— И где Оливер сейчас? — распознаю противные нотки возмущения в ее голосе, и медленно тяжело вздыхаю от четкого осознания действительности, случайно вспоминая ненужные подробности из глупой ссоры накануне.

Да, я опять умудрилась поругаться с Оливером из-за ерунды. В последнее время мы вдвоем не узнаем друг друга, заканчивая каждую нашу «обычную» беседу легким скандалом. Но когда как. И то же самое (уже четвертая ссора на недели) произошло вчера днем. Он неожиданно стал настаивать на том, что нам нужно сыграть свадьбу раньше нашего ориентировочно запланированного месяца, чтобы поскорее распрощаться с этой грудой ненужных проблем, а я возмутилась и сказала, что у меня даже еще нет свадебного платья, и носиться по магазинам, как ужаленная, собираясь за последнюю неделю, я не собираюсь.

Я искала отговорки во всем, как и везде видела сплошные минусы такого резкого порыва к женитьбе. Мне казалось, все происходит слишком быстро, и время летит с сумасшедшей скоростью, не позволяя во время опомнится и принять верное решение.

— Не знаю. Я не видела его со вчерашнего вечера.

— И спать ложилась одна?

— Да, — коротко ответила на выдохе. Уже начинала жалеть о том, что рассказала Норе своих проблемах в отношениях с двумя мужчинами, что загнали меня в угол.

— Подруга, если будешь вести себя как стерва, он сам от тебя и уйдет! — невесело усмехнулась на том проводе она, загремев посудой в трубку. А я, вдруг, не слыша ни ее, ни себя, поддавшись соблазну дурных мыслей и идей, на эмоциях выпалила:

— Может оно и к лучшему.

Чокнутая. Нет, реально, мне кажется, что со всем этим судьбоносными переворотом судьбы я поехала крышей!

До пронзающей, острой боли в ту же секунду прикусила язык зубами, зажимая ладонью себе рот. Всем сердцем я понадеялась, что никто ничего не услышал. Вот бы звук на это мгновение во всем мире полностью отключили, буквально секунда, и все!

— Элизабет, — окликает меня Нора и я растерянно подаю голос после того, как отсчитываю в голове пятнадцать секунд, для того, чтобы привести свое сознание в порядок. Только не это — я и вправду смогла это сказать вслух… — А если он не вернется? Что ты будешь делать тогда? Вот просто подумай! Оливера нет, его тоже. Ты опять одна и вокруг тебя одни безжалостные копии, подобные его внешности, но абсолютно с другим содержанием. Ты пропадешь, если заново позволишь себе утонуть в той яме, из которой тебя все вытаскивали год! — На самом деле два. — Одумайся наконец-то.

Я поджимаю под себя ноги, обессилено роняю голову на колени, содрогаясь от восстанавливающих воспоминаний в памяти, которые длинной цепочкой выстраиваются в ряд, окутывая меня с головой, как колючий плед. Все происходит настолько быстро, а картинки перед глазами летят так уверенно, что я начинаю заново ощущать себя в том потерянном состоянии, в котором была пару лет назад, на время отматывая время назад..

Целых два года я избавлялась от своих чувств: убегала, пряталась, закрывала глаза, оставляла все так, как есть. Надеялась, что пройдет само собой. Даже не представляла, как можно убить в себе любовь. Это казалось чем-то невозможным, а люди сумевшие перебороть это — сумасшедшими. Но, оказалось, закон любви слишком прост: после нее всегда приходит черед ненависти.

Мне было страшно просыпаться утром одной. Было страшно видеть как на календаре снова меняется число и месяц, а в моей жизни ничего. Я словно попала в замкнутый круг, где каждый день проживала один и тот же. Было страшно начинать жить. Начинать жить без него.

Я никогда не представляла, что может быть настолько тяжело, что ты даже не можешь думать. Твой мозг буквально отключают как бесполезную функцию, тратившую энергию. Ты не можешь идти, не можешь дальше мыслить и видеть. Твое будущее для тебя виднеется не то, что обрывками, ты его вообще не видишь.

Я думала, что по настоящему умру, если он не вернется. И как бы трагично это не прозвучало, но, он и вправду не вернулся.

