Император поднял руку, призывая к тишине. Зал мгновенно затих.

— Госпожа Брайтвуд, — произнёс он громко, — вы слышали, что говорят послы. Выйдите. Я хочу, чтобы сами ответили им лично.

Двери кухни распахнулись, и Элинор, подталкиваемая Кайаном, вышла в зал. Её изумрудное платье, в котором она выходила замуж, струилось при каждом шаге. Лицо было бледным, но решительным. Кайан шёл рядом, держа её под руку, и его присутствие придавало ей сил. Она остановилась перед столами, лицом к послам и императору. Сердце колотилось как бешеное, но голос, когда она заговорила, звучал ровно и спокойно.

— Я благодарна вам за столь лестные предложения, — сказала она, глядя по очереди на каждого из послов. — Для меня большая честь слышать такие слова от людей, которые знают толк в еде и ценят мастерство. Но...

Она сделала паузу, набираясь смелости.

— Но я должна отказаться. От всех предложений.

По залу пронёсся удивлённый вздох. Послы переглянулись. Император приподнял бровь.

— Почему? — спросил Хаким. — Разве вы не желаете путешествовать, учиться новому, получать достойную награду за свой талант?

— Желаю, — честно ответила Элинор. — Очень, но есть кое-что важнее.

Она повернулась к Кайану и взяла его за руку. Их пальцы переплелись.

— Мой муж, — сказала она. — Кайан Ир’Талаш. Мы связаны драконьим браком. И я не оставлю его. Ни за богатства, ни за привилегии. Он мой дом, который нельзя променять ни на что.

В зале снова воцарилась тишина. Но на этот раз она была другой — не напряжённой, а почти благоговейной. Послы хлопали глазами, и в них читалось уважение. Император смотрел на них, и на его лице медленно расцветала искренняя, почти отеческая улыбка.

— Что ж, — сказал он. — Думаю, ответ исчерпывающий. Госпожа Брайтвуд остаётся моим личным поваром. Она верна мужу и слову. Это достойно уважения.

Послы, один за другим, склонили головы в знак согласия. Хаким аль-Рашид даже улыбнулся — впервые за весь вечер.

— Я понимаю, — сказал он. — Верность — это редкое качество. И заслуживает уважения не меньше, чем кулинарный талант. Госпожа Брайтвуд, я снимаю своё предложение. Но знайте: двери Южного Султаната всегда открыты для вас и вашего мужа. Как гостей.

— И Северных Гор, — добавил Торвальд. — Приезжайте. Обещаю, мяса хватит на всех.

— И Островов, — закончила леди Мариэлла. — Я покажу вам, как ловить рыбу в открытом море. Это опыт, который не забывается.

Элинор поклонилась.

— Благодарю. Когда-нибудь... возможно. Но не сейчас. У меня есть работа здесь. И ученик, которого нужно обучать.

Она бросила взгляд на Кайана, и тот, к удивлению всех присутствующих, покраснел. По-настоящему, как мальчишка.

Зал взорвался одобрительным смехом. Напряжение, висевшее в воздухе с начала приёма, рассеялось. Послы, ещё недавно оценивавшие каждое блюдо с пристрастием, теперь улыбались и переговаривались между собой. Император поднял кубок.

— За госпожу Брайтвуд! — провозгласил он. — За лучшего повара Империи! И за её мужа, который, я уверен, скоро станет не хуже!

— За госпожу Брайтвуд! — подхватил зал.

Элинор, всё ещё держа Кайана за руку, поклонилась и под приветственные крики удалилась обратно на кухню. Её колени дрожали, сердце колотилось, но на душе было спокойно и легко. Так как не было уже много лет.

Вечер закончился далеко за полночь. Гости разошлись, послы ушли в свои покои, император, уставший, но довольный, поблагодарил Элинор лично и отправился спать. Кухня опустела. Густав, который сегодня превзошёл самого себя, помогая девушке, ушёл последним, бросив на прощание:

— Ты молодец, госпожа Брайтвуд. Я.. рад, что вы здесь.

Элинор улыбнулась ему и осталась, почти одна. Кайан ждал её у дверей, прислонившись к косяку. В полумраке кухни, освещённой только парой догорающих свечей, его лицо казалось высеченным из камня: резкие черты, тени под скулами, янтарные глаза, горящие собственным светом.

