Кайан помолчал, глядя на огонь.

— Скажите... ваша мать была счастлива?

Элинор удивилась вопросу.

— С вашим отцом, — уточнил Кайан. — Я хочу знать... возможно ли это. Счастье. Для полудракона и человека.

Элинор задумалась.

— Да, — сказала она твёрдо. — Она была счастлива. Я не знала их, но я знаю: любовь — это не то, сколько ты прожил. Это то, как ты прожил. А она прожила эти годы с любимым мужчиной и сыном. Это больше, чем многие имеют за целую жизнь.

Кайан долго молчал. А потом, впервые за весь вечер, его губы тронула улыбка. Не насмешливая. Не злая. А самая обычная. Человеческая.

— Завтра в пять, — сказал он. — Я буду.

Элинор кивнула и поднялась к себе. Комната оказалась небольшой, но уютной. Узкая кровать с периной, окно, выходящее на горы. На подоконнике стоял глиняный горшочек с серебристыми цветами. Элинор села на кровать и глубоко вздохнула. День выдался длинным. Она подумала о внуках, о Лили, о доме. Сердце сжалось от тоски, но она быстро подавила это чувство. Она не могла ничего изменить. По крайней мере, пока.

Она разделась, натянула ночную рубашку и легла. Перина оказалась удивительно удобной. Из окна лился серебристый свет двух лун.

Элинор закрыла глаза. Завтра в пять утра. Кухня. Уроки. Новая жизнь. Она улыбнулась в темноте.

— Ну, держись, Драконий коготь, — прошептала она. — Бабушка Нора пришла наводить порядок.

И уснула. Без снов. Глубоким, спокойным сном человека, который наконец-то нашёл свой дом. Пусть даже этот дом находится в другом мире.

Глава 4

Элинор проснулась за пять минут до того, как прозвонил колокол. Она уже знала, что это значит — Лотти объяснила вчера вечером, когда Элинор спросила про странное сооружение на крыше: «Хозяин велит звонить в шесть утра, чтобы никто не проспал. Он говорит, дисциплина — залог хорошей кухни».

Старая привычка, выработанная десятилетиями работы в столовой, где опоздание на пять минут означало катастрофу. Элинор полежала немного, прислушиваясь к звукам просыпающейся таверны. Где-то внизу уже гремела посудой Грета. Слышался приглушённый голос Лотти. Пахло дымом из камина и свежезаваренным травяным отваром.

Элинор потянулась, с удовольствием ощущая, как молодое тело отзывается на движение легко, без привычной утренней скованности. Она всё ещё не привыкла к этому. Но начинала.

— Ладно, — сказала она сама себе. — День новый, дела старые. Погнали.

Она быстро умылась холодной водой, оделась и спустилась вниз.

В зале уже горел камин. Лотти протирала столы. Тобиас сидел в углу с кружкой отвара. Грета возилась на кухне.

Кайана в зале не было.

Элинор нахмурилась. Она же вчера чётко сказала: в пять утра. Дисциплина.

Она решительно направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, но не успела подняться и на три ступеньки, как входная дверь распахнулась. Кайан стоял на пороге — взлохмаченный, раскрасневшийся, с каплями росы на волосах. В руках он держал мешок.

— Доброе утро, — сказал он. — Прошу прощения. Ходил на свою птицеферму — проверить, всё ли в порядке. И заодно принёс свежие яйца для урока.

Элинор открыла рот, чтобы высказать всё, что она думает об опозданиях, но потом закрыла. Он не проспал. Он не забыл. Он работал.

— Ладно, — сказала она. — Прощено. Несите на кухню. И мойте руки. Тщательно.

Кайан кивнул и исчез.

На кухне Грета колдовала над котлом с кашей. Кайан стоял у разделочного стола и, следуя указанию, тщательно мыл руки. Вид у него был сосредоточенный.

— Хорошо, — сказала Элинор. — Начнём с самого простого. С основ.

Кайан выжидательно смотрел на неё.

— Картошка, — объявила Элинор, доставая из мешка несколько клубней. — Будем чистить.

Кайан моргнул.

— Чистить картошку?

— Это основа, — отрезала Элинор. — Если вы не умеете чистить картошку, вы не умеете готовить.

Она взяла нож и быстро очистила первый клубень. Кожура сходила тонкой лентой. Закончив, она протянула нож Кайану.

— Теперь вы. Медленно, аккуратно. Не торопитесь.

