— Прости, — сказал я, крепче сжимая ее плечи. — Нонне восемьдесят семь. Она немного выжила из ума.

— Лжец.

Нонна назвала меня лжецом и зашаркала обратно к столу.

— У меня ум острый, как чертов гвоздь. Все благодаря судоку.

Я встретился взглядом с Делией и молча умолял ее не бросать меня и не переставать со мной разговаривать. Моя семья — это слишком. А сегодня они, похоже, решили выложиться на полную.

Но напряжение сняла именно мама. Кто бы мог подумать.

— Энцо, помоги мне отнести блюда на стол.

Она подняла одно и направилась в столовую.

— Ты любишь равиоли? — спросила она через плечо.

Кивнув, Делия взяла поднос с телятиной и пошла за моей матерью.

После молитвы Делия занялась тарелкой и громко нахваливала каждое блюдо. Мама сидела во главе стола и суетилась вокруг моих племянников. Те притащили за стол Nintendo Switch и не слишком скрытно пытались играть вместо того, чтобы есть.

— Энцо сказал, что у тебя есть дети, — сказала она, накладывая еду в тарелки мальчиков. — Надо было привести их с собой. Нам так повезло: у нас уже шестеро внуков.

Она бросила на меня взгляд.

Делия улыбнулась и принялась рассказывать забавные истории о близнецах, а потом достала телефон, чтобы показать фотографии. Этого хватило, чтобы разговор потек сам собой. Через пару минут Джианна и Виола уже обменивались с Делией безумными историями о детях.

Чудесным образом все вели себя в основном прилично. По крайней мере, по меркам ДиЛука.

— А ты юрист? — мама улыбнулась. — Я сразу поняла, когда увидела, как вы танцуете на гала-вечере. Повернулась к Амаре и… кстати, где она, черт возьми?

— Она написала. Сказала, что на работе что-то случилось, — сказала Виола, нарезая еду младшему.

Когда мама посмотрела на меня, я засунул в рот огромный кусок равиоли и кивнул. Понятия не имел, чем сегодня занималась Амара, но прикрытие сдавать не собирался.

— Так вот, я увидела тебя и сразу поняла. Сказала мужу: «Бог услышал наши молитвы. Энцо женится на этой!»

Сердце у меня дернулось. Черт. Делия вот-вот с криком выбежит отсюда.

— Мам, пожалуйста, хватит. Мы только начали встречаться.

Она пожала плечами и поджала губы.

— Я твоя мать, и это мой дом. Я весь день горбатилась, чтобы вас накормить. Тебе нравятся эти равиоли?

Она ткнула вилкой в воздух, указывая на мою тарелку.

— Я сделала их вручную. На машинке для пасты с ручкой, которую твой дед привез со старой родины.

О боже, началось чувство вины.

— Делия не обиделась.

Мама обвела той же вилкой круг в воздухе.

— Понимаешь, дорогая, — сказала она Делии, — он не приводит девушек домой. Он даже на свидания не ходит. Даже когда я из кожи вон лезу, чтобы его с кем-нибудь познакомить.

Вот дерьмо. Ее уже понесло. Я опустил подбородок и поморщился. Если она разгонялась, остановить ее было невозможно.

— Он только работает, работает, работает. Нет времени на любовь. Нет времени создать семью. Ничего, кроме работы. Пустая жизнь, — выговаривала она, потрясая в мою сторону ломтиком хлеба.

Я получал разные варианты этой лекции почти каждое воскресенье всю свою взрослую жизнь. Но впервые в истории кто-то осмелился перебить мою мать.

Рядом со мной Делия положила вилку и прочистила горло.

— При всем уважении, миссис ДиЛука, Энцо действительно очень много работает. Но слишком это или нет, решать ему. Я знаю его всего пару месяцев, но с первого дня восхищаюсь тем, как он справляется со своими обязанностями и распоряжается временем. Он находит время для друзей, тренировок и благотворительности.

Мама резко вдохнула.

— И, — продолжила Делия с идеальной осанкой и приторно-сладким голосом, — я поражена тем, как многого он добился. Он без конца говорит об отце и деде, обо всем, чего они достигли, пока стояли у руля.

Она кивнула моему отцу и нонне.

— Но кампус «GeneSphere»? Здание музея Милларда? Очевидно, что он вывел семейный бизнес на совершенно новый уровень.

