Кайан сидел рядом с Элинор, но почти ничего не ел. Он смотрел на неё, и в его глазах было столько тепла, что Элинор иногда смущалась и отводила взгляд.

— Что? — спросила она наконец.

— Ничего, — ответил он. — Просто привыкаю. К тому, что ты теперь моя. И я твой.

Пир закончился далеко за полночь. Лотти уснула прямо за столом. Тобиас, пошатываясь, отправился в свою каморку. Грета убрала со столов, пожелала спокойной ночи и удалилась. Элинор и Кайан остались вдвоём.

— Пойдём, — сказал он, протягивая руку. — Я хочу тебе кое-что показать.

Они вышли из таверны и поднялись по узкой тропинке на небольшой утёс, нависающий над долиной. Две луны висели в небе, заливая всё вокруг призрачным двойным светом. Горы казались вырезанными из серебра и меди. В долине мерцали огоньки далёких деревень.

— Красиво, — выдохнула Элинор.

— Это моё любимое место, — сказал Кайан. — Я прихожу сюда, когда одиноко, хотелось разделить это место с тобой.

Она повернулась к нему.

— Ты не боишься? Завтра мы едем в Столицу. К Императору, который хочет сделать меня экспонатом. Что, если не получится? Что, если он не отпустит нас?

Кайан взял её лицо в ладони.

— Я боюсь, — признался он. — Но я хочу быть с тобой. Даже если страшно, если не получится. Я буду рядом. Обещаю.

Элинор посмотрела в его глаза. В них горел драконий, древний и мощный огонь. Но сейчас он был мягким, почти нежным.

— Я тоже буду рядом, — сказала она. — Что бы ни случилось.

Он наклонился и легко, почти невесомо поцеловал её. Без магии, без обмена сущностями. Просто поцелуй. Человеческий. Тёплый. Настоящий.

— Пойдём спать, — сказал он. — Завтра рано вставать.

Они вернулись в таверну. У дверей её комнаты Кайан остановился.

— Я не буду настаивать, — сказал он. — На том, что обычно следует за свадьбой. Я знаю, что для тебя это странно. Ты прожила целую жизнь, у тебя был муж, дети. Я не хочу торопить тебя. Когда будешь готова, скажешь. А пока...

Элинор улыбнулась.

— Спокойной ночи, Кайан. И спасибо. За понимание.

Он кивнул, с облегчением выдохнул и направился в свою комнату. Элинор вошла к себе, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось как бешеное. Она прижала руку к груди и вдруг почувствовала отголосок его чувств через связь, которая теперь была между ними. Кайан был взволнован не меньше её. Он боялся. Не Императора, не битвы, а её отказа. Боялся, что она не примет его.

— Глупый дракон, — прошептала Элинор с нежностью.

Она разделась, аккуратно повесила платье на стул и легла в кровать. Сон не шёл. Она лежала, глядя в потолок, и чувствовала его за стеной. Его тепло, дыхание, мысли. Счастье. Она была счастлива. Но где-то на периферии сознания шевелился холодный червячок страха. Завтра они едут в Столицу. К Императору. К неизвестности. И это завтра уже близко.

Элинор закрыла глаза и провалилась в тревожный, но глубокий сон. А где-то за стеной, в своей комнате, Кайан всё ещё сидел на кровати, глядя в стену, и прислушивался к её дыханию. Он знал, что не уснёт, но это было неважно. Главное она была рядом и завтра они будут вместе. Чтобы ни случилось.

Глава 6

Утро после свадьбы началось не с нежных взглядов, а с грохота упавшей крышки котла и отборной брани Греты.

— Чтоб тебя драконы унесли! — орала она. — Всю ночь не спала, всё из-за вас!

Элинор, спустившаяся на кухню ровно в пять утра, застала Грету стоящей посреди кухни с перепачканным мукой лицом. Рядом валялась крышка и рассыпанная мука.

— Доброе утро, — осторожно сказала Элинор.

— Ничего доброго, — проворчала Грета, отряхиваясь. — Кайан всю ночь ходил, спать не давал. Туда-сюда, туда-сюда. Женился, теперь не спится.

Элинор спрятала улыбку.

— А где он сейчас?

— В зале сидит. Пьёт отвар и смотрит в стену. Иди уже, успокой своего дракона.

