— Проверяю мхи на упругость, — проворчала она, отряхиваясь. — Для диссертации. Которая ещё не начата. Учёным нужны полевые испытания. И хорошие новости: мох сдал.

На шестой день она, пытаясь перешагнуть через ручей, оступилась и наступила прямо в воду. Сапог промок насквозь. Кайан вздохнул, развёл костёр и молча протянул ей свои запасные портянки. Элинор это одновременно раздражало и умиляло.

— И долго нам ещё топать? — спросила она, выжимая носок.

— К вечеру будем на месте, — ответил Кайан. — Если вы перестанете падать в каждую яму.

— Я не падаю! Я... изучаю местный рельеф. В исследовательских целях.

Кайан хмыкнул. Элинор показалось, что она услышала смешок, но, когда она посмотрела на него, его лицо оставалось всё таким же непроницаемым. Хотя уголки губ чуть-чуть подрагивали. Она шла за ним по тропе, старательно глядя под ноги, и вдруг споткнулась снова. Но на этот раз Кайан обернулся и подхватил её за локоть раньше, чем она успела упасть.

— Как вы... — начала Элинор.

— Драконье чутьё, — ответил он, не дав ей договорить. — Я слышу малейший шорох. И ваше дыхание меняется за секунду до того, как вы теряете равновесие.

— Полезный навык, — буркнула Элинор.

— С вами — необходимый, — парировал Кайан и пошёл дальше.

Дорога петляла через густой лес, который постепенно менялся. Фиолетовые листья уступали место тёмно-зелёным, почти чёрным. Деревья становились выше, массивнее, их стволы покрывал серебристый мох, слабо светящийся в сумерках. Воздух стал холоднее, в нём появился отчётливый привкус снега и чего-то терпкого. Где-то вдалеке, за кронами деревьев, угадывались очертания высоких, с заснеженными вершинами гор.

— Красиво, — выдохнула Элинор. — У нас такого не было.

Кайан на мгновение остановился и проследил за её взглядом.

— Северные горы, — сказал он. — Здесь жили мои предки.

В его голосе прозвучала такая тоска, что Элинор невольно поёжилась. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Моя мать умерла, когда мне было двенадцать, — вдруг тихо сказал Кайан. — Отец... не справился. Ушёл в пещеры и уснул. Навсегда. Я остался один.

Он замолчал и снова зашагал вперёд. Элинор не стала расспрашивать. Она просто молча пошла рядом, стараясь не спотыкаться. И, кажется, Кайан это оценил. Его плечи чуть расслабились, а шаг стал не таким напряжённым.

Таверна «Драконий коготь» появилась перед ними на закате седьмого дня. Она стояла на небольшом возвышении, словно вросшая в скалу. Двухэтажное здание из тёмного камня и почерневшего от времени дерева, с высокой крышей, крытой чем-то, напоминающим чешую. Из трубы вился дымок. В окнах горел тёплый, приветливый свет.

Элинор остановилась и глубоко вдохнула. Из приоткрытой двери доносился запах жареного мяса, свежего хлеба и трав. И вдруг что-то кольнуло в груди. Так пахло в доме её бабушки много лет назад, когда она приезжала на лето в деревню. Бабушка всегда топила печь дровами, пекла хлеб и добавляла в тесто чабрец. Элинор тогда казалось, что этот запах сама жизнь.

— Нравится? — спросил Кайан. В его голосе послышалась странная нотка не то гордость, не то тревога.

— Очень, — тихо ответила Элинор. И только потом добавила: — Уютно. И пахнет вкусно.

Кайан удовлетворённо кивнул и толкнул дверь. Внутри таверна оказалась ещё уютнее, чем снаружи. Большой зал с массивными деревянными столами, каменный камин, в котором весело потрескивали дрова. На стенах висели старые гобелены с изображениями драконов. За одним из столов сидели двое: пожилой мужчина с седыми усами и молодая девушка с копной рыжих волос.

— Хозяин! — воскликнула девушка, вскакивая. — Вы вернулись! Грета сказала, что вас, наверное, инквизиторы схватили, а я говорила...

— Тихо, Лотти, — перебил Кайан, но без строгости. — Я не один.

Он посторонился, пропуская Элинор.

— Это Элинор Брайтвуд. Она повар. И... моя невеста.

Лотти открыла рот. Пожилой мужчина поперхнулся элем.

— Невеста? — переспросила Лотти шёпотом.

