Глава 1

Инструктор по плаванию, молодой парень с бейджиком «Маркус», смотрел на Элинор с плохо скрываемым ужасом. Она его понимала. Она вообще многих людей вводила в состояние лёгкой паники. Не специально. Просто так получалось. Наверное, это было у неё от рождения — дар внушать окружающим тревогу одним своим присутствием. Покойный муж Генри, царствие ему небесное, любил повторять, что Элинор — единственный человек в мире, способный споткнуться о совершенно ровный пол и устроить локальный апокалипсис.

— Маркус, милок, — сказала Элинор, поправляя шапочку, которая снова сползла на глаз, — я шестьдесят пять лет прожила без бассейна. И ещё шестьдесят пять, надеюсь, проживу, потому что утопить меня могут только родственники, и то по завещанию. Не учи бабушку суп варить. Особенно если суп уже пригорел.

Маркус побледнел. Элинор вздохнула. Она предупреждала внуков. Честно предупреждала. Трижды. А то и четырежды. Но разве молодёжь когда-нибудь слушает старших?

Абонемент в этот фешенебельный спа-салон подарили ей на семьдесят второй день рождения. Лили, старшая внучка, приехала лично, чтобы вручить конверт с золотым тиснением. Глаза горели, щёки раскраснелись.

— Бабуль! — щебетала Лили, звонко целуя Элинор в морщинистую щёку. — Это лучший спа-салон в городе! Там массаж, обёртывания, бассейн с подогревом! Ты вернёшься оттуда на двадцать лет моложе!

Элинор тогда хмыкнула. Но внучка так старалась, так хотела порадовать, что Элинор не смогла отказать. Поэтому она и стояла теперь по колено в тёплой воде, пахнущей хлоркой, в нелепой резиновой шапочке с цветочками и с твёрдым намерением пережить этот день с минимальными потерями.

— Хорошо, Маркус, — сказала она. — Давай. Учи меня плавать. Только предупреждаю сразу: я тону с детства. Это у меня семейное.

Элинор сделала осторожный шаг. Вода приятно обволакивала ноги. Дно было ровным. Она сделала второй шаг. Третий. Пока всё шло неплохо.

— Сейчас мы попробуем просто лечь на воду. Расслабьтесь. Вода сама будет держать вас.

«Довериться воде, — мысленно фыркнула Элинор. — Как же. Вода — это предательская стихия».

Но вслух она ничего не сказала. Только кивнула и попыталась принять горизонтальное положение. Именно в этот момент всё и пошло не так.

Левая нога Элинор поехала вперёд. Правая — назад, словно они не договорились. Тело совершило движение, которое ни один хореограф не назвал бы танцем. Резиновая шапочка с цветочками окончательно сползла на глаза, как будто решила, что так она сейчас нужнее всего.

А потом был бортик. Очень твёрдый. Очень не вовремя. Белый кафель, голубая полоска, капельки воды. Элинор успела подумать: «Надо бы сказать администратору, что тут скользко ». И в следующее мгновение её голова встретилась с кафелем. Сознание погасло раньше, чем она успела почувствовать боль. Последнее, что она услышала, был отчаянный крик Маркуса:

— Миссис Брайтвуд!!!

И темнота. Густая, мягкая, уютная темнота, пахнущая не хлоркой, а почему-то разнотравьем и дымом. Сознание возвращалось медленно. Первым вернулось обоняние. Пахло травами. Настоящими: луговыми, дикими, с горьковатым привкусом полыни и сладковатым клевера. К этому букету примешивался запах дыма. Потом вернулся слух. Где-то рядом потрескивали ветки в огне. Стрекотали насекомые. Ветер шелестел листвой. И ещё был голос. Грубый, низкий, с хрипотцой.

— Эй. Эй, живая?

Элинор попыталась открыть глаза. Веки были тяжёлыми. Она сделала усилие, и мир обрёл очертания. Над ней склонился мужчина. Здоровый. Широкие плечи, мощная шея, густая рыжая борода. Одет он был в грубую кожаную куртку без рукавов. На поясе висел топор. Элинор моргнула. Мужчина не исчез. Более того, он протянул к ней руку и осторожно, но настойчиво потыкал пальцем в плечо.

— Эй, — повторил он. — Живая, спрашиваю?

— Живая, — ответила Элинор машинально. Голос прозвучал неожиданно звонко, молодо. — А вы, простите, кто? Починить что-то пришли?

