— Элизабет! Моя дорогая… — в холле, где-то сверху раздался звенящий женский голос.
Я задрала быстро голову, заметив, как в спешке, громко стуча каблуками по ступенькам, с широкой улыбкой на лице, спускалась довольная миссис Браун. В одной руке она крепко сжимала телефон, а в другой — какой-то конверт, из которого выглядывал уголок бумаги. Ее короткая укладка весело подпрыгивала над плечами, а переливающиеся блестки на длинном платье в пол, искрились в свете люстры.
— Какая ты красивая... — пропела она.
Я сглотнула сухой ком в горле, ощущая, как пульс набатом стучит в моей тяжелой голове.
– Невероятная, — прошептала, глядя мне в глаза, когда вплотную подошла ко мне, обхватив мои дрожащие пальцы.
— Спасибо. — Силой выдавив из себя улыбку, я замерла, стараясь не потерять равновесие, когда ноги в каблуках чуть подкосились.
— Ты главное не волнуйся, у нас все под контролем!
— Хорошо, — кивнув несмело головой, я поджала сухие губы.
Вокруг нас суетились домработницы, гости, которые за последний час осыпали меня поздравлениями с ног до головы, оживленно переговаривались и смеялись на весь дом, создавая настоящую атмосферу веселья. Брауны устроили настоящий праздник перед нашей церемонией, пригласив всех своих друзей и знакомых к себе в гости.
Рядом с нами остановились двое мужчин, одетых в классические смокинги с аккуратно повязанными черными бабочками. Один из них, проходя мимо, с широкой улыбкой и ухоженной длинной бородой, поднял свой неполный бокал с шампанским и громко произнес:
— Поздравляю!
В этот момент по комнате раздался дружный смех и аплодисменты.
Я вежливо ответила ему улыбкой, провожая их спины пристальным взглядом, параллельно стараясь подавить угнетенное нарастающее чувство одиночества, которое неожиданно напало на меня в этот момент.
— Это партнеры Барона, — шепнула мне на ухо миссис Браун, и я лишь кивнула, не придавая значения ее словам. Мне было все равно. Я никого здесь не знала и, откровенно говоря, знакомиться тоже не горела особым желанием: не видела в этом смысла.
— А кстати там прошлые владельцы… — продолжила Люсьен, но я уже не слушала, услышав откуда-то в холле знакомую мне мелодию. Кажется, у кого-то звонил на телефон.
Я обернулась и, лишь спустя несколько минут, осознала, что это был МОЙ собственный рингтон.
— Ох, черт! Миссис Браун, прошу прощения! — воскликнула я, стремительно направляясь в другой конец комнаты и с облегчением выдыхая.
— Да мам! — крикнула я, поднимая трубку, одной рукой закрывая свободное ухо.
На протяжении всего этого шоу, чего единственного мне хотелось это закрыть уши руками и на мгновение остаться наедине со своими собственными мыслями.
— Ты как, тыковка? — раздался знакомый успокаивающий голос мамы, и я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. В этот момент ком в горле стал таким непробиваемым, что мне показалось, будто я вот-вот расплачусь.
— Не знаю, — выдавила из себя я, вздохнув, мысленно стараясь выстроить из кирпичей огромную стену, чтобы укрыться от любопытных взглядов.
Мама, почувствовав мою неуверенность, продолжила:
— Переживаешь?
— Не очень, — хохотнула я, стараясь скрыть грусть в голосе и отвлечься от навязчивых мыслей.
— Ты главное себя спросила на этот раз?..Этот человек точно твой? Ты уверена в нем?
В трубке повисло молчание.
Я медленно осела на диванчик, стоящий в углу в самой тени, и как будто беззвучно всхлипнула — уверенности не было ни в чем…
Я вздохнула.
Вокруг витал сладкий аромат цветов, которыми был щедро украшен весь дом, но даже этот благоухающий запах не мог заглушить ту внутреннюю тревогу, сжимающую мой желудок в тугой узел.
Каждая клеточка моего тела дрожала, словно кричала о том, что все это не мое…
Я здесь чужая. Не своя. Не настоящая.
— Все в порядке, дорогая? — снова спросила мама, и я почувствовала ее беспокойство даже сквозь экран.
— Да, — уверенно подтвердила я, хотя сама в это не верила.
