Император взял ложку. Зачерпнул. Попробовал.

В зале стояла такая тишина, что было слышно, как бьётся сердце Элинор. И ещё — как кто-то из придворных нервно глотает слюну. Кажется, лорд Вэллс.

Император замер. Его глаза расширились. Он отставил ложку. Потом взял её снова. Потом зачерпнул ещё.

— Это... — начал он и замолчал. Потом зачерпнул ещё. — Я...

Он отломил кусочек хлеба, обмакнул в борщ и отправил в рот. Крошка упала на камзол. Император не заметил. Или сделал вид. А потом он засмеялся. Не зло, не насмешливо, а искренне. По-человечески. Как будто он не император, а просто уставший мужчина, который наконец-то поел.

— Невероятно, — сказал он. — Я ел блюда лучших поваров Империи. Пробовал деликатесы, за которые отдают целые состояния. Но это... это другое. Это как будто... — он задумался, подбирая слово.

— Как будто мама готовила? — подсказала Элинор.

Император посмотрел на неё с уважением.

— Да. Только моя мать готовила хуже. Но это я ей никогда не говорил.

Он поставил ложку и выпрямился.

— Вы удивили меня, госпожа Брайтвуд. Я отказываюсь от своих планов. Вы не станете экспонатом в моей коллекции. У меня и так три шкафа экспонатов, а четвёртый сломался. Не влезете.

Элинор выдохнула. Кайан едва заметно расслабил плечи. Даже лорд Вэллс перестал жевать воротник.

— Но, — продолжил император, и все снова напряглись, — я не могу просто так отпустить женщину, которая умеет так готовить. Поэтому у меня есть предложение.

— Какое, Ваше Величество?

— Вы станете моим личным поваром. Не пленницей. Свободным человеком, который работает на императорской кухне. С восьми до пяти, с обеденным перерывом и выходными по праздникам.

Элинор задумалась.

— Я согласна, Ваше Величество. При одном условии.

Император приподнял бровь. Вторую он приподнимать не умел. Так и ходил с одной.

— Моя муж, Кайан Ир'Талаш, будет работать вместе со мной. Он мой ученик. Я хочу продолжить его обучение здесь, на императорской кухне. И вообще, он без меня скучает. А скучающий дракон — это небезопасно для посуды.

Император перевёл взгляд на Кайана.

— Потомок драконьего рода повар? Это необычно. Но мне нравится. Пусть хотя бы один дракон в Империи будет при деле. Я согласен.

Кайан поклонился. Элинор заметила, что его уши покраснели. «Стесняется », — подумала она с нежностью.

Они поклонились и вышли из Тронного зала.

В коридоре Элинор прислонилась к стене и выдохнула. Ноги дрожали.

— Ты как? — тихо спросил Кайан.

— Жива, — ответила она. — И свободна. И теперь у меня есть работа, жильё и личный дракон. Что ещё нужно женщине в моём возрасте? Кажется.

Кайан усмехнулся.

— Золотую рыбку? — предложил он. — Я могу слетать.

— Не надо, — вздохнула Элинор. — Я в фонтане уже видела. Она размером с меня. Такая рыба желания не исполняет, она их ест.

Они вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая белые стены дворца в золотисто-розовые тона. Элинор подумала:«Вот так я теперь и буду жить. С драконом. Во дворце. С правом готовить. Неплохо для бабушки, которая поскользнулась в бассейне».

Кайан взял её за руку. Она не отняла. Во-первых, неудобно. Во-вторых, приятно. В-третьих, если император смотрит в окно, пусть знает: у его нового повара есть защита. И эта защита дышит огнём.

Они пошли по вечерней Столице, держась за руки. Не потому, что так требовал этикет. Просто потому, что им обоим этого хотелось.

А где-то на кухне император доедал последнюю ложку борща и думал:«Надо бы спросить у неё рецепт. И не говорить главному повару. Пусть помучается».

Глава 8

Гостевое крыло Императорского дворца, куда их поселили на следующее утро, оказалось именно таким, каким Элинор его представляла: высокие потолки с лепниной, стены, обитые шёлком нежно-голубого цвета, мебель из тёмного дерева с резными ножками, огромная кровать с балдахином, расшитым серебряными цветами.

