Утро после приёма началось для Элинор странно поздно. Она продрала глаза, когда солнце уже вовсю сияло в окна их гостевых покоев, затопляя комнату тёплым золотистым светом. Первоначальной мыслью было: «Проспала! Кухня! Густав прикончит!». Она резко села на кровати и лишь позднее вспомнила: император лично приказал, чтобы сегодняшний день она отдыхала. «Вы заработали, госпожа Брайтвуд. Никакой кухни. Никаких кастрюль. Только передышку».

Элинор вздохнула и опять завалилась на подушки. Отдых. Какое удивительное, забытое слово. Она не отдыхала по-настоящему уже... она даже не могла припомнить, сколько лет. Может быть с тех пор, как пошла на пенсию. Но и тогда она не сидела без занятия — приходила на помощь соседям со стряпанием, пекла пироги для школьных ярмарок, нянчилась с внуками.

Она повернула голову и увидала на соседней подушке записку. Почерк был неровным, угловатым. Кайан видимо не привык много писать.

«Ушёл на кухню. Густав сообщил, что без вас я должен отрабатывать за двоих. Не скучайте. Возвращусь к обеду.»

Элинор усмехнулась и прижала записку к груди. Какой же он всё-таки... трогательный. Настоящий суровый полудракон, который ещё недавно бухтел и скрывался от целого мира, ныне оставлял ей романические записки. Мир определённо сошёл с ума. Но это было приятное безрассудство.

Она повалялась ещё чуток, упиваясь нечастым чувством тишины, а после все же встала. Отдых отдыхом, но целый день без занятия она вынести не могла. Необходимо было чем-то заняться. Может быть, пройтись по дворцу. Она до сих пор толком его не лицезрела — всё время коротала на кухне или в своих покоях. Или пойти в библиотеку, о коей сообщал Кайан. Почитать о местной истории, традициях, может быть, отыскать что-то о драконах и их магии.

Элинор оделась в простенькое платье, которое Лотти заботливо положила в вещи. Как же она тосковала по девочке, Грете, Тобиасу, по «Драконьему когтю», причесалась и вышла из комнаты.

Дворец днём пребывал совершенно иным, чем ночью или во время официальных приёмов. По коридорам сновали слуги с корзинами белья и подносами с едой. Где-то звучал хохот — кажется, молоденькие фрейлины обсуждали вчерашний приём. Стражники у дверей стояли навытяжку, но их лица были расслабленными, практически скучающими. Всегдашняя жизнь громадного механизма, каковым пребывал Императорский дворец.

Элинор ступала по коридорам, сама не ведая куда, просто-напросто упиваясь возможностью никуда не торопиться. Она разглядывала гобелены на стенах — сцены охоты, битв, коронаций. Останавливалась у окон, выходящих во внутренние дворы и сады. В одном из садов она заметила фонтан в виде дракона, из пасти которого лилась вода, и улыбнулась: интересно, Кайан видел этот фонтан? Что он о нём думает?

— Госпожа Брайтвуд!

Она обернулась. По коридору к ней спешил лорд Аллард Вэллс. Сегодня он был одет менее официально — тёмно-зелёный камзол без излишних украшений, простые кожаные сапоги. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало... волнение? Элинор не была уверена, но что-то в его взгляде было иначе.

— Лорд Вэллс, — она слегка поклонилась. — Доброе утро.

— Доброе, — он остановился перед ней, переводя дыхание. — Я искал вас. Вы не на кухне, что удивительно. Я уже начал думать, что вы там живёте.

— Его Величество дал мне выходной, — улыбнулась Элинор. — Сказал, что я заслужила отдых.

— Заслужили, — согласился Вэллс. — Вчерашний приём был... впечатляющим. Я многое видел в своей жизни, но, чтобы три посла из разных концов мира чуть не перессорились из-за права пригласить к себе повара — такого я ещё не встречал.

Элинор скромно пожала плечами.

— Еда объединяет людей. Я это давно поняла.

— Да, — задумчиво произнёс Вэллс. — Объединяет. И многое рассказывает о том, кто её готовит.

Он замолчал, словно собираясь с мыслями. Элинор терпеливо ждала. Она чувствовала, что он хочет сказать что-то важное.