Нора была права абсолютно во всем, и, вероятно, именно это меня и злило.

— Я… — не зная, как оправдать себя, раскрыв нараспашку рот, замолчала. Отрицать ее слов не было смысла, а как выгородить себя я еще не нашла момента. — Нор, я правда… Ой! Мама звонит! Извини, я потом перезвоню тебе.

Не поверив такому везению, я сама лично только первые секунд десять, таращилась в экран с подозрением на сбой или ошибочно набранный номер. Не может же так везти в жизни.

Иконка с входящем видео-звонком от мамы выползла на экран, и я, услышав слова прощания от подруги, поспешила отключится и принять звонок, приведя в порядок хотя бы волосы.

— Да, мам? Привет! — на автомате, четко говорю я в микрофон, зная, что мама не любит, когда я мямлю.

На экране появляется яркая картинка меня, а следом сразу мамы. Еще пару минут прогрузок и соединения интернета мне хватает, чтобы выбрать нужную улыбку для предстоящего разговора и незаметное выражение лица, которое скрывает всю усталость по другую сторону.

— Привет, дорогая! Ты как? Не звонишь, не пишешь, новостей никаких не рассказываешь. — С напускной обидой заговорила она, и я поняла сразу, распознав весь мотив, — она звонила с целью узнать, когда у нас свадьба.

— Мам, мы еще не определились с датой. — Сразу отвечаю на ее невысказанный вопрос, расслабившись, но почувствовав странный укол совести, когда слышу взволнованный вздох.

Ее серые глаза становятся больше в два раза, а лицо кажется бледнеет, теряя свой легкий естественный блеск и румянец.

— Как не определились, Элизабет? — тихо пробормотала мама, сливаясь с безмятежной тишиной. Она отпустила глаза к полу, наверно, не в силах смотреть на такую безответственную дочь в виде меня. А я дополнительно почувствовала как сердце предательски вздрогнуло, вместе с противной фразой в голове «не оправдала».

— Вот так, мам. — Отчеканила я и прикусила язык, чтобы не зареветь на взрыв в трубку, рассказывая о своем предательстве.

Невольно повисшее молчание пугало и напрягало, вынуждая слишком много думать и анализировать. Хотелось так многое рассказать, но будто не было подходящих слов. Я не знала что сказать и молчала. Чувствовала вину за то, что не чувствую ничего к Оливеру, и молчала… Как это вообще все произошло? Как Оливер сделал мне предложение, а я, ненормальная, согласилась?..Помню, это было обычное очередное свидание в шикарном ресторане с видом на ночной город, в котором мы ужинали каждые выходные. Мы встретились, чтобы отметить десять месяцев наших отношений, а под конец вечера я уже внезапно стала невестой. Скажите, что я больная? Не утруждайтесь, я это сама прекрасно знаю. Выходить замуж за человек, которого ты не знаешь даже года — приступ легкомысленной дурочки, которой я и являлась.

Он сказал, что, кажется, нашел все то, что так давно искал, а я про себя сказала, что он помогает мне забыть о Карстене. Конечно мама не одобрила мое новое поспешное желание выходить за едва знакомого человека снова, но я опять не послушала ее, потому что понимала, что уже поздно…

— Дорогая, — раздается взволнованный мамин голос, и я подпрыгиваю, лихорадочно начиная потирать предплечья от внезапного холода, хотя на улице светит солнце. — Что тебя волнует, моя девочка? Я слышу по голосу, ты чем-то расстроена…

Я расстроена жизнью, мам.

На ум ничего не приходит более логичного, что я могу ответить ей на такой вопрос, и, поэтому, прикрыв наполовину веки, делаю успокаивающий вдох через нос, коротко и четко поясняя, как маме, так и самой себе:

— Мам, я боюсь сделать неправильный выбор.

«Ты его уже сделала пять лет назад» — рассерженно отвечает мне мое подсознание в эту же минуту, отвешивая невидимую звонкую пощечину.

От признания этих слов становится невыносимо плохо и тяжело на душе. Не выплаканные слезы начинают разъедать глаза, размывая реальность, а не высказанные слова — душить. Хочется кричать: громко, звонко, до боли в груди, до потери сознания, — но голоса словно нет. И сил тоже.