Мужчина отшатнулся так резко, словно она предложила ему съесть живую лягушку.

— Чего? — переспросил он, хмуря кустистые брови.

— Починить, говорю, — терпеливо повторила Элинор. — У меня вроде ничего не текло. Хотя, если честно, кран немного подкапывал. Но я вызывала мастера на прошлой неделе. Вы по гарантии?

Мужчина смотрел на неё так, словно она разговаривала на древнеэльфийском. Он повернулся куда-то в сторону и крикнул:

— Она бредит! Видать, головой сильно приложилась!

Элинор приподнялась на локтях, огляделась. Голова загудела. Это был не спа-салон. Она сидела на грубом шерстяном одеяле, расстеленном прямо на траве. Вокруг возвышались огромные деревья. Но самое странное было в цвете их листвы. Она была фиолетовой. Трава под одеялом — синеватой.

Элинор подняла глаза к небу. И замерла. Небо было бледно-зелёным. И на этом небе висели две луны. Одна — большая, серебристая. Вторая — поменьше, красноватая.

Элинор хотела закричать. Но горло перехватило. Хотела закрыть глаза и проснуться, но не получалось. Хотела потребовать объяснений и поняла, что объяснять ей здесь некому. И тогда сработало привычное: надо взять себя в руки. Она глубоко вздохнула. Раз — спокойствие. Два — переключиться на факты. Три — начать действовать.

И тут она заметила кое-что ещё. Свои руки. Она поднесла их к глазам. Это были не её руки. Вернее, не те руки, к которым она привыкла за семьдесят два года. Гладкие. Молодые. Без единой морщинки. Элинор перевернула руки ладонями вверх. Ни мозолей. Ни шрамов. Ни следа от того жуткого ожога, который она получила десять лет назад.

— Что за чертовщина? — пробормотала она.

Она опустила взгляд ниже. И осторожно, почти благоговейно потрогала себя. Настоящая. Тёплая. Своя. Ощупала лицо. Гладкие щёки. Один подбородок. Ровная, без складок шея.

Элинор рывком поднялась на ноги. Тело отреагировало слишком резво. Она едва не потеряла равновесие. Бран испуганно отшатнулся и схватился за топор.

— Не колдуй, баба! — рявкнул он. — У нас тут с колдуньями разговор короткий!

— Я просто встала! — возмутилась Элинор. — И вообще, уберите топор. Я пожилая женщина, мне ваши фокусы ни к чему.

Бран вытаращил глаза.

— Пожилая? Да тебе лет двадцать пять, не больше! Ты головой ушиблась?

Элинор хотела возразить, но осознала, что Бран, в общем-то, прав.

— Зеркало, — потребовала она. — Блестящая штука, в которую смотрятся, когда хотят увидеть своё отражение. У вас есть?

Бран порылся в сумке и вытащил небольшой металлический диск. Элинор выхватила его и уставилась на своё отражение. На неё смотрела молодая женщина. Лет двадцати пяти. Светлые волосы, выбившиеся из-под резиновой шапочки с цветочками. Элинор машинально коснулась головы, шапочка всё ещё сидела на месте. Как привет из прошлого мира. Она стянула её, повертела в руках и сунула в карман.

«Чёрт с ней, пригодится ещё».

Она узнала это лицо. Это была она сама. Пятьдесят лет назад.

— Нора, — прошептала Элинор своему отражению. — Ты, кажется, не в бассейне.

Она медленно опустила диск и ещё раз огляделась. Лес. Фиолетовые листья. Синяя трава. Две луны. Здоровый мужик с топором. Либо она сошла с ума, либо умерла, либо случилось что-то необъяснимое.

— Так, — сказала она тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Давайте по порядку. Меня зовут Элинор Брайтвуд. Для друзей — просто Нора. Вы, молодой человек, как я понимаю, Бран. Очень приятно. Теперь скажите мне, где именно я нахожусь.

Бран почесал бороду.

— Изумрудный лес, — сказал он. — Близ деревни Дубки. Это в Северных Пределах. Империя Эрдайн.

— Не слыхала, — честно ответила Элинор. — Империя Эрдайн. Замечательно. А подскажите, в вашей Империи есть портал какой-нибудь? Мне бы домой попасть. Внуки волноваться будут.

Бран и его спутник, молодой парень с копной рыжих волос, переглянулись.