*****

Смутно он помнил множество людей вокруг; кажется, мелькнуло бледное лицо Меролинды, и снова всё провалилось, на этот раз в темноту.

— Дик! Ты слышишь меня? Ди-ик!!

Он с удивлением открыл глаза и увидел сидящую у его постели Меролинду. Он в ее доме, в комнате, в которой он спал, пока гостил здесь. За плечом крестной Дик заметил высокого темноволосого человека в лесном костюме. Его голова почти касалась низкого потолка. Это муж лесной принцессы, Никколас, не имеющий отношения к принцам леса, повелитель горной стихии, монт. За открытой дверью внутри дома смутно угадывались ещё люди, но массивная фигура Никко, охраняла покой этого уголка.

— Живой? Как ты себя чувствуешь? — с участием поинтересовалась крестная.

Дик прислушался к себе. Никакого действия яда он больше не ощущал. Только легкую слабость, как всегда бывает после потери сознания.

— Нормально, — от хотел встать.

Руки заботливой хозяйки дома удержали его.

— Никко, дорогой, — оглянулась она к мужу. — Оставь нас на минутку, пожалуйста. Я сейчас убью его, а потом приготовлю нам всем что-нибудь поесть.

Дверь за Никколасом закрылась. Меролинда обернулась к Дику, и глаза ее сверкнули отнюдь не нежной заботой:

— Где ты был?!! — она сильно встряхнула его за плечи.

— Больно же!

— Да что ты говоришь?! — нисколько не посочувствовала ему Меролинда. — Мы искали тебя двое суток! Где ты пропадал, негодяй?!

— В заколдованной круге! Что, не помнишь… разве не помните, госпожа, вы сами создали мне непроницаемую защиту. Вот и не могли увидеть меня.

— Не заговаривай мне зубы! Я убрала границу, как только вернулась домой и поняла, что ты куда-то пропал. Я немедленно отправила на поиски всех своих помощников, а когда они вернулись ни с чем, подняла народ. Отвечай, что это за шутки, Дик? Мне совсем не смешно!

Дик глубоко вздохнул, откинувшись на подушки. Крестная отпустила его сразу же, но не отходила, требуя ответа.

— Был там, где вы меня нашли, — хрипло ответил он. — Вряд ли мог передвигаться самостоятельно.

— Сегодня тебя нашли здесь, почти что в моем саду, на границе с болотным краем. Где ты прятался раньше? — Меролинда пыталась говорить спокойно, но в ее голосе клокотал гнев.

Дик медленно покачал головой:

— Не знаю. Ничего не помню с тех пор, как уснул.

— Где?

Дик отвел глаза и смотрел в потолок:

— Там… на болоте…

— Ах, ты всё-таки шастал в болотном крае? Дик, я же просила тебя! Как ребенок, честное слово… Сразу побежал именно туда, куда я запретила. Впрочем, а кто ты есть? Ты ведь знал, что это опасно. Знал? Отвечай!

— Знал, — улыбнулся Дик.

— Что тебя туда понесло?

Дик увидел, что куртка его висит на спинке стула, на котором боком устроилась лесная принцесса. Он дотянулся до кармана и раскрыл ладонь, показывая Меролинде трофей, извлеченный из болотного тайника. Сквозь пальцы полыхнули солнечные лучи, и камень снова стал светить мягко, не жаля глаза, словно накапливал новые силы.

— Ой, где ты его нашел, Дик? — Меролинда недоверчиво протянула руку и взяла камень.

— Там.

— Ты хоть знаешь, что это?

Он молча помотал головой. Меролинда засмеялась, глядя на Дика так, что казалось, вот-вот заплачет, так ей жаль глупого крестника.

— Это солнечный камень. Только благодаря ему в стране фей может царить вечное лето. Феолинда сказала, если потеряю его, больше я им не сестра. И она не шутила, ты знаешь старшую из нашей тройки! Спасибо. Значит, заколдованный круг действительно помог тебе?

— Да… — вздохнул Дик. — В первую очередь, понять, что никакие чары не спасут от приключений и беспокойства. Пробьются ко мне сквозь любую границу!

— Может, теперь объяснишь, что случилось?

— Не знаю. Меня укусила змея. Не мог сам выбраться из сердца болот, и помочь там некому. Заколдованный круг не пускал никого… пока ты… вы не сняли его, госпожа. Но это не объясняет, как снова очутился в ваших владениях, почему через двое суток? Разве что, действительно умер, граница пропала, и оказался там, куда рвался мысленно.[1]

— Келлерлиса рассказывала, что ты точно так же напугал ее, прежде чем перешел с ней на "ты". Думаю и нам пора оставить церемонии, Дик.

