— Да? — поломанным голосом бормочу я, сильнее сжимая телефон на груди.

Только бы не видел. Только бы не видел. Только бы не видел…

— Мы приехали.

Я хлопаю глазами, фокусируя взгляд сперва на огромном здание, а после медленно поворачиваюсь к Оливеру, что обеспокоено вглядывается в мое испуганное лицо, и инстинктивно киваю несколько раз, выдавливая из себя улыбку. Но получилось не слишком естественно.

Оливер одаривает меня еще одним пронзительным взглядом и выходит из машины, а я спешу за ним, перед этим сделав пару глубоких вдохов и выдохов. Захлопывая дверь машины, оглядываюсь по сторонам, и чувствую, как земля резко уходит из под ног, захватывая дух.

Я стою на горе, возвышая над несколькими сотнями домов ниже. Вокруг меня царит спокойствие и тишина. Практически никакого шума. Где-то далеко слышится рев моторов машин, разъезжающих по жилому району, но они настолько кажутся незначимыми, когда видишь перед глазами открывающийся вид на океан…

Раскрыв рот от восхищения, я уставилась на огромное лазурное небо, что нависало надо мной, не успевая разглядеть все в округе. Всего один дом находился рядом, стоя чуть ниже родительского дома Оливера, а остальное неземное пространство принадлежало живописной природе: горы, деревья, океан, небо. Я готова была продать душу Дьяволу, лишь бы остаться тут на веки вечные.

— Элизабет! — звонкий женский визг режет слух, заставляя оторваться от любования и прервать момент упоения творческим экстазом, что уже въелся под кожу, отключив сознание.

Я повернула голову налево, откуда услышала голос, и увидела как мама Оливера уже поспешно спешила ко мне, раскинув руки в стороны. Встряхнув головой, вернула самообладание и, вылепив на губах более менее естественную улыбку, двинулась к ней.

Мама Оливера была женщиной пожилых лет, но очень умело скрывала свою старость под воздействием макияжов, ботоксов, филлеров и различных средств, которые предвещали продлению молодости еще на несколько лет. На ней был модный укороченный жакет желтого оттенка и прямого кроя, застегнутый на несколько пуговиц снизу, коричневые классические брюки с идеально выглаженными стрелками, и начищенные до блеска, лакированные черные лоферы. Волнистые волосы цвета «холодного блонда» до плеч развивались на ветру, а зеленые глаза блестели на солнце вместе с жемчугом на шее.

— Мой дорогая, невестка! Как же я соскучилась! — обрадовалась миссис Браун, зажимая меня в нежных объятиях.

— И я, Люсьен, не представляете как, — отвечая на ее объятия, неловко буркнула я, почувствовав приятный дорогой парфюм. Эта женщина безусловно пахла золотом и богатством.

— Пойдем, дорогая, — шустро подхватывая меня за руку, ведет к дому женщина, что-то непрерывно эмоционально болтая на ходу.

Я еле успеваю за ней, удивляясь, как в таком возрасте можно оставаться энергичной. Может она правда отыскала зелье у какого нибудь бразильского ученого для омоложения и оздоровления? Кто знает, что в головах у богатых, и что ими движет в стремление удовлетворения всех своих важных, на их счет, потребностей.

Стараясь не запутаться в собственных ногах, на ходу киваю головой, как хороший слушатель, в знак того, что очень сосредоточено вникаю в ее монолог о ужасной переменчивой погоде и плохой укладке.

Подняв взгляд к огромному дому, который больше напоминал замок из средневековья в готическом стиле, я беззвучно ахнула от восхищения и вздохнула. Дом имел целых три этажа, и был выполнен хорошо подобранными по цветовой гамме смесью коричневого и серого кирпича; а крыша была выложена графитово — синей черепицей. Перед арочным входом, нас встречали два льва из белого камня. По правую часть дома воздвигалась главная башня с заостренной крышей и с наконечником металлического силуэта петуха, а слева виднелись второстепенные башенки с бойницами. Дом скрывался под пышной зеленой листвой скрученных сосен, которые росли рядом, из-за чего сразу заметить многие детали издалека было видно очень плохо. С точки зрения своего архитектурного образования, я смело могла бы заявить, что готический стиль является одним из самых сложных, но оно того стоит — выглядит это эффектно и ужасно дорого.