— Фиктивная, — быстро сказала Элинор. — Только ради документов. Никакой романтики. Чисто деловое соглашение.

Лотти перевела взгляд на Кайана. Тот кивнул. Но в её глазах загорелся тот самый огонёк, который Элинор уже научилась распознавать: Лотти не поверила ни на секунду.

— Ну-ну, — хмыкнул в усы пожилой мужчина, которого позже назвали Тобиасом. — Деловое соглашение. Как скажете, хозяин.

Из кухни выглянула полная женщина в переднике, окинула Элинор быстрым взглядом, фыркнула и скрылась обратно.

— А это Грета, — сказал Кайан. — Познакомитесь завтра. Она не любит шумных знакомств.

— А я — Лотти! — щебетала девушка, подбегая к Элинор. — Я здесь помогаю, и вообще я всё знаю про таверну, если что-то нужно спрашивайте! А вы правда из другого мира? А правда, что вы готовите лучше всех? А...

— Завтра, Лотти, — остановил её Кайан. — Дай человеку отдохнуть с дороги.

Он повернулся к Элинор:

— Пойдёмте, покажу вашу комнату. И кухню.

Кухня «Драконьего когтя» превзошла все её ожидания. Она была огромной. Две большие печи, сложенные из огнеупорного камня, несколько рабочих столов из тёмного, отполированного временем дерева, полки с горшочками специй, медные котлы всех размеров.

Элинор медленно прошла по кухне, касаясь пальцами столешниц. Она провела пальцем по гладкой, тёплой столешнице. В её заводской столовой доски были исцарапаны ножами, покрыты въевшейся грязью. Здесь было... как в ресторане, о котором она мечтала в молодости, но никогда не могла себе позволить. Она закрыла глаза и вдохнула. Медь, дерево, сушёные травы. Запах настоящей кухни, а не пожарки, где тушат подгоревшие котлеты.

— Это великолепно, — выдохнула она.

Кайан стоял в дверях и смотрел на неё.

— Для начала я приготовлю ужин, — сказала Элинор, закатывая рукава. — Просто чтобы понять, как работает ваша печь. А завтра начнём уроки.

— Я помогу.

— Нет. Сегодня вы зритель. Смотрите и учитесь.

Она решила приготовить то, что готовила сотни раз. Мясное рагу по-норски, простое, сытное, ароматное. И к нему пюре из корнеплодов, которые Кайан назвал «сладкими корешками», что-то среднее между репой и пастернаком, но с нежным ореховым привкусом.

Элинор двигалась по кухне легко и уверенно, словно провела здесь всю жизнь. Мясо нарезалось ровными кубиками. Лук шинковался тонкими полукольцами. Корнеплоды чистились быстро и аккуратно. Кайан не задавал вопросов, не комментировал. Просто смотрел. И впитывал.

Через час рагу было готово. Аромат стоял такой, что в кухню начали заглядывать любопытные носы. Сначала Лотти, делавшая вид, что ей срочно понадобилась кружка воды. Потом Тобиас, который якобы искал свою трубку. Потом Грета нахмуренная, но принюхивающаяся с явным интересом.

— Ужин через десять минут, — объявила Элинор.

Лотти радостно пискнула и умчалась.

Они сели за стол в опустевшем зале. Лотти едва не плакала от восторга. Тобиас кряхтел и качал головой. Грета попробовала первую ложку, помолчала, потом нахмурилась ещё сильнее.

— Перец перебил вкус мяса, — сказала она.

Элинор кивнула, соглашаясь.

— В следующий раз положу меньше.

Грета хмыкнула, но ложку не отложила. И съела всю порцию до конца. Кайан попробовал рагу и замер. Закрыл глаза. Медленно прожевал. Проглотил. И только потом открыл глаза и посмотрел на Элинор. В его взгляде горел не только восторг гурмана, но и что-то ещё. То, чему Элинор не решалась дать название.

— Это... невероятно, — сказал он тихо. — Завтра вы начнёте меня учить.

— Завтра, — кивнула Элинор. — В пять утра. На кухне. Опоздаете, будете чистить корнеплоды до вечера.

Кайан кивнул с серьёзным видом, словно она отдала приказ государственной важности. После ужина, когда все разошлись, Элинор и Кайан остались вдвоём у камина. Дрова догорали, отбрасывая на стены причудливые тени.

— Спасибо, — сказал Кайан. — За ужин. И за то, что согласились.

— Не за что. Это сделка. Вы меня защищаете — я вас учу.