Элинор вышла в зал. Кайан действительно сидел за столом, перед ним стояла кружка с дымящимся отваром. Выглядел он так, словно не спал всю ночь: под глазами залегли тени, волосы были взлохмачены, а взгляд казался отсутствующим. Через связь она почувствовала его состояние тревогу, смешанную с решимостью. Он не спал, думал о Столице, об Императоре.

— Доброе утро, — сказала она, садясь напротив.

Кайан вздрогнул и посмотрел на неё. Его взгляд постепенно сфокусировался, и в глазах промелькнуло что-то тёплое.

— Доброе. Как спалось?

— Хорошо, — честно ответила Элинор. — А вам? Выглядите так, будто не сомкнули глаз.

— Не спалось, — признался он. — Думал. О том, что нас ждёт.

Элинор взяла кружку с отваром, которую Лотти уже успела поставить перед ней, и сделала глоток.

— Расскажите мне, — попросила она. — Об Императоре. О Столице. Я не хочу ехать туда вслепую.

Кайан кивнул. Он отставил кружку, сложил руки на столе и заговорил.

— Император Аларик Третий правит Эрдайном уже двадцать семь лет. Он очень умён и опасен. Он коллекционирует редкое и необычное. Магические артефакты, древние книги, диковинных существ. Говорят, в подвалах его дворца есть целый зверинец живых экспонатов.

Он замолчал, и Элинор поняла, что пока это всё, что он готов рассказать. Остальное позже. В дороге.

— Дорога до Столицы займёт дней десять, — сказал он, меняя тему. — Если выдержим темп.

— Десять дней? — переспросила Элинор. — А говорили четыре.

— Это если на лучших лошадях и без остановок. У нас нет лучших лошадей. И мы будем останавливаться.

Элинор вздохнула. Десять дней в седле — это не шутка. Но спорить не стала. После завтрака начались сборы. Лотти носилась по таверне, собирая мешки. Тобиас проверял оружие. Грета, ворча, паковала провизию.

— Возьмите тёплые плащи, — командовала Лотти. — В горах холодно. И носки! Грета, где носки?

— Где носки? — передразнила Грета. — Сама связала бы, если надо.

Элинор смотрела на эту суету и чувствовала странное спокойствие. Они ехали к Императору, который мог заточить её в клетку. А она сидела на лавке, пила травяной отвар и наблюдала, как Лотти спорит с Гретой из-за количества пар носков. Всё было как-то по-домашнему. Кайан подошёл и сел рядом.

— Готовы?

— Не совсем, — честно ответила Элинор. — Но поеду.

— Это главное.

Они выехали через час. Лотти, Грета и Тобиас ехали с ними никто не хотел оставаться. Кайан пытался отговорить, но Грета сказала коротко: «Я старая, мне терять нечего», Лотти заявила, что «без меня вы пропадёте», а Тобиас молча положил меч в седельную сумку.

Так их маленький отряд двинулся на юг. Дорога тянулась через леса, холмы и реки.

— Это не тряска, — проворчала Грета, когда телегу подбросило на очередном ухабе, — это меня муза посетила. Злая. С большим камнем.

— У нас в полку, — мечтательно протянул Тобиас, придерживая меч, чтобы не отбил почки, — бывало, за десять дней доходили. Правда, потом три месяца лечились. От геморроя в основном. И от памяти забывали, зачем шли.

Лошадь Элинор споткнулась, и она едва не свалилась в придорожный куст. Кайан молниеносно подхватил её за локоть.

— Вы специально? — спросил он без всякой надежды.

— Тренирую твою драконью реакцию, — ответила Нора, поправляя шапочку. — Представь, что я внезапная налоговая проверка. Ты должен быть готов в любой момент.

— Налоговая не падает в кусты, — заметил Кайан.

— Это ты просто не работал в общепите, — вздохнула Нора. — Там они и не такое умели.

Первые дни Элинор чувствовала себя разбитой, старое тело не привыкло к долгой верховой езде, даже молодое протестовало. Но к четвёртому дню она вошла в ритм. Кайан ехал рядом и рассказывал об Императоре не всё сразу, а понемногу. Элинор слушала и запоминала.

— Он не злой человек, — сказал Кайан на третий день. — Не жестокий. Но он одержим идеей, что мир гораздо больше, чем мы знаем. Что есть другие реальности, другие формы жизни. Он хочет всё это изучить, понять, поставить себе на службу. И те, кто попадает в его коллекцию, не страдают. Им создают идеальные условия. Но они пленники. Навсегда.