Элинор и Кайан ожидали на кухне, за дверью, отделявшей их от пиршественного зала. Точнее, Элинор стояла, вцепившись в край разделочного стола и пытаясь унять дрожь в коленях, а Кайан был рядом, положив руку ей на плечо — тёплую, тяжёлую, успокаивающую.

— Всё будет хорошо, — сказал он в десятый раз за последние полчаса. — Вы всё сделали идеально. Блюда готовы. Осталось только подать.

— Я знаю, — ответила Элинор не оборачиваясь. — Я просто... Я никогда не готовила для послов. Для королей, принцев, президентов — да, было дело. Однажды я приготовила ужин для делегации из Министерства сельского хозяйства. Они потом неделю вспоминали эти котлеты. Но это... Это другое. В настоящий момент на кону не просто моя репутация. Здесь — наша жизнь.

Кайан развернул её к себе лицом. Его янтарные глаза смотрели прямо в её, и в них не было ни тени сомнения.

— Наша жизнь, — повторил он. — И я верю в вас. Полностью. Безоговорочно. Что бы ни случилось сегодня, мы справимся. Вместе.

Элинор смотрела на него и чувствовала, как страх отступает. Не исчезает совсем, она была слишком опытным поваром, чтобы не волноваться перед ответственным мероприятием, уступая место спокойной решимости.

— Вместе, — повторила она. — Ладно. Понесли.

Она кивнула Густаву, который ждал её сигнала. Шеф-повар, который за эти две недели превратился из врага в почти союзника, понимающе кивнул в ответ и дал команду официантам.

Двери в пиршественный зал распахнулись.

Первая перемена блюд была посвящена Северным Горным Кланам. Элинор приготовила то, что, как ей казалось, должно было покорить сердце сурового воина: запечённую говяжью ногу на кости, маринованную в травах и эле, с печёными овощами и густым мясомолочным соусом. Мясо было приготовлено так, что отходило от кости при одном прикосновении ножа, но при этом сохраняло сочность и насыщенный вкус. Овощи — картофель, морковь, пастернак — были запечены до золотистой корочки и пропитаны мясным соком.

Когда перед послом Торвальдом поставили блюдо, он сначала недоверчиво принюхался. Потом взял нож, отрезал кусочек мяса, отправил в рот и замер.

Весь зал, казалось, затаил дыхание. Император подался вперёд, не сводя глаз с посла. Лорд Вэллс замер с поднятой вилкой. Даже леди Мариэлла, которая до этого скептически разглядывала сервировку, отвлеклась от своих мыслей и уставилась на северянина.

Торвальд прожевал. Проглотил. И сделал то, чего никто не ожидал. Он расплылся в улыбке.

Это была широкая, искренняя улыбка человека, который только что попробовал что-то, напомнившее ему о доме. О матери, которая готовила ему такие же блюда в детстве. О долгих зимах в горах, когда единственной радостью была горячая, сытная еда.

— Это... — пророкотал он низким, грудным голосом, — лучшее мясо, которое я ел за пределами родных гор. Клянусь предками. Кто это приготовил?

Император, не скрывая торжествующей улыбки, кивнул в сторону кухонных дверей.

— Моя личная повариха, госпожа Элинор Брайтвуд. Женщина из другого мира.

Торвальд перевёл взгляд на двери, за которыми скрывалась она, и почтительно склонил голову.

— Передайте ей мою благодарность, — сказал он. — И сообщите, что если ей когда-нибудь захочется посетить Северные Горы, то будет моей почётной гостьей. Такие, повара, большая редкость. Их нужно ценить.

Элинор, которая слышала каждое слово через приоткрытую дверь, почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она смахнула их и улыбнулась Кайану.

— Один есть, — прошептала она. — Осталось два.

Вторая перемена блюд была посвящена Островному Королевству. Элинор приготовила рыбу — местный аналог морского окуня, запечённого целиком, с лимоном, травами и капелькой оливкового масла. Никаких сложных соусов, специй, перебивающих вкус. Только рыба, соль, травы и огонь. Простота, возведённая в абсолют.

Леди Мариэлла, увидев блюдо, сначала нахмурилась. Она ожидала, что северяне, как всегда, испортят рыбу каким-нибудь тяжёлым соусом или неуместными специями. Но то, что она увидела, заставило её замереть.

