Брату Дика в тот год ещё не было шестнадцати. Но на десять окрестных земель нет молодого рыцаря искуснее него в стрельбе из лука, в скачках верхом и в битве на тяжелых мечах. Для него стала большим горем невозможность поехать на войну вместе с отцом из-за того, что младший брат несовершеннолетний и нельзя его бросить. Повинуясь своему долгу, молодой рыцарь остался в замке и охранял земли от бандитских набегов. В свободные вечера, особенно долгие в холодную половину года, он только и делал, что рубился в оружейном зале, сотнями убивая воображаемых противников, вырастающих, как грибы, из песка пустыни. Если ему надоедало драться с механическим тренажером, он учил фехтованию своего младшего брата. И через некоторое время стал отдавать Дику предпочтение перед огромным железным чудищем, размахивающим сразу тремя мечами.

Через два года пришла весть, что отец их погиб, доблестно сражаясь за своего короля. Старший брат был в отчаянии. Он винил себя в этой смерти.

— Будь я там, этого бы никогда не случилось! А теперь не имею права даже отомстить за него! Проклятье! Почему тебе до сих пор не двенадцать[5]? Неужели не можешь расти быстрее?!

— Уезжай, — холодно сказал ему Дик, которого смерть отца потрясла не так сильно. Он давно этого ожидал, с того самого дня, как последний раз видел рыцаря в боевых доспехах, проезжающим на закате под аркой ворот. — Один справлюсь. Для этого мне достаточно лет.

— Я не то имел в виду, Дик, не обижайся. Но будь ты взрослым!..

— Мне и так хорошо! — Дику не хотелось отпускать брата. Он злился вдвойне оттого, что тому и на секунду не пришло в голову взять младшего с собой на войну. — Сказал уже: ты свободен. Если не нуждаюсь в твоем покровительстве (знаешь, что не нуждаюсь!), то зачем тебе торчать в замке, словно в тюрьме, когда ты его уже ненавидишь? Человек должен делать то, что он хочет.

— Рыцарь должен делать то, что велит ему долг!

— Разве долг и желание не могут совпадать?

— Не всегда, — улыбнулся новый хозяин замка. И это первый раз за долгих два года Дик видел на лице брата улыбку. — Ты еще слишком мал, чтобы понять это.

— Сражаться за короля и занять место отца, твой долг. В любом случае, я значу для тебя меньше этих двоих.

— Ты уверен, что можешь остаться один? — старший брат очень желал уступить этим доводам, но не смел преступить невидимую черту, точно так же, как Дик никогда не мог сделать шаг за границу отцовских владений.

— Да!!

Старший обреченно покачал головой.

И тогда, усмирив свою ярость, Дик предложил разыграть их дальнейшую судьбу на мечах[6].

— Если не сможешь победить меня в честном бою, значит, и никто из десяти окрестных земель не сможет. Ты ведь первый на всех турнирах. Уступить чужой силе мне тогда не грозит, если останусь один. Смогу защитить замок до твоего возвращения.

— А если ты проиграешь бой?

"В таком случае, поеду с тобой!"

Но вслух Дик сказал только:

— Посмотрим.

Братья отправились в оружейный зал замка. Выбрали себе мечи и прежде чем скрестить их, обменялись условиями поединка.

— Если не победишь меня в честном бою, ты свободен. Можешь принимать любые решения, как будто я совершеннолетний или меня вовсе нет. Обещаешь ли ты драться честно, не думая о своем дурацком чувстве долга и не щадя мою молодость?

— Нельзя так унижать чувство долга, тем более, на рыцарском поединке. Но, неважно, я даю слово. А сам обещаешь не пытаться удержать меня в замке, нарочно показав себя слабее в бою, чем ты есть на самом деле?

— Обещаю драться, как лев. Так зол сейчас, что это нетрудно выполнить.

— Ярость в бою может придавать силы, а может стать помехой. Держи свою ярость в крепкой узде, Дик. Обещаешь ли ты, в случае, если я уеду, хранить замок и честь нашего имени до моего возвращения, а в случае моей смерти…

— Нет! Даю слово хранить замок Пангир и честь нашего имени до твоего возвращения. Точка. Для меня и это слишком. В случае твоей смерти, сам стану хозяином замка, и тогда не можешь уже ничего мне приказывать!