Элинор провела пальцем по шёлку — на ощупь он был гладким, но в одном углу она заметила небольшое потёртое пятно. Не идеально. И лепнина на потолке в углу слегка облупилась. Маленькие трещины в идеальном фасаде, которые показывали, что империя не так уж совершенна.

— Неплохо, — сказала она, оборачиваясь к Кайану. — Жила я, конечно, и в условиях похуже. Помню, в общежитии при заводской столовой у нас комната была вчетвером, а клопы размером с мой большой палец. А тут вполне себе ничего.

Кайан удивлённо поднял бровь.

— Клопы размером с палец? В вашем мире такие бывают?

— Бывают, — усмехнулась Элинор. — И хуже бывают. Но это другая история.

Кайан покачал головой, но спорить не стал. Он осматривал смежную комнату — такую же роскошную, только в зелёных тонах.

— Император умеет пускать пыль в глаза, — сказал он. — Не обольщайтесь. Это не щедрость. Это способ показать, что вы теперь часть его коллекции. Пусть и не в клетке, но всё равно под его контролем.

Элинор пожала плечами.

— Может быть. А мне показалось, он искренний, когда пробовал борщ.

— Может быть, — ответил Кайан. — Но я привык ожидать худшего. Драконье чутьё говорит мне, что он опасен. Не доверяй ему слишком быстро.

Элинор кивнула. В его словах был смысл.

— Ладно, — сказала она, хлопая в ладоши. — Хватит рассуждать. Пойдёмте, посмотрим на эту хвалёную императорскую кухню. У меня уже руки чешутся.

Императорская кухня встретила их гулом голосов, звоном посуды и запахами, которые смешались в один сложный букет. Жареное мясо, свежая выпечка, пряные травы, рыба, овощи — всё это витало в воздухе.

Поваров было много. Элинор насчитала не меньше двадцати человек, снующих между столами, печами и кладовыми. Главный повар — дородный мужчина с пышными усами — стоял в центре этого хаоса, как дирижёр перед оркестром.

Увидев вошедших, он замолчал на полуслове и уставился на них.

Густав оглядел их с ног до головы. Усы его гневно взметнулись вверх похоже, он репетировал этот взгляд перед зеркалом.

— Вы в таком виде драконов пугаете, — любезно заметила Нора, разглядывая его парадный колпак. — Они подумают, что их варят. И обидятся.

— Я выражаюсь громко и чётко, — отрезал Густав. — Это называется командирский голос.

— А у нас в столовой был завхоз с таким голосом, — задумчиво сказала Нора. — Его кошки боялись. А он их. Хорошие были времена.

Густав покраснел, но нашёл другую цель для критики:

— У вас ножи тупые, — буркнул он, беря в руки её инструмент. — На такой только хлеб резать, и то с тоской.

— А у вас усы в суп упали, — парировала Нора, не повышая голоса. — Я видела. Пять минут назад. У вас ещё и левый короче правого. Симметрию соблюдайте, шеф, это основа кулинарной эстетики.

Лотти, стоявшая в углу, пискнула от восторга. Грета сделала вид, что протирает полку, но было видно она слушает и одобряет.

— Вы очень добрый, когда не кричите, — вставила Лотти, осмелев. — Прямо как наш Тобиас после третьей кружки эля.

— Я никогда не кричу! — рявкнул Густав.

Все переглянулись. Грета вздохнула:

— Врать нехорошо. Особенно повару. Особенно перед едой.

— Я Шеф-повар Густав, — представился он, слегка поклонившись. — Его Величество распорядился, чтобы вам предоставили рабочее место. Что ж, это его воля. Но учтите: кухня моё королевство. Здесь мои правила.

Элинор спокойно выслушала эту тираду. Она ожидала чего-то подобного.

— Мы не собираемся нарушать порядок, шеф Густав, — сказала она. — Я не претендую на ваше место. Просто хочу готовить.

Густав прищурился.

— И что же вы умеете, кроме этого вашего борща?

— Всё, — просто ответила Элинор. — Супы, второе, выпечку, соусы. Сорок лет у плиты.

Густав хмыкнул.

— Ладно. Сегодня у нас обед для младших придворных — сто двадцать персон. Нужно нарезать овощи для рагу. Готовы показать, на что способны?

— Готова.

Элинор закатала рукава, взяла нож и подошла к горе овощей.