Рыба лежала на блюде так, словно только что была выловлена из моря. Чешуя блестела. Глаза были ясными. Свежий запах с лёгкими нотками лимона и тимьяна.

Она взяла вилку, осторожно отделила кусочек филе и попробовала. И закрыла глаза.

Когда она их распахнула, в них стояли слёзы. Настоящие, неподдельные капли.

— Эта рыба, — сказала она тихо, но в полной тишине зала её голос прозвучал отчётливо, — пахнет моим морем. Тем, которое я помню с детства. Кто её приготовил?

Император снова кивнул в сторону кухни.

— Госпожа Брайтвуд.

Леди Мариэлла повернулась к дверям и, ко всеобщему изумлению, встала и поклонилась — низко, почтительно, как кланяются только перед королями.

— Передайте госпоже Брайтвуд, — сказала она, выпрямляясь, — что я не знаю, из какого она мира. Но она понимает рыбу так, как чувствуют только те, кто родился у моря. Моё уважение ей.

Элинор, услышав это, сжала руку Кайана.

— Два, — прошептала она. — Остался наиболее сложный.

Третья перемена была посвящена Южному Султанату. И это было самое затруднительное блюдо из всех. Элинор приготовила нечто среднее между рагу и карри: нежнейшую баранину, тушенную с черносливом, курагой, миндалём и целым букетом специй- корица, кардамон, гвоздика, шафран, имбирь. Блюдо было сладким и пряным одновременно, с глубоким, многослойным вкусом, который раскрывался постепенно, слой за слоем. На гарнир был рассыпчатый рис, приготовленный на пару с добавлением шафрана и изюма.

Когда перед Хакимом аль-Рашидом поставили блюдо, он долго смотрел на него, не притрагиваясь к приборам. Его лицо было непроницаемым. Император, который уже праздновал победу после первых двух перемен, снова напрягся. Лорд Вэллс затаил дыхание. Даже Торвальд и леди Мариэлла, уже насытившиеся и довольные, с интересом наблюдали за южанином.

Хаким взял ложку. Зачерпнул немного риса с соусом. Поднёс к губам. Попробовал. И ничего не сказал. Он отправил в рот ещё. На этот раз — кусочек баранины. Прожевал. Запил глотком воды. И снова ничего не сказал. В зале повисла напряжённая тишина. Император начал хмуриться. Элинор, наблюдавшая через щель в двери, почувствовала, как сердце уходит в пятки. Хаким оставил ложку. Поднял глаза на императора. И заговорил.

— Ваше Величество, — сказал он, и его голос был спокойным, почти торжественным, — я путешествовал по всему миру. Я ел блюда, приготовленные лучшими поварами Султаната. Я пробовал деликатесы, рецепты которых передаются из поколения в поколение тысячу лет. Но это... — он указал на блюдо, — это нечто иное. Я чувствую в этом блюде не только мастерство, но и душу. Как будто тот, кто его готовил, вложил в него частичку себя, своей любви к еде, к людям, для которых он готовит, к самой жизни.

Мужчина сделал паузу, и весь зал затаил дыхание.

— Я не знаю, кто такая госпожа Брайтвуд, — продолжил он. — Но я мечтаю с ней встретиться, лично. И я хочу сделать ей предложение.

Император приподнял бровь.

— Предложение? Какого рода?

— Я хочу пригласить её в Южный Султанат, — сказал Хаким. — В качестве личного повара моего повелителя. Я готов предложить ей любые условия. Высокое жалованье. Разные привилегии. Такие таланты, как у неё, не должны пропадать. Они обязаны сиять при дворе величайшего правителя мира.

В зале поднялся гул. Придворные зашептались, обсуждая неслыханное предложение. Император нахмурился, ему явно не понравилась идея, что его личного повара пытаются переманить. Но прежде, чем он успел ответить, заговорил Торвальд.

— Эй, южанин, — пророкотал тот, — не ты один хочешь заполучить такую повариху. Я тоже собираюсь пригласить её в Северные Горы. У нас, конечно, нет великих богатств, как у вас, но зато у нас есть свобода, горы и лучшее мясо в мире. Она сможет готовить из него всё, что только пожелает.

— А я хочу пригласить её на Острова, — подала голос леди Мариэлла. — У нас лучшая рыба в мире. И я научу её всему, что знаю о морепродуктах. Такой талант нельзя запирать в одном месте. Он должен путешествовать, учиться, впитывать новое.