— Это правда, — сказал отец, наконец вступая в разговор. — Он проделал чертовски хорошую работу.

— Спасибо, пап.

Мне пришлось заставить себя не тереть ноющую грудь. Похвала отца выпадала редко.

Мама сложила пальцы домиком и прищурилась на Делию, а я приготовился к удару. Потом она приподняла подбородок и сказала, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Эта мне нравится. Слава богу. Энцо нужна сильная женщина.

Она повернулась к нонне.

— У нее есть стержень.

— И бедра, — пробормотала нонна в свою телятину.

Я выдохнул, даже не заметив, что все это время задерживал дыхание, и сжал бедро Делии. Черт. Она понятия не имела, какое испытание только что прошла.

Остаток ужина прошел мирно. Делия задавала вопросы каждому члену семьи, играла с моими племянницами и позволила маме подробно объяснить технику приготовления равиоли.

И я пришел к паре важных выводов.

Во-первых, Делия была куда умнее, чем я когда-либо буду.

А во-вторых. Я влюбился в нее по уши.

— Твоя семья не такая уж страшная. От твоей мамы точно исходит мощное «не связывайтесь с моей семьей», но я это уважаю.

Мы свернулись калачиком на моем диване перед камином. После семейного ужина я уговорил ее заехать ко мне на бокал перед сном, а уже потом возвращаться в особняк.

Мне хотелось еще немного времени с ней. Подержать ее в объятиях и убедиться, что она настоящая. И моя.

— Ты потрясающая, — я уткнулся носом в ее шею. — Я хочу тебя. Настолько долго, насколько ты меня выдержишь.

Она хихикнула.

— Ты говорил это в прошлые выходные. А я сказала хорошо. Пока мы не торопимся и следим, чтобы близнецам было спокойно.

— Правда? Ты будешь моей?

Она фыркнула.

— На такое заявление я должна бы обидеться.

— Но ты не обиделась.

Я крепче сжал ее в объятиях.

— Втайне тебе это нравится. Ты же хочешь быть моей девочкой, правда, Делия?

Она закрыла лицо руками и опустила подбородок.

— Не девочкой, — сказала она, выглядывая между пальцами. — Я хочу быть твоей женщиной.

Она глубоко вдохнула и выдохнула, будто эти слова дались ей нелегко.

— Только не говори другим мамам. Они мне этого до конца жизни не забудут.

Я пересадил ее к себе на колени и запустил пальцы под край ее платья.

— Это будет наш секрет, — сказал я, проводя рукой по нежной коже ее бедра. — Я твой должник после того, как ты сегодня выдержала мою семью.

— Ты шутишь? Ты несколько недель спал на раскладушке. А мои дети засовывали тебе в нос детали конструктора.

— И это было куда менее болезненно, чем комментарии нонны о твоем теле.

— Она смешная. Я почти не знала своих бабушек и дедушек. Кроме родителей, тетя Луиза была моей единственной семьей. Я скучаю по ней. Старики уморительные.

— Ты охренительно потрясающая, — пробормотал я ей в волосы, расстегивая молнию на спине ее платья.

— Энцо ДиЛука, ты пытаешься меня соблазнить? После того как я съела равиоли почти на свой вес?

— Я забочусь о своей женщине, — сказал я лучшим голосом пещерного человека.

Она хихикнула.

— Ты же знаешь, мне нравятся девушки с аппетитом.

Я звонко шлепнул ее по заднице.

— И, судя по всему, с хорошими бедрами для родов.

Энцо

Остановившись на красный, я нетерпеливо постукивал пальцами по рулю. Неделя на работе выдалась бешеная, и я почти не видел Делию. Так что сегодня ехал к ней. Был четверг. Значит, вечер книжного клуба, но мне нужно было ее увидеть. К тому же меня втянули в присмотр за детьми. Беккет сообщил, что раз я, по его словам, наслаждаюсь «супружескими привилегиями», то теперь вхожу в четверговую очередь нянек.

— Нам нужно с этим разобраться. У меня телефон весь день разрывается, — у Оуэна по блютусу случалась паническая атака.

Я размял плечи. После публикации годового отчета о прибыли компании отчаянно требовалась хорошая пресса. Поэтому они наседали на нас из-за сроков.