— Хорошо. Но ведь ты понимаешь, у отца нет других наследников, кроме нас. А вскоре может не остаться никого, кроме тебя. Неужели наш род угаснет бесславно?.. У тебя нет ни малейшего понятия о рыцарском долге!

— Если тебя так волнует продолжение рода, зачем нам драться? — засмеялся Дик. — Оставайся и сам береги честь имени Пангиров. Меня это устраивает! А хочешь уехать, тогда сыграем!

Старший брат сокрушенно вздохнул:

— Тебе всё игра… Нет, я не такой легкомысленный и не откажусь от своего шанса. Я не могу ждать ещё два года!

— Конечно! Война может кончиться без тебя.

— Дик!! От этого поединка зависит моя дальнейшая жизнь. И твоя, кстати, тоже!

— Знаю, — Дик сжал зубы и поднял меч. — Упавший клинок считается поражением?

— Нет.

— Сломанный?

— Нет. Только чистая победа. Когда противнику больше некуда отступать. Защищайся!

Их мечи зазвенели. Бой длился долго, более часа. Несколько раз братья выбивали из рук друг у друга мечи, но поднимали их и продолжали сражение. Раз клинок в руке старшего брата треснул, осталась одна рукоятка. Взяли новый, он снова высекал искры: атака — защита, ложный выпад…

Отразив занесенный над головой меч, Дик поставил брату подножку. Когда тот упал навзничь, Дик коснулся его груди острием меча. Они оба тяжело дышали.

— Скажешь, нечестный прием?

— Отчего же. В бою всё честно, даже бросить песок в глаза. Это ведь не турнир, это битва насмерть.

— Значит, твоя жизнь и смерть в моей власти? Дальше!

— Ты победил. Я сдаюсь.

— Обещай передавать для меня известия с каждым караваном. И даже ещё чаще, если сможешь!

— Обещаю.

Дик подал ему руку, помогая подняться. Они вернулись в главный зал замка и ужинали в последний раз вместе. Наутро брат оседлал коня и уехал, чтобы присоединиться к армии короля на границе пустыни. Дик остался в замке один.

С тех пор, как сыновья подросли, в замке сэра Пангира совсем не бывали слуги из деревни. Заходила только кухарка и то, лишь в те дни, когда требовалось устроить праздничный пир. Дик вполне представлял, какое существование его ожидает. Все дни, если не бродил по окрестностям, он сидел на крыше замка или на башне, выглядывая гонцов с известиями или опасных чужаков. Там же в башне он читал книжки, туда брал с собой еду, иногда даже спал там.

Когда сезон дороги закрылся, наступили холода и налетели страшные ураганы. Дик зашел однажды в дом местного кузнеца. Сказал, что у него в замке закончились дрова, и просил немного угля. На самом деле, он не хотел уходить и снова сидеть один в пустом зале, где гуляли холодный ветер и эхо. Пока Дик рассказывал и узнавал новости, снаружи завыл ураган. Семья кузнеца, конечно, не отпустила хранителя замка, он остался у них ночевать. В другой раз Дик зашел будто бы в гости к многочисленной семье самых бедных своих крестьян, рассказать военные новости. И заметил, что на его взгляд, у них слишком холодно для грудных младенцев, даже в каменном замке теплее! Он предложил всей семье на зиму переселиться в замок. В обмен на то, что ему помогут по хозяйству, естественно.

Так шло время. Оно не бежало, а медленно тянулось, как застывший мед. Дик вполне понял чувства своего старшего брата. Теперь и он ненавидел эти серые стены, которые не мог покинуть лишь потому, что дал слово. Когда полная луна поднималась над башней или звезды горели особенно ярко, Дик хотел выть с тоски в своей комнате и грызть камни своего родового замка. Больше всего на свете он желал, чтобы война скорее закончилась. Но она продолжалась.

Дика нисколько не интересовали дела поместья. Из-за войны и высоких королевских налогов повсюду начался голод, и жители селений стали перебираться всё ближе и ближе в тень башен замков своих хозяев и покровителей. Дик постепенно роздал все замковые запасы хлеба и золота, а потом распродал из дому всё, до чего мог дотянуться и что представляло для ростовщиков хоть малейшую ценность. И он весьма сожалел, что, не являясь законным владельцем замка, не имеет прав распродавать земли.