После обеда, когда никто уже не мог двигаться, кроме женщин, у которых почему-то всегда хватает сил ещё и убирать со стола после такого пиршества, компания в самом благодушном настроении устроилась в гостиной особняка Инчаков.

Хаттон, откинувшись на мягких подушках, снова задирал всех. Значит, находился в прекрасном настроении.

— Кстати, — вспомнил Дик. — Эрик, ты ведь так и не успел проверить, как срастается порез через куртку. Теперь и есть чем, — Дик похлопал по боку, где снова висели ножны Тореллинга.

"Дитя улицы" посмотрел на него с таким упреком, словно подобное поведение как раз самое неприличное.

— Будь ты в моей банде, — после долгой паузы мечтательно сказал Хаттон, — дал бы я тебе по шее за такой разговор…

— Дик, ты куда сейчас? — Филин пытался за сумрачным тоном скрыть грусть расставания.

— Куда поведет дорога. Рад, что у меня останутся не только неприятные воспоминания о Келлборе!

— А я не хочу оставаться в городе, — вздохнул Филин. — Как мне войти в ваше братство?

— Поговори с Августом. Или… сейчас ведь отпустят трактирщиков, ты должен знать кого-то из них. Это легко устроить. Но с нами очень опасно… С тобой младшие, ты не можешь их бросить. Тебе нужны люди, которые найдут вам постоянное жилье… У меня ведь этого нет.

— Да, Братство Дороги — сила! — Хаттон жевал виноград. Заталкивал в рот почти целую кисть сразу. — Не скажу, чтобы я так уж любил таких, как ты, Дик, но…

— А таких, как Бэсс? — засмеялись остальные.

— Да… В общем, с меня должок. Если смогу когда-нибудь отплатить, только скажи…

Дик прицельно взглянул на него.

— Хочешь, оплати прямо сейчас!

— Чем могу…

— А сделаешь?

Это выражение лица соседи по камере уже знали. Оно означало, что Дика посетила очень хитрая мысль.

— Ну… если только не встать на голову или пройтись на руках, — ответил Хаттон. — Для подобных трюков я сейчас слишком объелся.

— Ты умеешь?

— Могу. А какое условие?

— Отпусти свою банду. Кто они у тебя, воришки, попрошайки?

— Артисты все. Так просят монетки, чувствительных дам слеза прошибает. Ещё петь могут.

— Вот и освободи их из рабства.

— Ох, — недовольно скривился Хаттон, потирая ухо и явно сожалея о поспешном обещании. — И куда они денутся? Пропадут ведь… А мне на что жить?

— Собери из них цирк. Сам же говоришь, артисты!

— Как это? — Хаттон так и замер, держась за ухо, и выпрямился в кресле.

— Запросто. Купи себе хлыст, как у коменданта, и… — Дик засмеялся, остальные поддержали его. — Ты ведь любишь быть в центре внимания, Эрик. Будешь главным артистом… Хотя, нет, главной, разумеется, будет Бэсс!

— Это что ж, я смогу разъезжать по разным местам?.. Тоже стану одним из ваших?.. Вообще, это мысль… Бэсс, наверное бы понравилось наряжаться и выступать перед публикой.

— Я тоже хотел бы поступить в цирк, — размечтался Таська. — Только меня мама не пустит. Папа скоро вернется с войны, и они будут воспитывать меня вдвоем…

— А я мог бы, наверное, — медленно сказал Филин. — Меня никто не держит. И для малышей там нашлось бы место. А, хозяин?

— Ты серьезно, что ли? — почти испугался Хаттон.

— А ты нет? Пока есть деньги, можно начинать дело.

— Мне пора, — Дик положил на край стола восемь золотых из своей компенсации. — Не слишком хочется гулять по этому городу после захода солнца. Если не успею, ворота закроют.

— Уходишь? — огорчился Тасиль. — Что я скажу маме?

— Поцелуй ее за меня.

Дик сказал это Таське, но, обернувшись, многозначительно подмигнул Хаттону, повторяя просьбу и ему тоже.

— Прощай, рыцарь, — кивнул тот. Филин молча пожал руку Дику.