Кайан взял нож. Его большие руки выглядели неуклюже с этим маленьким инструментом. Он сделал первое движение. Кожура сошла вместе с добрым слоем мякоти.

Элинор вздохнула.

— Стоп. Смотрите ещё раз.

Она встала рядом, почти вплотную, и взяла его руку в свою. Его пальцы были горячими. Она поправила положение ножа, провела его рукой вдоль картофелины.

— Вот так. Плавно. Не давите.

Кайан замер. Элинор подняла глаза и встретилась с его взглядом. В янтарных зрачках плясало что-то странное. Она быстро отпустила его руку и отступила на шаг.

— Давайте. Пробуйте.

Он попробовал. На этот раз получилось лучше. Его уши слегка покраснели, но он сосредоточенно смотрел на картофелину.

— Уже лучше, — сказала Элинор. — Ещё пять штук.

— И это дракон? — раздался голос Греты из-за печи. — С таким ножом управиться не может.

— Грета, не отвлекайте ученика, — сказала Элинор.

— Ученик, ха, — проворчала Грета, помешивая кашу. — Полтора землекопа.

Кайан сделал вид, что не слышит. Элинор спрятала улыбку.

Урок затянулся. Кайан перечистил гору картошки, научился резать её тремя способами. Грета то и дело бросала язвительные замечания, но Элинор заметила, что она искоса поглядывает на Кайана с одобрением.

— На сегодня хватит, — объявила Элинор. — Теперь завтрак. А после — бульон.

За завтраком Лотти, как всегда, засыпала Элинор вопросами. Кайан сидел молча, но Элинор заметила, что он съел две порции каши — больше, чем обычно.

После завтрака они вернулись на кухню. Элинор показывала, как выбирать кости для бульона, как снимать пену, как добавлять овощи.

Они как раз заканчивали закладывать кости в котёл, когда Лотти влетела на кухню с круглыми глазами.

— Хозяин! Там посетитель из Столицы. Лорд Аллард Вэллс. И с ним охранники.

Кайан нахмурился. Его лицо, только что расслабленное, стало жёстким.

— Откуда вы знаете, что он едет? — спросил он.

— Тобиас получил письмо вчера вечером от знакомого из Столицы, — ответила Лотти. — «К вам выехал советник. Будьте наготове». Я думала, это шутка.

Кайан выругался сквозь зубы.

— Сидите здесь, — сказал он Элинор. — Я разберусь.

— Ещё чего, — фыркнула она, вытирая руки. — Я с вами.

Кайан хотел возразить, но передумал.

В зале стоял высокий худощавый мужчина в расшитом золотом камзоле. За его спиной маячили двое мрачных типов.

— Кайан Ир'Талаш, — произнёс лорд Вэллс мягким, вкрадчивым голосом. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Лорд Вэллс, — ответил Кайан холодно. — Не припомню, чтобы приглашал вас в гости.

— Я по делу. Имперская Канцелярия получила донесение из Инквизиции. О женщине из другого мира, которую вы взяли под свою защиту.

Он перевёл взгляд на Элинор.

— Это она?

— Моя невеста. Элинор Брайтвуд. Она под защитой Драконьего Права.

Лорд Вэллс усмехнулся.

— Я знаю про Драконье Право. Но межмировое перемещение подпадает под юрисдикцию лично Императора. А Император заинтересовался вашей невестой.

— Что ему нужно? — спросил Кайан.

— Аудиенция. Его Величество желает её видеть.

— Когда?

— Немедленно. Я уполномочен сопроводить госпожу Брайтвуд в Столицу.

— Она поедет только со мной, — отрезал Кайан. — Как жених и невеста. Согласно Драконьему Праву, я имею право сопровождать избранницу.

Лорд Вэллс прищурился.

— Хорошо. Вы оба отправитесь в Столицу. Завтра утром. Не пытайтесь бежать, Кайан.

Он развернулся и вышел.

Элинор перевела дыхание.

— Что это было?

— Император Эрдайна — коллекционер, — ответил Кайан. — Он собирает диковинки из других миров. Если он заинтересовался вами, он захочет посадить вас в золотую клетку.

— И что нам делать?

— Есть один выход. Мы должны пожениться до того, как предстанем перед Императором. Не фиктивно. По-настоящему. С ритуалом. С драконьей клятвой. Тогда даже Император не сможет вас тронуть.