— Вы сегодня были великолепны, — сказал он. — Я горжусь вами.

— Я не справилась бы без вас, — ответила Элинор. — Вы были рядом. Поддерживали. Помогали. Это... важно. Для меня.

Они стояли друг напротив друга, разделённые всего парой шагов, и эти шаги вдруг показались Элинор пропастью, которую она хотела переступить.

— Кайан, — сказала она, и её голос дрогнул. — Мы хотели поговорить. После приёма. О нас.

Он кивнул. Его лицо было напряжённым, но в глазах горела надежда.

— Да, — сказал он. — Я помню.

Элинор глубоко вздохнула. Она не была мастерицей говорить о чувствах. В её время это было не принято. Если любили, доказывали делом, а не разговорами. Но здесь, в этом мире и с этим мужчиной она чувствовала, что слова нужны. Что они важны. Что без них не создать того, что они оба хотят.

— Я старая женщина, Кайан, — начала она. — В душе. Мне семьдесят два года. Я прожила целую жизнь. У меня был муж, которого я любила. Дети. Внуки. Я думала, что моя история закончена. Что осталось только ждать. А потом я попала сюда. В это молодое тело, в чужой мир. И встретила вас.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Вы... не такой, как я ожидала, — продолжила она. — Я думала, драконы — это чудовища. Страшные, жестокие, бездушные. А вы добрый, заботливый. Вы боитесь быть отвергнутым, доверять, любить. Как и я.

Кайан молчал, но его глаза блестели в полумраке. Она чувствовала через связь его эмоции: волнение, надежду, страх и огромную, всепоглощающую нежность.

— Я не знаю, что такое любовь в вашем понимании, — сказала Элинор. — Но я знаю, что чувствую. Когда я с вами, мне спокойно. Когда вас нет рядом, я скучаю. Когда вы улыбаетесь, у меня теплеет на душе. Но когда огорчаетесь, я хочу вас утешить. Готовить для вас, учить вас. Быть с вами. Не потому, что так надо, и не из-за что нас связал ритуал, а потому что я хочу этого. Сама. По своей воле.

Она замолчала, чувствуя, как горят щёки. Она, Элинор Брайтвуд, семьдесят два года, признавалась в любви как девчонка. Это было глупо, нелепо, совершенно не в её характере. И в то же время правильно. Так как должно было быть. Кайан сделал шаг вперёд. Его тёплые руки легли на её плечи.

— Элинор, — сказал он, и его голос звучал хрипло, с трудом, словно каждое слово давалось ему с болью, — я не умею говорить такие речи. Меня не учили. Мой отец ушёл, когда я был ребёнком. Мать умерла. Я вырос один. Я думал, что любовь — это миф. Сказка для слабых, а потом появились вы.

Кайан замолчал, подбирая слова.

— Вы самая удивительная женщина, которую я встречал, — продолжил он. — Сильная. Добрая. Мудрая. Вы не боитесь трудностей и не сдаётесь. Вы заставили меня поверить, что я могу быть кем-то большим, чем просто полудракон, который прячется в горах. Что я умею любить.

Его руки скользнули с её плеч на лицо, обрамляя его, как драгоценность.

— Я люблю вас, Элинор, — сказал он. — Не знаю, как правильно произнести и достаточно ли этих слов. Но это правда. Я люблю вас, такую, какая вы есть. С вашим прошлым, страхами, талантом, неуклюжестью, ворчливостью. Всю.

Элинор почувствовала, как по щекам катятся слёзы. Она не заметила, когда они начали течь. Она просто стояла и смотрела на него, на этого полудракона, ворчуна и одиночку, который только что сказал ей самые важные слова в её жизни.

— Я тоже люблю вас, Кайан, — прошептала она.

И он поцеловал её. Это был не тот поцелуй, что во время ритуала наполненный магией, обменом сущностей, древней силой. Это был обычный, человеческий поцелуй. Когда они оторвались друг от друга, Элинор улыбалась сквозь слёзы.

— Значит, теперь всё по-настоящему? — спросила она. — Не фиктивный брак, не сделка, не необходимость?

— Так и есть, — ответил Кайан, и его улыбка была самой счастливой из всех, что она видела.

Они стояли в пустой ночной кухне, обнявшись, и мир вокруг них — чужой, странный, опасный — вдруг стал самым родным и уютным местом на свете. Потому что теперь они были вместе.

Глава 11