История четырнадцатая, о том, как Благородный Дик побывал в заколдованном круге

Дик лежал на мягкой малахитовой лужайке под раскидистым дубом и жмурился от солнца. Время от времени приподнимал руку, и в его раскрытую ладонь тут же летело что-нибудь вкусненькое: очищенный орех, долька фрукта, сочная тяжелая ягода… На нижней ветке дерева рядами расселись птицы и белки. Стоило Дику подать знак, они хватали что-нибудь с расставленных на ветке тарелок и аккуратно бросали вниз, гостю лесной страны. Дик, лениво глянув одним глазом, отправлял угощение в рот. Юный бельчонок вздумал пошутить, бросил шишку. Дик машинально прикусил ее и, смеясь, щелчком запустил обратно, мимо проказника. Случайно попал в тарелку с орехами в сахарных лепестках. Она перевернулась и рухнула с ветки. Лакомство рассыпалось по траве.

— Ешьте теперь сами! — махнул рукой Дик. Белки и бурундуки крупными каплями рыже-полосатой смолы стекли по стволу и с визгом накинулись на угощение. Кроме них с дерева слетела стайка разноцветных пичуг.

— Это что такое? — перед Диком на поляне выросла высокая гибкая фигура. В бело-серебристом платье, с гривой длинных черных волос и со сверкающей над лбом жемчужной диадемой.

Так же проворно мелкие воришки брызнули врассыпную.

Лесная принцесса Меролинда дважды хлопнула в ладоши; перламутровая тарелка вернулась на ветку, надежно утвердилась там, наполнилась новыми лакомствами. Белки тем временем украдкой шныряли вокруг, утаскивая, то один, то другой орех.

— Сам разрешил, — сказал Дик.

— О чем ты думаешь, лёжа здесь, если я давно тебя жду? — сердито спросила крестная. — Я приготовила отличное лекарство для заживления ран.

Дик точно так же требовательно раскрыл ладонь, даже не собираясь вставать.

— Не принесу! — отрезала лесная принцесса. — Позволь лучшему лекарю моей страны позаботиться о тебе. Сам ты в этой тонкой науке ничего не смыслишь!

Дик пренебрежительно перекосил щеку и махнул рукой, обойдусь, мол.

— Вовсе не пустяки! — рассердилась Меролинда. — Ты рискуешь жизнью и получаешь раны чаще, чем другой, кого призвание не обязывает всех защищать! Ты бессмертен только условно. Будешь так тратиться, тебя надолго не хватит!

— Пусть, — вздохнул Дик. — Согласился остаться на пару дней при условии, что меня никто не тронет. Почему бы всем вашим лекарям не оставить меня в покое?

Меролинда умерила царственный тон и присела рядом с ним на траву.

— Я очень беспокоюсь о тебе, Дик. Всегда беспокоюсь, так же, как мои сестры. Но ты далеко не всегда с нами рядом. Мы не можем помочь в твоем нелегком пути. Хотя бы сейчас, позволь оказать тебе помощь, которая в моих силах.

— Всё, что мне требовалось, уже получил. Даже сверх того, — Дик старался не обидеть крестную отказом. Но соглашаться не собирался.

Меролинда терпеливо вздохнула.

— Почему? Ты самостоятельный человек, кто же спорит? Но зачем отказываться от помощи? Ты ведь даже не можешь встать, пока я не уйду. Чтобы я случайно не увидела твои плечи. По-моему, это ребячество. И глупость.

— Нет, — сказал Дик в небо. — Глупо отказываться от помощи, если она действительно нужна. Но ведь вас, госпожа, беспокоит не сегодняшний день, а будущее. То, что останутся шрамы. Хотите убрать их с помощью своих волшебных средств, а я не хочу.

— Почему?

Дик, лёжа, слегка пожал плечами, намекая, что жителям леса, весьма трепетно относящимся к собственной красоте, этого не понять.

— У рыцарей Братства Дороги странные понятия о приличиях, — пробормотала лесная принцесса.

— А ещё о вежливости, чести, жизненных ценностях и богатстве. Дальше.

— Ты идешь обедать? Или безнадежно перебил аппетит орехами и сухим вареньем?

— Ответ зависит от списка блюд, — томно откликнулся Дик голосом избалованного принца леса.

Меролинда рассмеялась, легонько потрепала его за волосы, сказала, что ждет за столом, и ушла. Дик со вздохом сел, проверил, не видна ли в самом деле на рубашке кровь от сотни длинных глубоких царапин, уже более-менее зарубцевавшихся, но покрывающих его спину, как панцирь. Набросил на плечи крутку и пошел обедать. По пути к тенистой полянке перед домом Меролинды, где стоял накрытый деревянный стол, Дик думал, что напрасно явился к лесной принцессе. Но, с другой стороны, здесь хорошо и спокойно. Пока крестная не начинала его пилить за легкомыслие и отсутствие всяких понятий о собственной безопасности.

