— Послушайте, — сказал я, теряя терпение. — Я могу дать вам пару контактов. Мои друзья, надежные люди. Я бы им даже ремонт в доме собственной матери доверил.

— Нет, — отрезал Лэнгфилд. — Нам нужен именно ты.

— Может, объясните почему? Время еще девяти нет, а вы уже глушите второй стакан виски и изо всех сил пытаетесь подрядить меня на ремонт старого дома. Я, конечно, не миллиардер, но у меня тоже есть дела.

Его глаза превратились в узкие щелочки, и на долю секунды мне показалось, что сейчас меня убьют. Но затем он глубоко выдохнул и буквально растекся по стойке.

— У нас там дракон.

Что за чертовщина? Он что, пьян? Или под кайфом? Хрен их разберешь, чем там эти богачи балуются.

— И нам нужен драконоборец, — он повесил голову, отчего пиджак натянулся на его широкой спине.

— Чувак, — Миллер с силой пихнул его локтем в бок. — Нам нужен укротитель драконов.

Лэнгфилд мотнул головой, не поднимая глаз.

— Драконоборец. Драконов нельзя укротить.

— Это вопрос терминологии, Босс. Мы не хотим ее убивать.

Ее?

— Что сказал, то сказал, — буркнул Лэнгфилд в свой бокал.

Я сидел молча, наблюдая за их перепалкой. Прошла целая минута, прежде чем Миллер снова заметил меня и выпрямился. Как будто вообще забыл, что я здесь.

Он отложил карандаш и обеими руками пригладил волосы.

— Клиентка… наша хозяйка… она немного сложная.

Хозяйка?

— Утиная Медуза.(*Беккет словоFuckзаменяет на созвучное словоduck- утка)

— И учитывая твою репутацию одного из самых жестких переговорщиков в Бостоне, — Миллер продолжил, выразительно косясь на Лэнгфилда, — а также твой богатый опыт успешных проектов в довольно экстремальных условиях, мы поняли, что ты идеальный кандидат.

Все, пора сваливать. Эти парни явно не в себе.

— Я, конечно, признателен, что вы вспомнили обо мне ради столь инновационного и увлекательного проекта, но мне пора. Моя компания вышла в финал тендера на строительство нового крыла детской больницы. У меня полно работы с командой.

Решив переключиться на того, кто казался более адекватным, я протянул Миллеру руку для пожатия.

Но вместо того чтобы ответить на жест, он окинул меня оценивающим взглядом.

— Вы были в финале, — едва слышно пробормотал он, возвращаясь к своему кроссворду.

Были? У меня внутри все сжалось.

— Простите?

— Моя мать входит в совет директоров детской больницы, — сказал он, снова застучав карандашом по стойке. — И музея изящных искусств.

Твою мать. Расширение музея, намеченное на следующий год, мы уже вовсю проектировали.

Нехорошее предчувствие внутри сменилось глухой яростью.

— На что ты намекаешь?

— Я намекаю на то, что участие в этом проекте поможет наладить весьма выгодные отношения с фондом Миллеров.

Расправив плечи, я выпрямился во весь рост. Я не был таким огромным, как Миллер — тот вообще вымахал с дерево, — но постоять за себя умел и угроз не терпел.

— Вы меня шантажируете?

— Да.

— Нет.

Миллер, который из этой парочки явно был честнее, зыркнул на Лэнгфилда.

— Мог бы уже и сознаться, Босс.

Лэнгфилд повернулся ко мне с обреченным видом.

— Согласен с Пучком.

Стиснув зубы и сжав кулаки, я переводил взгляд с одного на другого. Они меня уже конкретно выбешивали. Нечасто кому-то удавалось застать меня врасплох, а эти двое…

— Да что не так с этим домом?

— Мы там живем, — ответил Лэнгфилд.

— Оба?

— Да. И еще восемьдесят пять детей. Нам позарез нужны стены.

В происходящем не было ни капли логики, и все же я поймал себя на мысли, что мне их жаль. Это ж какие обстоятельства должны были загнать их в один старый дом? Любопытство окончательно взяло верх.

— У нас есть чертежи, — сказал Миллер. — Архитектор подготовил всю спецификацию. С материалами мы определились. Я скину все на почту сегодня же.

