— Кто ваш отец?

— Королевский лесничий. На войне он стал лучником, погиб в первый год. Ты правильно понял, что я дитя любви, а не плод прихоти богатого вельможи, которому приглянулась простушка. Но разве это имеет значение? Я знаю Холодина с детства. Он капризный, самолюбивый, избалованный и упрямый. Будь я даже настоящей принцессой, в случае отказа он мог бы решиться на похищение. Но насилие… принц слишком дорожит своей честью.

— Добиться от девушки формального согласия и избежать небесной кары довольно легко, — жестко объяснил Дик. — Достаточно пригрозить бедой ее близким, пообещать огромный выкуп, например, простить многовековой долг ее рода, или, в конце концов, пригрозить потерей жизни или красоты. Вы отдались бы ему сами.

— Никогда!

— Если он скажет, что повесит Берми, что возразите?

— Не говори так! — Тассина застонала, прижав руки к груди и раскачиваясь. Она признавала свое бессилие.

— С принцами спорить не принято, — Дик обращался к своим мыслям.

— Что же мне делать? — в отчаянии всхлипнула девушка.

— Соглашаться.

Тассина изумленно уставилась на него, но Дик не шутил.

— Я должна согласиться для виду, чтобы выиграть время? — Тассина видела, что надежда на спасение ускользает, рыцарь молчит и хмуро размышляет о чем-то недоступном ее пониманию.

— Нет. Скажите принцу, что согласны, и готовьтесь к свадьбе. Одно условие: как можно больше гостей, все родственники, все слуги, и поскорее. Лучше бы завтра.

— Но я не могу! Я лучше умру, чем выйду за Холодина!

Дик посмотрел на пышущее волнением лицо девушки и улыбнулся как человек, знающий цену таким словам. Перейдя на "ты", он успокаивающе сжал руку Тассины:

— Хочешь, чтобы все устроилось само собой, сделай, как я сказал. Где найти Берми? Надо поговорить с ним. Ты должна выйти замуж за принца. Иначе он не отстанет, поверь мне.

Дик оставил Тассину на сеновале в полной растерянности и отправился искать ее друга сердца.

*****

На следующий день в замке празднично звонили колокола. Дорожку к храму усыпали цветы, все жители окрестных селений собрались вокруг, чтобы приветствовать молодую пару. Близкая родня и самые верные слуги собрались в небольшом круглом храме и ждали, когда принц приведет сюда избранницу. Но самым первым храм навестил молодой странствующий рыцарь. Спросил, тут ли сегодня свадьба и что за пара будет венчаться?

— Наш принц Холодин берет себе в жены дочку вдовы Мейнер, маленькую Тасси.

— Благослови их Всевышний! Надеюсь, они любят друг друга?

Спрятав руки в широкие рукава черной мантии, священник пристально посмотрел на рыцаря с высоты своего роста и промолчал.

— У меня к вам большая просьба, — Дик понизил голос.

Священник быстро глянул по сторонам и опустил веки:

— Чем я смогу помочь, если они уже идут сюда? Это скорее дело таких, как вы, — он взглядом показал на ножны Тореллинга.

— Нет, всё только в ваших руках. Вы — свидетель. Посредник между людьми и Всевышним. Очень прошу, при обряде не опускайте никаких вопросов, даже если принц будет настаивать.

Высокий худой священник удивленно изогнул аркой правую бровь и стал казаться от этого ещё выше. Движением век он заверил просителя, что всё понял. Дик отступил в тень и смешался с первым рядом гостей, уже заполняющих храм. Только переступив порог, Тассина столкнулась с ним взглядом и смогла взять себя в руки. Невеста так дрожала, что казалось, на улице не жаркое солнце, а лютый зимний ветер, сбивающий с ног.

Деля храм на две половины, в воздухе возникла золотая арфа. В полу через каждые пять дюймов цепочкой вставлены зеркала, а в куполе над ними светились отверстия. Лучи, точно струны, воздвигли сияющую вертикальную решетку. Значит, солнце стоит прямо над храмом. Настало время венчания. На дневных службах под струнами солнца свечей не зажигали. Молодая пара прошла сквозь арфу и многие уверяли, что слышат звон ангельских колокольчиков: знак свыше.

