[2] (прим. Лины) Сколько он их видел с тех пор! И так и не смог найти в войне хоть что-то красивое. Только одно исключение Дик признал: битва стихий при штурме Норладского замка произвела на него впечатление. Жуткое, но захватывающее зрелище. Потому, вероятно, что в этой битве не видно людей. В остальном, даже честные поединки Дик считает неизбежным и наименьшим злом. И мечтает, чтобы в них не было необходимости.

[3] (от составителя) Этот закон главенства смысла и духа над материей — ключевое отличие нормальных миров. Все пограничные состояния (вроде комы, тяжелых болезней и т. д., где есть мизерный шанс выжить, но всё-таки он есть) там решаются элементарно: что сильнее в человеке, покорность перед смертью или желание жить? В Мире-без-Чудес победить смерть волей к жизни и любовью ближних — чудо, там — абсолютная норма. Усилия затрачены одинаковые, но результат разный…

[4] (прим. Лины) Когда Дик пропал в Мире-без-Чудес, Келлерлиса первой забила тревогу. Меч стал холодным, но не тускнел. Он как бы истончился, как призрак и больше не отбрасывал тени. Потерял связь с хозяином. Она же первой узнала, когда Дик вернулся.

История седьмая, о том, как Благородный Дик не уступил дорогу маркграфу

В первый год, когда Дик только начал свои странствия, произошла, казалось бы, незначительная история. Но этот случай стал широко известен. Возможно, именно с него начались пересказы историй о рыцаре-мальчишке. Возможно, именно из-за этой истории почтенные родители запрещали своим детям слушать, а позже, читать, "все эти глупости об этом негодяе, который не уважает старших". И возможно, именно с той поры любой мальчишка, не желая называть свое настоящее имя, отвечал, что его зовут Дик. Прежде в этом звучал вызов, теперь это стало традицией, вызывающей улыбку, в которой таятся самые разные чувства.

А получилось всё так.

Дик никогда не выбирал дорогу специально. Он не шел непременно вслед за солнцем или вдоль реки, или по одной избранной тропе в лесу. Каждое мирное утро, просыпаясь, он чувствовал, что абсолютно свободен в выборе. Это радовало Дика, и он шел туда, куда ему хотелось в данный момент.

Пройдя вчера довольно долго по ровной лесной просеке, заночевав, уютно устроившись на подушке из мха, Дик утром свернул к реке. Умывшись и выстирав, как обычно, рубашку, он увидел на другой стороне реки замечательный плоский камень. Течение здесь очень медленное, но с коварными водоворотами у берегов, вода прозрачная, река широкая… в общем, Дику непременно захотелось узнать, что на той стороне?

Он, не раздумывая, прыгнул в воду, переплыл реку, держа направление на приглянувшуюся ему каменную глыбу. Развесил одежду сушиться и растянулся на солнышке. Камень и правда замечательный. Ровный, сухой, срезанный наискосок чисто, словно отрубленный гигантским мечом. По форме он напоминал покосившуюся наковальню с заостренным концом. Сверху, над головой Дика, верхушка камня поросла мхом, а в единственной трещине прятался огромный куст земляники. Дик, не глядя, на ощупь срывал сладкие ягоды и отправлял в рот. Потом лениво приоткрыл один глаз и повернулся, убеждаясь, что угощение закончилось.

Ещё немного позагорав в нежарких утренних лучах, он прыгнул в воду и развлекался, держась за толстую ветку, застрявшую между двумя камнями, и позволяя течению утащить себя в водоворот. В последний момент он подтягивался на руках, вырываясь из цепких объятий. Когда бороться с течением стало совсем трудно, Дик понял, что тренировку пора прекращать, иначе это плохо кончится. Вместо того, чтобы вылезти из воды, он несколько раз глубоко вдохнул, набрал в грудь побольше воздуха и нырнул головой в водоворот. Прошел его насквозь, вырвавшись возле самого дна, где хвостик водоворота становился тоненьким, и вынырнул метров на десять дальше от валуна.

Довольный собой, Дик вышел на берег и направился к камню.[1]

Но место уже заняли. Там, где недавно загорал мальчишка, на солнышке грелась небольшая змея. Она улыбнулась, глядя на Дика, и показала ему язык.

