Я наклонилась ближе и прищурилась. Этот псих шел по стреле крана, словно по канату, потом спустился по лестнице в сотни перекладин, а затем бегом рванул через весь Бостон?

Лиам выхватил у меня телефон.

— Вот, тетя Делия. Я выведу на экран. Так будет лучше видно.

Когда запись пошла по телевизору, дети зааплодировали, а потом принялись разбирать его технику.

Проглотив ком в горле, я смотрела на него. Коллетт устроилась у него на коленях, а Фиби сидела рядом. Пока видео снова проигрывалось, его щеки слегка порозовели. Я знала, что он бежал на церемонию, но не понимала, чего на самом деле стоил ему этот путь к нам.

Я подошла к дивану, махнула Лиаму и села на его место.

— Как? — спросила я, глядя на Энцо. — Зачем?

Он посмотрел на меня поверх головы Коллетт, и его темные глаза ни на миг не дрогнули.

— Потому что я всегда буду приходить к своим девочкам.

Энцо

Детей укладывали целую вечность, но я ждал настолько терпеливо, насколько позволяли нервы и колотящееся сердце. Нам с Делией нужно было поговорить. Я видел это по ее лицу и по сочувственным взглядам, которые бросали на меня остальные мамы, расходясь спать.

Но я сидел твердо и непоколебимо. Пора было вести себя как мужчина.

Делия пряталась за крепким, непробиваемым фасадом. Но в тот миг, когда я сел рядом с ней, а она попыталась изобразить раздражение, я увидел, как глубоко сидят боль и страх. Ей было страшно. Страшно, что я ее подведу.

И мне нужно было убедиться, что она знает: я ее вижу. Поэтому я ждал. Прекрасно понимая, что она пытается избежать этого разговора.

Когда прошло тридцать минут с тех пор, как она увела девочек наверх, я поднялся ее искать. Она сидела за столом в своей комнате, собрав волосы на макушке, жевала ручку и изучала папки.

— Привет, принцесса, — сказал я и поцеловал ее в макушку.

Она запрокинула голову и слабо мне улыбнулась.

— Мне ненавистно то, что я сейчас скажу, — сказал я, садясь на край кровати. — Но нам нужно поговорить.

Она повернулась в кресле и скрестила руки на груди.

— Самый важный процесс в моей карьере начинается через тридцать шесть часов. Это может подождать?

Черт. Она уже снова возводила стены, которые я последние пару месяцев разбирал по кирпичику. И я не собирался это терпеть.

— Мне нужно всего пару минут. Тебе не обязательно ничего говорить, но можешь хотя бы выслушать?

Она поджала губы и кивнула.

— Прости за сегодня.

— Тебе не за что извиняться. — Ее плечи опустились. — Ты включил Человека-паука, чтобы прийти к моим девочкам.

Я рассмеялся и опустил голову. Господи, мне этого теперь вовек не забыть. Сестры обрывали мне телефон с тех пор, как новость разлетелась, но я еще никому из них не ответил.

— Ты теперь знаменитость в интернете. Ты знаешь, что стал мемом? И там уже есть видео. На твой проход по стреле крана теперь накладывают музыку.

Я провел ладонью по лицу.

— Я просто пытался успеть. Мысль о том, что я пропущу это, что подведу девочек, подведу тебя…

— Все нормально. Всякое бывает. Работа может быть сумасшедшей… — Она осеклась.

Но она не понимала.

Опустившись перед ней на колени, я взял ее за руки.

— Делия, посмотри на меня.

Она посмотрела. В ее глазах все еще было столько страха, хотя подбородок она держала высоко.

Я глубоко вдохнул. Будь что будет.

— Когда я стоял на той крыше, я думал только о том, как добраться до вас. Это самый важный проект в моей карьере. Мой шанс изменить силуэт города, который я люблю. И мне было плевать.

Она чуть отстранилась.

— Энцо.

Я мягко сжал ее руки. Больше я не позволю ей от меня убегать.

— Дай мне закончить. Знаешь, что я понял там, наверху? Я понял, что мое наследие ничего не стоит, если я потеряю тебя. Годами работа была на первом месте. Но теперь ты, Фиби и Коллетт важнее. Я только учусь совмещать работу и жизнь, но обещаю: я никогда вас троих не подведу. Никогда.

