клиентки и подрядчика это было не просто неуместно. С ее характером это, скорее всего, было бы самоубийством.

Вместо этого я приблизился к ней так, как подходил бы к раненому тигренку.

— Ты в порядке? — Я говорил тихо и осторожно подходил ближе.

Она вздрогнула, потом вскинула подбородок и свирепо на меня посмотрела. Тушь у нее размазалась, лицо покрылось пятнами.

— Я похожа на человека в порядке?

Выдохнув и собрав все свое терпение, я босиком вошел в узкое пространство. Потом, оставив между нами уважительное расстояние, сполз на пол.

Я снял с края раковины кухонное полотенце рядом с собой и протянул ей.

— Я могу помочь?

Она уткнулась лицом в махровую ткань и снова разрыдалась.

Я вырос в доме с тремя сестрами, мамой и нонной, так что слезами меня было не удивить. Умный мужчина ушел бы. Я это знал. Умный мужчина держался бы от этой опасной женщины как можно дальше. Но умным мужчиной я не был.

Поэтому я подвинулся ближе и осторожно распластал ладонь у нее на спине. Несколько мгновений мы сидели так. Я до чертиков надеялся, что само мое присутствие ее успокоит. И одновременно старался не сойти с ума от ее близости и тепла, которое шло от нее сквозь тонкую футболку. А она была совершенно разбита.

— Прости, — наконец сказала она, отнимая полотенце от лица. — Я просто не справляюсь. Со всем. Каждый день. Это так чертовски тяжело.

Она говорила рывками, и из-за всхлипов слова было трудно разобрать.

— Я только и делаю, что всех подвожу.

Не зная, как ее утешить, я продолжил гладить ее по спине. Потом беспомощно сказал:

— Ты никого не подводишь.

Она повернулась ко мне и нахмурилась. Ее обычно безупречный макияж размазался, волосы распустились, и она выглядела особенно уязвимой.

— Оглянись. Я была нужна моим друзьям. Им был нужен этот дом, но они переехали больше года назад, а дом до сих пор не приведен в порядок. Но в сутках всего столько часов, сколько есть.

Она высморкалась в полотенце.

— Иногда это кажется таким несправедливым. Я отвечаю за каждый аспект жизни двух маленьких людей. Они потрясающие, но с ними столько труда. Ты хоть представляешь, чего стоит вырастить людей, способных жить в обществе?

Она промокнула глаза.

— Читать по двадцать минут каждый день годами, по-разному стимулировать их маленькие развивающиеся мозги, вставать в список ожидания в лучшие школы, пока они еще в утробе. Волонтерить в этой самой школе, чтобы доказать, что я вкладываюсь в них и в их образование. Вопросы по домашке и дополнительное чтение. Уроки музыки, потому что мультисенсорный опыт важен для когнитивного развития. Уроки плавания.