Струны звучали на самом деле, в нише всегда стоял служка с лютней и давал несколько переборов, когда кто-либо проходил через центр храма. Все знали об этом, но каждый раз воспринимали звук солнечных струн как чудо.

Невеста шла в белом, по обычаю городов и замков, а не в цветном деревенском платье с колокольчиками. В короне из лилий. Ее яркие пушистые волосы окутывала легкая дымка вуали, но концы волос выбивались из-под кружевного края и блестели под солнцем. Под руку ее вел стройный черноволосый юноша в серо-стальной куртке-пурпуане с богато расшитым поясом, в узких бархатных штанах и мягких высоких сапогах. Платье невесты без шлейфа, зато, за ее женихом волочился длинный, расшитый королевскими гербами голубой плащ. Когда принц проходил мимо, все гости отлично могли рассмотреть выражение его лица, обычно со злым прищуром, но сейчас торжествующего. Кожа у принца отнюдь не изнежена, он охотно подставлял ее ветру и солнцу. А костюм жених явно подбирал под цвет глаз, таких же стальных и холодных. Его тонкий нос хищно загибался книзу. Узкие губы сложились в довольную улыбку победителя, которому вручают ключ от покоренного города.

Когда Тассина прошла сквозь лучи, она почувствовала, что решетка сомкнулась позади нее, отрезая все пути к отступлению. Справа от алтаря в нарядном платье стояла ее мать, впереди ждал священник, вокруг толпились гости. Где-то в толпе, она знала, наверняка стоит Берми, но Тасси его не видела. И даже не представляла, о чем думает ее любимый, чего ждет? Не выйдет ли сейчас вперед с натянутым луком и не потребует ли у принца уступить ему место перед алтарем?

— Мы сегодня собрались здесь, чтобы стать свидетелями священного союза, — как гром с неба ударил Тассину голос священника. — Светлый принц Холодин Тирсен, согласен ли ты взять в жены девицу Тассину Мейнер?

— Да, хочу, чтобы она стала моей женой, — твердо ответил принц.

— Согласен ли ты заботиться о ней, беречь и любить ее, обеспечивать ей пищу и кров, как подобает мужчине, который принимает на себя ответственность перед Богом за эту женщину?

— Да, согласен. Она ни в чем не будет нуждаться рядом со мной.

— Не было ли у тебя намерения взять в жены другую? Не связан ли ты клятвой, которую не можешь нарушить?

— Нет, я свободен, — это прозвучало с полным сознанием собственного величия и достоинства.

Священник слегка поклонился ему и задал тот же вопрос невесте:

— Согласна ли ты, Тассина Мейнер, стать женой принца Холодина?

В затянувшейся паузе послышался недовольный ропот гостей.

— Послушайте, это ведь и так ясно, — раздраженно сказал Холодин. — Иначе она не стояла бы здесь!

Священник не обращая на него внимания, ободряюще кивнул девушке.

— Тассина означает "Молчунья". Но всё-таки надо ответить.

— Согласна, — шепотом выдохнула невеста. Их пара сделала шаг вперед, к алтарю.

— Согласна ли ты уважать и любить своего мужа и стать верной помощницей во всех его начинаниях? Охранять ваш дом от внешних невзгод и внутренних ссор, как подобает женщине, взявшей на себя ответственность перед Богом за создание семьи?

— Да, я… постараюсь.

Они сделали ещё один шаг.

— Не отдала ли ты свое сердце кому-то другому, не связана ли ты клятвой верности с другим мужчиной?

— Это можно бы и пропустить, — недовольно заметил жених. — Мне нравится следующий шаг: "поцеловать невесту". Побыстрее, пожалуйста!

— Сын мой, на венчании ты не наследник этого королевства, а только мужчина, который с трепетом ждет ответа. И не указывай слуге того, кто выше тебя, как проводить обряд, — тихо, но властно заметил ему священник. — Отвечай, дочь моя, ты свободна? Ты можешь стать женой этого человека?

Тассина затравленно оглянулась, ища поддержки. Она увидела, что Дик шел следом за ними, и снова оказался рядом. Он кивнул. И невеста, глядя на свидетеля перед Всевышним расширенными глазами, в которых застыло недоверие к происходящему, напряженно кивнула в ответ на его вопрос.