Что ж, он знал, на что шел, появляясь перед ними в такой "раскраске", которой наградил его недавно один симпатичный принц. Чужими руками, с помощью палача. Что ж, это повод мешать Дику спокойно лежать под деревом?

Чувства крестных ему понять очень сложно. Дик радовался только тому, что Келлерлиса бы его вообще живьем съела, а младшую из Трех принцесс ещё вполне можно выдержать. Вот поэтому, три дня назад он не посмел остаться у Келлерлисы. Что бы ни говорили феи, а с чувством самосохранения у него пока всё в порядке!

*****

Даже без перехода, в любом лесу можно оказаться во владениях Келлерлисы, стоит только свернуть в нужную сторону.[1] Дик привел на порог крестной здоровенную черную тигрицу, просил накормить ее и не выпускать из лесной страны некоторое время.

— Тебе самому больше ничего не нужно? — лесная принцесса пристально смотрела на гостя. — Даже чаю не выпьешь?

— Рад видеть тебя, — сдержанно откликнулся Дик. — Но у меня есть ещё две крестные. В этот раз хочу навестить Меролинду. Где ее искать?

— Скорее всего, в изумрудной дубраве, на границе гор и болот, — Келлерлиса прошлась взглядом по наглухо сросшейся на груди ластиковой куртке. — Ближайший переход за озером, в двух поворотах отсюда. Передай моей сестрице привет.

— Непременно, — Дик поспешил к переходу.

Меролинда встретила его радостно и с преувеличенным удивлением. Лесное эхо явно донесло о грядущем визите.

— Я так рада тебя видеть, крестник! До нас доходят невероятные слухи о твоих приключениях! Сестрицу Келлерлису ты балуешь своим присутствием чаще, а нас с Феолиндой, бедных, совсем забыл! Признавайся, что такое случилось, что тебе срочно нужна новая рубашка?

— Откуда знаете, госпожа? — слегка отстранился Дик.

Прекрасная фея Соленого родника рассмеялась:

— Когда всё в порядке ты не застегнут под горло, как перед боем!

— Келлерлиса! — с досадой хмыкнул Дик. — Успела предупредить!

— Мы виделись в магическом зеркале, — весело призналась Меролинда. — И сестра велела непременно спросить об одежде, хотя я ничего в ваших тайнах не понимаю. Но теперь вижу, она угадала. Ты оставил здесь смену рубашек, потому что можешь заглянуть к нам в любой момент, через переход или напрямик. Мы надеялись, хоть так ты вынужден будешь иногда навещать своих крестных. А ты не являешься! Что же такое случилось? Не отдам, пока не узнаю!

— Нечестно, — с улыбкой заметил Дик. — Они мои. Если за хранение имущества требуете оплату, то предупреждайте заранее, свои вещи у вас бы не оставлял!

— Конечно, мы требуем плату! — подхватила Меролинда. — Кто не слышал о коварстве и жадности жителей леса! Вы что думали, рыцарь, Три великих принцессы нанимались сторожить ваше имущество даром? Новую рубашку получишь при одном условии: честно скажешь, сколько их уже сгорело на твоих плечах.

— Шесть. — Дик мечтательно вздохнул, вспоминая былую наивность: — Когда Трим купил мне костюм и принес целую дюжину рубашек, я никак не понимал, для чего так много? Вполне можно обойтись двумя, а если рядом есть вода, то надолго хватает одной. Трим на это ответил, что они "горят", поэтому меньше чем по дюжине редко кто покупает. Обычный комплект, которого с натяжкой хватает на полгода дороги.

— Но у тебя остались нетронутыми одиннадцать. Расскажи, где ты брал замену?

— Это уже второе условие! — воспротивился Дик. — Ладно… — он принялся старательно загибать пальцы, неприкрыто хвастаясь перед крестной: — Первая куплена на золотой самородок из сильварского поселения у реки. Они отблагодарили меня за то, что избавил их от соседства с драконом. Вторая — на компенсацию, когда меня выпустили из тюрьмы в Келлборе. После Огненного круга одежда не то что не сгорела, а вся стала как новенькая, можно ли это считать третьей?.. Одну пожаловала мне ее королевская милость принцесса Каталина, в честь спасения ее жизни… Ещё одну получил милостью его светлейшего высочества принца Велеслава за спасение его жизни. А последний спасенный отобрал у меня рубашку "на счастье"! Так что, не будь вынужден оставить в лесной стране одну хищную кошечку, снова бы выкрутился. Взял бы золотой из награбленного бандитами, только меня и видели!