— Ты ведь знаешь, что ты не одна? Мы все рядом…
Я зажмурилась, пытаясь удержать слезы, которые стремительно поднимались на глаза.
— Спасибо, мам… Люблю тебя, — осипшим голосом прошептала я, послав ей в телефон несколько воздушных поцелуев.
Вдруг телефон неожиданно начал гудеть от входящего звонка на второй линии, и рука задрожала от вибрации.
— Черт, мам, у меня вторая линия!
— Отключайся, скоро и так увидимся… Ты не бойся главное. Ты ведь знаешь, что изменить можно все, в любой момент, — добавила мама полушепотом.
— Конечно помню. До встречи, мам … — ответила я, дрожащими пальцами принимая следом звонок.
— Алло?
— Поздравляем! — взорвались в динамике радостные голоса.
— Ура! Ура! И еще раз ура! Поздравляем! — закричала Кейси, и я почувствовала, как волнение постепенно уходит. В трубке послышался незнакомый мужской хохот и звон бокалов параллельно с какой-то милой мелодией на фоне. — Мы ждем вас с нетерпением! Погода просто великолепная!
Я откинула голову назад, невольно заулыбавшись. Слабая, но за все это время искренняя улыбка впервые появилась на моих губах. Это было немного странно, но в душе понемногу зарождалась надежда на лучшее...
— Тут так красиво… Ты даже не представляешь! Я тебе завидую Элиз, ты такая, черт, счастливая!
«Счастливая …» — да кто бы говорил.
— Спасибо, девочки, — вздохнула, вздрогнув от очередного хлопка хлопушки.
Дом залился радостным смехом.
— Почему ты такая грустная? — раздался вкрадчивый голос подруги, и я растерялась...Неужели, это так отчетливо слышно?
— Все… в порядке... — помедлив, не слишком смело ответила я.
— Неправда, — неожиданно вмешалась Нора. Ее голос звучал резко и настойчиво. — Элизабет? Что случилось? — по ее тону как будто было ясно, что она что-то чувствовала изначально.
— Все хорошо… Правда...
— Понятно, она не может отпустить того козла, — проворчала Нора, скрипя зубами.
Я горько про себя усмехнулась. Она была права. Я его не отпустила. А после того, что я услышала сегодня, даже не знала, нужно ли это делать? И если нужно, то как это сделать?..
— Но Элиз… — начала было Кейси.
— Нет, дай сюда! — перебила ее Нора, кажется, вырвав из ее рук телефон. — Слушай внимательно, подруга. Если ты не уверена в своем выборе — пора что-то менять, пока не стало слишком поздно! Послушай, либо сейчас ты даешь шанс себе и ему. Либо же…
Твою ж мать!
Нора не успела закончить свою мысль, как мой телефон резко оборвал ее — отключился. Решил, что мне не нужно слышать ее слова, и настойчиво потребовал зарядку, как ни в чем не бывало. Он оставил меня разбираться с этим дерьмом в одиночку! Черт возьми!
Ненавижу.
Я вскочила на ноги, злобно смяв кулаки. Внезапный прилив сил придавал уверенности — казалось, я готова была встретить все, что угодно на этом чертовом свете. Но стоило мне подойти к зеркалу, как вся эта напускная бравада испарилась в воздухе… В отражении я увидела свои глаза — пустые, отстраненные, безжизненные, в которых не осталось ничего, кроме отблесков горьких слез, готовых вырваться наружу. Все это время я старательно делала вид, будто двигаюсь вперед, а на самом деле оставалась на том же месте…
Я провела годы в огромной яме лжи — своей собственной лжи.
Уперев указательный пальцем в зеркало, где блестел нежный нюдовый лак, я почему-то подумала, что отражение передо мной — это не я… Яркие алые губы и длинные стрелки на глазах — я всегда считала, что это не мое... Но мама Оливера, Джулия и визажист убедили меня, что мне это идет, а я… я просто сдалась. Я отшатнулась от зеркала, не узнавая ту, что смотрела на меня. Передо мной стояла невеста, но в ней не было ни радости, ни надежды… В ее глазах плескалась пугающая пустота. А я каким-то волшебным образом ощущала ее внутри себя.
Каждая деталь этого дня казалась мне очередным обманом: белоснежное платье, призванное символизировать счастье и начало чего-то нового, яркие улыбки окружающих и пожелания в вечной любви — все это звучало как зловещая шутка надо мной.