Пожав плечами, рыцарь решил уступить ей место. Оделся, натянул мягкие, как чулки, сапоги, присев на край камня и следя, чтобы тень не падала на змею. Костюм давно высох, а рубашка ещё немного влажная. Но на теле она сохла быстро, а в особенно жаркие дни приятно холодила плечи, если идти без куртки.

Уходя от реки, Дик заметил, что лес впереди светлеет. И вскоре он вышел на крестьянские поля и луга. Впереди на холме стоял высокий "тощий" замок с острыми башнями. Башен всего шесть. Это говорит о богатстве владельца. Возможно, не первого поколения хозяев, которые строили замок, но уж последующих, наверняка. Замок темный, в дымке на горизонте он казался фиолетовым. Холм хорошо укреплен и обкопан рвом. Чтобы наполнить его, специально отвели воды реки. Река текла от замка, плавно извиваясь, через поля, и где-то далеко соединялась с лесным руслом, знакомым Дику.

От замка вела широкая прямая дорога. В одном месте над рекой перекинут высокий деревянный мост. Почему Дик решил, что пастухи на том берегу добрее пастухов возле леса? Он не задавал себе вопроса, куда идти. Направился к тому стаду, которое видел далеко перед собой, а не к тому, что виднелось на холме слева. Надеялся добыть немного еды, узнать, чьи это владения, послушать новости.

Идти пришлось далеко, к тому же Дик должен перейти мост. Увидев на дороге ведущей от замка облако пыли, Дик замедлил шаги. Он думал спрятаться под мост и посмотреть, кто проедет. Но, разглядев, что всадник один, успокоился и пошел дальше. Мост не настолько узкий, чтобы не разминуться.

Копыта уже грохотали по доскам. Дик посторонился, держась правого края моста. Всадник проезжал слева. Не гонец, а вельможа в богатой одежде, с золотой цепью королевского ордена на груди. Похоже, он очень спешил, нахлестывая коня.

Поравнявшись с Диком, всадник и на него замахнулся плеткой:

— Прочь с дороги, мальчишка!

Гибкий язык змеи обвился вокруг руки странника. Дик перехватил плетку и так дернул на себя, что всадник едва не рухнул ему под ноги. Но свободной рукой успел схватиться за деревянные поручни моста и удержался. Конь встал поперек дороги.

Видя, что плетка висит на кисти вельможи, и вырвать ее не удастся, Дик отпустил рукоятку. Сделал шаг назад и взялся за меч.

— Что ты себе позволяешь, бродяга? — вельможа возмущенно выпрямился в седле и развернул коня. — Я тороплюсь! Дай проехать!

— Спешка — не повод настолько забывать о вежливости, — холодно ответил Дик, не уступая дороги.

— Да знаешь ли ты, кто я? Хозяин этого замка, маркграф Ростич! Ты на моей земле!

— Хозяин земель и замка, но не мой! — парировал Дик.

— Я прикажу переломать тебе все кости и содрать шкуру! — надрывался вельможа. Даже пастухи далекого стада заинтересовались, отчего это господин маркграф так спешил, а теперь вдруг встал, как вкопанный, посреди моста. Они не могли видеть за массивной фигурой всадника мальчишку, с которым разговаривал хозяин. — Прочь!

— Можете кричать, звать слуг, но не можете проехать, пока не позволю. У меня есть меч, это достаточное основание меня уважать. И у вас есть оружие… Спускайтесь. Сразимся, если желаете.

— У меня нет времени на беседы с тобой, щенок! Если бы я не спешил так на сбор к королю, ты бы познакомился с моей плеткой!

— Благодарю, мы уже знакомы. Дальше.

Маркграф зарычал, сжав кулаки и взывая к небесам в бессильной злобе. Конь от страха дернул в сторону, наткнулся на поручень моста, испугался и коротко заржал. Дик засмеялся, не разжимая губ.

— Собираетесь извиниться? — подсказал он. — Иначе не проедете. И король будет огорчен, не увидев вас.

— Что-о? — красное широкое лицо сморщилось, густые усы встали торчком, как бивни кабана. — Мне, маркграфу Ростичу, просить извинения у дорожной пыли, что ненароком задел ее? Тебе сколько лет?