— Госпожа Брайтвуд, — начал он наконец, — я хотел бы поговорить с вами. Наедине. Не здесь. В более... уединённом месте. Это касается вашего появления в нашем мире. И вашего... омоложения.

Элинор насторожилась. Она помнила, как Кайан предупреждал её, что никому в Столице нельзя доверять. Но лорд Вэллс за последние недели доказал, что он, по крайней мере, не враг. Мужчина помог с информацией о послах, искренне восхищался её кулинарией. И сейчас в его глазах Элианор видела не коварство, а беспокойство.

— Хорошо, — сказала она. — Куда пойдём?

— В библиотеку, — ответил Вэллс. — В это время там никого нет. И там есть... кое-что, что я хочу вам показать.

Библиотека Императорского дворца оказалась именно такой, какой Элинор её представляла: огромный зал с высоченными потолками, уставленный стеллажами, на которых теснились тысячи книг. Пахло старой бумагой, кожей переплётов и чем-то сладковатым — не то воском от свечей, не то какими-то магическими консервантами, предохраняющими книги от порчи. Свет проникал сквозь высокие стрельчатые окна, расчерчивая пол золотыми прямоугольниками.

Вэллс провёл её в дальний угол, где стоял массивный дубовый стол и несколько кресел. Убедившись, что поблизости никого нет, мужчина сел и жестом пригласил Элинор последовать примеру.

— То, что я вам расскажу, — начал он, понизив голос, — известно очень немногим. Я узнал это случайно, когда работал в Имперском Архиве много лет назад. И я не уверен, что должен рассказывать это вам. Но... вчерашний приём кое-что изменил. Я увидел вас. Настоящую. И я понял, что вы имеете право знать.

Элинор молчала, ожидая продолжения. Её сердце билось быстрее обычного.

— Ваше появление в нашем мире, — сказал Вэллс, — не было случайностью. И ваше омоложение — тоже.

Элинор нахмурилась.

— Что вы имеете в виду? Я поскользнулась в бассейне, ударилась головой и очнулась здесь. Какая тут может быть неслучайность?

Вэллс покачал головой.

— Межмировые порталы не открываются от удара головой о бортик бассейна, — сказал Вэллс. — Для этого нужна огромная магическая энергия. И кто-то — или что-то — направило эту энергию на вас. Вас перенесли сюда целенаправленно. И не просто перенесли — омолодили. Это работа магии очень высокого уровня. Древней магии. Драконьей магии.

Элинор почувствовала, как по спине пробежал холодок. Драконья магия. Как у Кайана. Как у его отца. Как у древних драконов, которые по легендам, спали в горах.

— Но зачем? — спросила она. — Кому это нужно? И почему я?

Вэллс достал из внутреннего кармана сложенный лист пергамента и развернул на столе. Это была копия какого-то древнего документа, исписанного рунами, которые Элинор не могла прочитать.

— Это фрагмент пророчества, — сказал Вэллс. — Очень старого. Ему не меньше тысячи лет. Оно было записано драконьими жрецами ещё до того, как драконы начали смешиваться с людьми. Я нашёл его в архиве десять лет назад и с тех пор пытался расшифровать. Полностью расшифровать удалось только недавно.

Он провёл пальцем по строчкам рун.

— Здесь говорится: «Когда два мира сойдутся в одной душе, прошлое станет настоящим, а мудрость веков обретёт юное тело, тогда придёт та, что накормит голодных, утешит страждущих и объединит враждующих. Она не будет владеть мечом, но оружием станет любовь, вложенная в пищу. Она не будет повелевать армиями, но за её столом сядут те, кто веками не мог сидеть рядом. И драконий род, угасающий, воспрянет через неё».

— Стойте, — Нора подняла руку, заставив Вэллса запнуться на полуслове. — Там в пророчестве не написано, что я должна родить дракона и спасти мир до обеда? У меня через час пироги в печи. Грета убьёт, если я пережгу.

— Это не регламент, — сухо ответил Вэллс. — Это пророчество. Его нельзя привязать к графику выпечки.

— Жаль. Я бы внесла его в план-график. Пункт первый: спасти мир. Пункт второй: не пересолить суп.

Она взяла пергамент, повертела в руках, прищурилась.

— Выглядит как рецепт борща, который моя бабушка писала, когда у неё дрожали руки. И орфография такая же древняя. «Палажыць бурак, пасаліць, малітва». Это точно не кулинарная книга?