— Моей команде придется все изучить, прежде чем я приму решение.

— Деньги не проблема, — затараторил он. — Нам просто нужны стены к марту.

Я достал телефон и с деловым видом принялся листать календарь. Большинство моих дней и вечеров были расписаны в три слоя, но в моей команде хватало людей, способных с этим разобраться. А вдруг это какая-то странная проверка? Если я во всем разберусь и пройду ее, то детская больница и тренировочный комплекс Revs будут у меня в кармане.

Хотя случай из ряда вон выходящий. Мне еще никогда не приходилось плясать под чужую дудку, чтобы получить крупный контракт. С чего вдруг я должен делать это сейчас?

— Я по уши погряз в делах. Проекты в моем календаре готовились год, а то и больше. Может, после праздников?

— У нас нет столько времени.

— Послушайте, — попытался я их успокоить. — Как вам такой вариант? Второе января. Я приеду и все осмотрю. Поглядим, чем моя команда сможет помочь.

— Двадцать шестого декабря, — буркнул Лэнгфилд. — Новый год — это херня собачья.

— Ладно.

— И, ДиЛука?

— Да?

— Готовься. Она та еще драконша.

Делия

26 Декабря

Наступает в жизни каждой женщины момент, когда нужно просто расслабиться, выпить и принять парочку сомнительных решений.

Похоже, сегодня был как раз мой день.

Потому что я Корделия, мать ее, Мастерс. Если уж я за что-то берусь, то делаю это на совесть. В том числе наживаю себе врагов и нанимаю подрядчиков.

— Девчонки, живее в дом. На улице мороз.

Нагруженная пакетами с едой, которую мама заставила нас взять с собой, я загнала своих восьмилетних близняшек внутрь и нажала на брелке кнопку блокировки. При обычных обстоятельствах я бы до последнего отбивалась от маминых попыток нас накормить, но при мысли о том, что сегодня на ужин у нас по плану пудинг из семян чиа и запеканка из кале, я выбрала меньшее из двух зол.

Девочки поплелись в дом и стали стягивать сапоги, попутно споря о преимуществах космических путешествий. Наше подобие прихожей, которое мы обустроили в задней части дома рядом с кухней, представляло собой жуткий бардак.

Вообще-то изначально это был вход для слуг, и старые каменные ступени давно пора было менять. Со временем вдоль стен здесь должны были появиться красивые встроенные шкафы с отдельной секцией и ящиками для каждого ребенка. А рюкзаки висели бы ровным рядком на крючках на фоне аккуратных деревянных панелей.

Но сегодня куртки девочек висели на кое-как прилепленных самоклеящихся крючках, а мокрые сапоги стояли на совершенно разных обувницах. Если честно, для такого количества жильцов все выглядело еще вполне сносно. Всего нас тут обитало четырнадцать человек. Из них семеро — дети от двух до шестнадцати лет. В нашем распоряжении были горы сапог, зимних штанов и огромное ведро, доверху набитое шапками. Мы уже давно бросили попытки разделять вещи по семьям. На данном этапе меня волновало только одно — чтобы у моих детей головы были в тепле.

Кай иногда ворчал, когда Фиби забирала его любимую шапку с логотипом «Boston Bolts», но в целом наши дети привыкли к такой коммунальной жизни. Каждый день у нас царил хаос, но за последние одиннадцать месяцев мы поймали свой ритм.

Я размяла шею и скинула сапоги. Еще неделя, и я снова вернусь к привычным шпилькам, но прямо сейчас мне хотелось только обуть уютные тапочки и налить себе хорошего вина.

Завтра нас накроет похмелье после праздников. Последние несколько дней дети толком не спали, так что все были на грани истерики. Добавьте к этому переизбыток эмоций и сахара — и вот вам идеальный рецепт катастрофы.

И это не говоря о том, что сразу после Нового года у меня начинается судебный процесс, и до того, как я вообще смогу подумать о сне, мне нужно изучить целые коробки с материалами дела.

Когда я вошла в кухню, до меня донесся детский гомон откуда-то неподалеку. Скорее всего, из гостиной, где они, судя по всему, играли со всеми подарками, полученными накануне. Проснуться рождественским утром вместе с тремя лучшими подругами и всеми нашими детьми — это была настоящая магия.