— Может, до свидания? [1]

Дик оставил компанию в гостиной и вышел на улицу. Снова, как и в первый раз, успел проскочить городские ворота Келлбора за миг до закрытия. Но на этот раз, сидя в сумерках на берегу реки и задумчиво болтая в воде пальцами, чтобы чувствовать течение, Дик верил, что ему действительно повезло.

(конец истории)

[1] (прим. Лины) Дик говорит, что не слишком всерьез подал Хаттону идею устроить бродячий цирк. Но "Цирк Хаттона" — стал одним из самых известных в истории. Легендарно известна и цирковая наездница — прекрасная Бэсс Морис, "Летящая королева". Как я понимаю, они с Эриком стали родоначальниками огромной цирковой династии.

Всегда меня мучил вопрос, что стало с Филиусом? И я долго смеялась, узнав, что вопреки своему скептическому и не самому веселому складу ума, Филин стал превосходным клоуном. Возможно даже, что это первый Рыжий клоун в истории, и его образ потом стал нарицательным.

Дик встречался с ними и с их потомками ещё не раз. Часто фургон циркачей выручал его, скрывая от погони. Однажды Дик даже довольно долго работал у Хаттона, показывая чудеса стрельбы в цель из лука и метания кинжалов. С тех пор он умеет жонглировать с закрытыми глазами.

История шестая, о путешествии Благородного Дика сквозь Огненный круг

Подвиги и приключения находили Дика сами, он не старался нарочно искать тех, кому требуется его защита. Как он и предполагал, отправляясь странствовать, достаточно всего лишь идти вперед и тебе встретится столько интересного, что и в самых смелых мечтах не представишь.

Первую неслучайную просьбу о помощи Дик получил ровно через месяц, считая с того дня, как Три принцессы вручили ему Тореллинг. И просьба пришла, как ни странно, из леса.

Дик сидел у костра, разогревая свой ужин. Сегодня он разминулся с большой королевской охотой. Настреляв дичи, а после напившись вина и до вечера буйно веселясь на лесной поляне, в точности как бандиты, а не как пристало благородным вельможам, охотники уехали, бросив недожаренное мясо прямо на вертелах. Дик раздул один из костров и выбрал себе очень сочную куропатку, не прожаренную, но достойную лучшей участи, чем остаться на поляне на пищу зверям. Другие круги углей Дик старательно засыпал землей, чтобы избежать лесного пожара.

Куропатка зажарилась на славу. Когда от нее осталось последнее крылышко, на ветку неподалеку села маленькая сизая птичка с ярким пятном на груди. Она так пристально приглядывалась к нему, что Дику стало неловко. Будто пичуга недовольна тем, что он грызет косточки другой птицы.

— Не убивал ее, между прочим, — на всякий случай объяснил Дик. — Хотя ничего в этом такого нет. Вот тебя нельзя есть, меня — нежелательно, хотя некоторые пробовали, а куропатку очень даже можно!

— Дик! — нежным голосом сказала птичка. — Я прошу тебя о помощи!

Рыцарь выронил крылышко куропатки в костер. А пичуга заговорила от имени его крестной, великой принцессы Келлерлисы.

— Лес в опасности. Приходи как можно скорее. Посланница укажет тебе переход. Скажи, что ищешь меня, и тебе откроют дорогу.

— Веди, — Дик встал. Быстро загасил костер и собрался в путь.

Птичка с яркой грудкой порхала перед ним. В сумерках раннего вечера Дик видел только это светлое пятнышко, как блуждающий огонек среди деревьев. Влетев под склонившийся аркой молодой клен, посланница пропала. Дик пошел за ней и очутился на поляне, которой только что не было. Похоже, тут солнце ещё не садилось. Дик не успел удивиться, как от ствола стройного дуба отделился высокий мужской силуэт и преградил ему путь.

— Кто ты и что тебе надо на границе лесной страны?

— По какому праву ты спрашиваешь? Граница для меня открыта, значит, могу здесь находиться, — ответил Дик.

— Я страж леса. Я затем и стою на границе, чтобы не пропускать чужаков. Сейчас у нас неспокойно, никто не может пройти границу без поручителя. И тебя не пущу, странник! Нам не надо незваных гостей!

— Меня пригласила госпожа Келлерлиса, — невозмутимо ответил Дик.

— А не врешь? — неприветливо смерил его взглядом страж леса.