— Значит, точно умер.[2] Келлерлиса первая подняла тревогу?

— Да. Сказала, что ее гложет предчувствие.

Дик отвернул разорванную ткань на груди и рассматривал следы укуса. Пятно розовой опухоли исчезло, красные точки от зубов и ниточка пореза стали коричневыми.

— Пропала рубашка, — пожалел он. — Новую дашь?

— При одном условии…

— Нет. Слишком многим обязан лесу, но дольше остаться в гостях не могу. Завтра же в дорогу. Никко вернулся, я за тебя спокоен. Зачем болотные жители украли твой камень, как думаешь?

— У них не бывает суровой зимы, но нет вечного лета. В холодный сезон болота ещё мрачнее, чем сейчас. Наверное, украли из зависти. Чтобы вернуть позже, за выкуп: устроить им тоже теплые дни круглый год. А спрятали в тайник, чтобы мои помощники не нашли.

— Значит, войны не будет, но и вечного лета им не видать? Не заслужили. А знаешь, что они воруют твоих светлячков?

— Как? Кто посмел?

Дик усмехнулся искреннему возмущению феи.

— Болотницы. Из чего, думаешь, делаются блуждающие огоньки?

Меролинда ахнула, всплеснула руками и заявила, что уж этого так не оставит. Никко завтра же устроит болотному королю такой "жаркий денек", что болота не только оставят мысли о солнечном камне, но и вообще в край Солёных родников и на все территории Трех принцесс дорогу забудут!

— И зачем я только тебя послушала, Дик? — она снова вспомнила о заколдованном круге. — А если бы мы действительно нашли тебя слишком поздно?

— Не жалей. Я был счастлив. Недолго, зато до самой смерти, — он смущенно улыбнулся. — Наверное, мне нельзя прятаться от опасности. Получается только хуже.

— Идем обедать, Дик. По крайней мере, сегодня ты ещё у меня в гостях.

— Иду, с удовольствием. Только переоденусь.

Меролинда безнадежно вздохнула и вышла, прижав к груди теплый солнечный камень.

(конец истории)

__________________

[1] (прим. Лины) В науке такое "посмертное" перемещение между мирами называется "шаг Маленького Принца".

[2] (прим. Лины) Раньше я всё-таки думала, что Дик как-то сам добрался до дома феи в беспамятстве. Теперь совершенно точно знаю, что смерть застала его на болоте. Но пока смерть странника не направлена человеческой рукой, она "условна", то есть, не окончательна. Никакое животное или слепая стихия не способны полностью убить странника, но Дик об этом тогда не знал. Это узко-специальные знания и странники ими не слишком интересуются. Даже феи и злые духи, отлично зная условия собственного бессмертия, правила другой кровной принадлежности могут не знать.

Если бы не профессор Полночь, Дик, наверное, вообще этого бы не выучил. И всё равно часто забывал, не придавая этому большого значения. Сейчас помнит только из-за Мира-без-Чудес, потому что долго не мог вырваться оттуда. Это нельзя устроить самовольно, при трусливом самоубийстве перемещение никогда не срабатывает!

История пятнадцатая, о том, как дорого обошелся Благородный Дик одному жадному городу

В тот день стемнело очень рано. Из-за грозовых туч, закрывших небо на западе. Дорога ещё не просохла после вчерашнего дождя. Колеса повозок разбрызгивали грязь. Особенно унылым казался вечер из-за того, что людей по широкой дороге вдоль леса двигалось множество. Да, осень — время возвращения домой. Но и время первых холодов и туманов по утрам, время дождей и неласкового западного ветра. Надо успеть вернуться в свои края, пока он не сменился на северный.

Дик шел одним из последних в длинной веренице людей, заполнивших дорогу. Повозки торговцев и те, кто путешествует верхом, то и дело обгоняли его. Дик удивлялся, насколько грустное зрелище: люди, мечтающие укрыться от дождя, но не имеющие крыши над головой. Будто все они изгнанники и нет им нигде приюта, и ветер завывает, как стая голодных шакалов, норовя укусить их как можно сильнее. Вот странно: когда светит солнце, то чем больше народу, тем праздничнее кажется дорога. А стоит налететь серым тучам, и для одного странника это всего-навсего пасмурный осенний день, а когда людей так много, они выглядят мрачной похоронной процессией. Ведь так и есть. Близится конец сезона дорог. Уже осень. И эти люди, обреченно ждущие, когда их застигнет дождь, выглядят так же, как улетающие на юг птицы. От их вида сердце сжимается предчувствием зимы. Но стая людей, медленно ползущая домой, ещё печальнее. Ведь у них нет крыльев.