По ее прекрасному лицу покатились две слезы.

— Но ты же не подвел. Ты успел. — Она всхлипнула. — Все хорошо.

— Не хорошо. Я видел твое лицо. Я знаю, ты боялась, что я не приду. Сама мысль о том, что я заставил тебя хоть на минуту усомниться, хоть на минуту волноваться… Я не могу с этим жить. Поэтому хочу прямо сейчас сказать ясно.

Слезы теперь текли быстрее. Черт. Мне нужно было договорить, чтобы потом прижать ее к себе. И больше никогда не отпускать.

— Бояться нормально. Сомневаться тоже нормально. Но я говорю тебе прямо сейчас: я буду бороться за тебя и девочек. Я из кожи вон вылезу, чтобы доказать тебе, что я здесь всерьез и надолго.

— Ты не обязан. — Она икнула от слез.

Я потянул ее за руки, заставляя сесть со мной на пол, и обнял.

— Я хочу, — сказал я ей в волосы, пока она плакала. — Я безумно, невероятно тебя люблю. Я люблю тебя, люблю близняшек, люблю этот дом и эту большую странную семью. Я много лет жил как в тумане, но теперь все вижу ясно. Ты мое будущее, Делия. И я буду здесь каждый день, пока ты будешь меня пускать.

— Кажется, я тоже тебя люблю, — сказала она. — Но сейчас всего слишком много. Девочки, дом и этот процесс.

— Тсс. — Я притянул ее ближе и прижал ее голову к своей груди. — Тебе не нужно все делать одной. Я здесь, чтобы помочь. Дай мне работу.

Она всхлипнула мне в рубашку.

— Мне нужно отрепетировать вступительную речь.

— Тогда я запрограммирую кофеварку, и мы приступим.

— Ты не обязан. — Она подняла на меня глаза, покрасневшие от слез, но полные надежды.

— Стоп. Что мне сделать, чтобы ты поняла: любить и поддерживать тебя — мои главные задачи. Что бы это ни было, я сделаю. Потому что теперь это моя работа. Поэтому, пожалуйста, позволь мне помочь.

Делия

Присяжные вынесли вердикт. Четыре дня суда, несколько часов совещания, и я уже готова была выпрыгнуть из собственной кожи, ожидая возвращения судьи и присяжных. Каким бы ни был исход, скоро все закончится.

Закон всегда меня завораживал и будоражил. С детства у меня было чрезмерно развитое чувство справедливости. И, как говорила тетя Луиза, у семьи Мастерс длинная и богатая история, связанная с законом. По ее словам, кто-то из моих прапра… неважно сколько раз «пра» был судьей в колонии Массачусетского залива.

Когда отец ушел, мой интерес стал необходимостью. Без всякой опоры мама хваталась за одну низкооплачиваемую работу за другой. Я очень быстро поняла, что должна сама зарабатывать деньги. И желательно много.

Так что я вцепилась в стипендии, стажировки и юридический факультет. Когда началась учеба, я вложила все время и силы в лучшие оценки. Мне нужна была работа в лучшей юридической фирме. В той, где самые большие премии и самые роскошные офисы.

Потому что для двадцатичетырехлетней Делии именно так выглядел успех. Большой кабинет с видом на город, большая зарплата и никакой необходимости зависеть от кого-либо, кроме себя.

И я была довольна. Вроде бы. Рабочие часы выматывали, атмосфера была ядовитой, и мне редко казалось, что я могу вдохнуть полной грудью. Зато я выплатила все студенческие долги, помогла маме купить хороший дом и приблизилась к своей большой мечте. Материнству.

Юридические фирмы — скользкие пирамиды. С каждой ступенью наверх мест становится все меньше. Люди по разным причинам сходят с дистанции, пока оставшиеся к финалу юристы не становятся партнерами. К этому моменту бывшие сотрудники, ставшие партнерами, уже настолько сломаны, что готовы на все ради престижа и больших денег.

Я видела, как люди отказывались от всего ради шанса ухватить главный приз. От супругов и детей. От времени с семьей в переломные моменты, когда кто-то болел раком или терял родителей. Отмененные отпуска, свадебные путешествия, пропущенные спортивные матчи. Разводы и романы на стороне становились настоящей заразой.