Не сразу заметив Оливера с отцом — Бароном Брауном, я продолжала шагать под руку с его мамой, неосознанно качая головой и что-то изредка говоря, не отрывая глаз от дома. А когда резко остановилась и опустила взгляд, то встретилась с холодным, пронзительным взглядом голубых глаз мужчины, как у своего жениха.

— Добрый день, — несмело выдавила из себя я, наблюдая, как мужчина медленно расплывается в доброй улыбке.

— Добрый, — ответил мистер Браун, и махнул рукой, показывая всем следовать в дом за ним.

Отец Оливера всегда внушал мне неестественный страх, хотя ничего плохого сделать мне не намеревался. Он был солидным, занятым своим бизнесом мужчиной, про которого девчонки за спиной говорят «отличный папик». Умел одеваться со вкусом, и выглядел всегда на отлично благодаря своей принципиальной красотке — жене. Широкие плечи, подтянутая фигура. Он выглядел намного моложе чем его ровесники. По рассказам Оливера: его отец в прошлом был знатным, профессиональным спортсменом, помешанный на спортзале, как подлинный наркоман. Одновременно качал ноги на тренажере и разрабатывал новую концепцию, переговариваясь с помощниками по бизнесу. Если не обманывает память, он занимался строительством частных домов, и открыл несколько ресторанов в Чикаго. Но несчастный случай — травма коленного сустава — заставил его полноценно спохватится за ум и карьеру, перечеркнув спорт в своей жизни красным маркером.

— Ну, что, — зайдя внутрь дома, растирая ладони, бодро произнес Барон. — У нас все почти что готово, поэтому, молодожены, давайте наверх, разбирать быстро сумки, и ждем вас за столом. — притянув жену к себе за талию, мужчина странно посмотрел на меня с Оливером, словно представил в своем воображение нашу счастливую семью (которую даже я все еще не могла представить).

— Можете расположиться в любой понравившейся комнате на третьем этаже, — спохватилась его супруга, поглаживая мужа по груди.

Я переступила с ноги на ногу, глупо улыбаясь, и кинула взгляд на роскошную, хрустальную люстру из золота над головой, не спеша переводя взгляд на античную скульптуру «девушки с кувшином на плече», что встречала гостей у входа в углу, привлекая огромное внимание.

— Хорошо, мам, разберемся, — резко говорит Оливер и крепко хватает меня за запястье, утягивая за собой на длинную спиральную лестницу из темного дерева.

— Оливер, отпусти, пожалуйста, — мучительно простонав, жалобно протянула я, дергая рукой.

— Ой, Элиз, извини, — он быстро расцепил пальцы на руке, и я тут же начала растирать больное место другой ладонью. — Я задумался.

— О чем?

— Почему у тебя плохое настроение, — добавил он и посмотрел на меня, улыбнувшись уголками губ.

Я тяжело сглотнула, решив, что похоже он увидел фотографию в моем телефоне.

— Со мной все хорошо, — вру я, переступая сразу через две ступеньки, спеша за ним, и встраиваю дальнейший ход событий в голове, придумывая двадцать отговорок и историй о незнакомце с фото.

— Врешь.

— Нет! Оливер, — задыхаясь, останавливаюсь на первой ступени на третий этаж, и сгибаюсь в три погибели, жадно хватая воздух ртом.

— Ты беременна, Элизабет?

Оливер неожиданно останавливается и поворачивается ко мне. Прилив сил холодной волной обдало тело, от чего я через силу подняла голову и с округлившимися глазами, то ли от ужаса, то ли от страха, уставилась на него, не ощущая своего голоса.

Его «скромный» вопрос выбил меня из колеи не хуже чем трезвое утро после девичника.

— Что? Я прочитал в интернете. Переменчивость в настроение и вялость, как первые симптомы. — невозмутимо добавил он, а я почувствовала, как недавно съеденная еда желает выйти наружу.

— Оливер, будь аккуратен в том, что говоришь. — приложила ладонь ко рту, чувствуя спазм в животе, — я не беременна. И этого не может быть, — серьезно заявляю я, расправив плечи. — Я принимаю противозачаточные. Так, говорю на заметку.