В тот же миг дверь позади него с треском захлопнулась. В замке повернулся ключ. По углам, точно сквознячок, прошелестел тихий женский смех. Казалось, он двигался. Дик вертел головой, прислушиваясь к колебаниям воздуха, понимая, что он в ловушке. Из солнечного света против окна соткалась высокая стройная фигура, ничем не напоминающая сгорбленную старушку. Молодая дама с вьющимися черными волосами в темном платье и багряном плаще, украшенном золотым шитьем, выросла перед мальчишкой. Лицо разглядеть трудно, его скрывала густая тень. Только огромные глаза и жемчужная улыбка поблескивали, когда она заговорила.

— Я давно ждала тебя, мальчик. Но ты обманул меня! Не откликнулся, когда я звала тебя ночью, не пришел, когда приглашала днем, а явился нежданным. Но, главное, ты здесь! Добро пожаловать в мою крепость, рыцарь! Я — Моргана, дочь магии. Прибыла сюда из далеких северных земель, поблизости Альбиона. А кто ты?

— Дик. Пришел потому, что призвание велит мне вступаться за всех, нуждающихся в защите, особенно за детей. А вы похищаете их, причиняя горе семьям, заставляя жить в постоянном страхе, разлучая родных… Прошу вас прекратить бесчинства.

— Как ты сможешь мне помешать? — зубы Морганы снова блеснули сквозь тень.

— Прошу вас, — повторил Дик. — Но если недостаточно моей просьбы, ее подтвердит мой меч!

— Ты ребенок. Я не могу сражаться с детьми. А со взрослыми рыцарями у меня разговор короткий, — она величественно повела рукой в сторону полок уставленных черепами. — Тебе нравится моя коллекция?

— Как вам это удается? — нахмурился Дик.

— Побеждать мужчин?

— Нет, не перепутать такое количество комнат. И держать в порядке столько черепов. Вы ведь переезжаете с места на место, верно?

— Да, в Глинладских лесах я живу третий год. Это самое длительное пребывание на одном месте, какое я до сих пор могла позволить себе, — с удовольствием сообщила Моргана. — Рано или поздно люди догадывались, куда пропадают их детки, и тогда шли на приступ моего замка. Приходилось бросать всё и улетать прочь, прихватив самое ценное. А здесь хуторяне такие тихие и покладистые! Они готовы платить мне дань ещё сотню лет! Да, коллекция — моя гордость. Перевозить ее и устанавливать заново с годами не так легко. Но, видишь ли, мальчик Дик, я могу видеть лица на этих полках, а не только пустые кости. Я помню каждого…

— Такое внимание к сотням тех, кого вы убили? Удивительно! — сухо рассмеялся Дик. — Вы чувствительная особа, госпожа ведьма! Или их лица не дают вам спокойно спать по ночам, что вы стонете и летаете по всей округе?

— Глупый маленький мальчик, — мягко покачала головой ведьма. — Разве ты мог бы помнить в лицо все конфеты и яблоки, какие съел? Я помню каждого... Лица и голоса и последние слова, которые они говорили… потому что каждый из них клялся мне в вечной любви. И никто не солгал! Они все теперь навеки со мной! И последнее, что видели их глаза — я!

— Так поэтому вы убиваете только неженатых мужчин! Вам нужны те, чьи сердца свободны! — Дик обрадовался своей догадке, а колдунья нахмурилась. Этот приступ веселья ясно говорил, что в мальчишке нет страха, несмотря на то, сколько доказательств от предшественников, потерпевших неудачу в бою с ней, Моргана только что предъявила. Но следующий вопрос не понравился ей ещё больше.

— А что же дети? Не поддаются вашим чарам? В таком случае, госпожа, мне на роду написано победить вас! Если хотите знать, мое сердце тоже свободно. Но сам не из тех, что теряют голову от таких, как вы!

Колдунья внимательно смерила его взглядом, с сожалением вздохнула и отвернулась. Она подошла к смотровой площадке и устремила свой взор за окно.

— Едва ли ты заметил, но выйти отсюда ты сможешь только по моей воле. Ключ с другой стороны двери, я ведь всё-таки чародейка! Но зачем нам сражаться Дик? Я давно ищу того, кто бы устоял перед моими чарами, не испугался меня и, со временем, возможно, полюбил… Вдруг тебе на роду написано победить меня другим оружием, не мечом?..[2]

— Дальше, — потребовал Дик. Голос ведьмы странно действовал на него. Он знал, что опасность рядом, она внутри колдуньи, и казалось, она вот-вот покажет истинное лицо и даст ему возможность начать честный бой.

Но Моргана долго молчала и смотрела в даль за рекой. Дик видел, как по ее щеке вьется черная змейка локона.

— Ты можешь стать великим человеком, если останешься со мной. Я дам тебе власть над людьми и над миром.

— Зачем власть? Мне дороже свобода.

Моргана слегка повернула голову, но по-прежнему не смотрела на рыцаря.

— Ты рассуждаешь как ребенок, Дик. Настоящую свободу может дать только власть. Свобода, это ведь делать, что тебе хочется? А если ты не имеешь власти над другими людьми, они непременно будут мешать тебе жить, как ты хочешь. Ты мог бы занять высокое положение, достойное твоего ума и отваги.

— Но ради этого высокого положения, вы предлагаете отказаться от всего, что составляет нынешнего меня. Разве это свобода?

— Ты не желаешь расти, — мгновенно угадала Моргана и обернулась. Ее огромные глаза загорелись живым интересом. — Почему? Ведь положение взрослого даст тебе только привилегии. Больше уважения, больше силы… Если бы ты боялся ответственности, но нет… Почему, Дик?

— Мне это не нужно. Если послушаюсь вас, потерь для меня будет больше, чем приобретений. Я сейчас достаточно взрослый.

— Проверим. Посмотри на меня! — Дик и так не отводил глаз от ее лица, но колдунья по-особому цепко впилась взглядом в его зрачки, словно хотела выпить через них душу. — Я тебе нравлюсь?

— Не особенно, — холодно ответил Дик. — Ваши поступки не могут внушать мне уважение.

— Дурачок, кто говорит о поступках, — рассмеялась она. — Смотри на меня! Ты видишь мое лицо? Мою нежную кожу… мои глаза… мои волосы… мою белую шею… ты видишь, как я стройна, какие красивые у меня руки… какое на мне платье… Я нравлюсь тебе как женщина?

— Д-да, — с запинкой кивнул Дик. Моргана стояла теперь спиной к свету, ее волосы шевелись пышной короной, глаза чернели, как огромные арки входа в неведомую жуткую тьму.

По губам ведьмы скользнула недоверчивая улыбка:

— Ты, действительно, не ребенок. Но ты и не мужчина. Что мне делать с тобой? Убить или сделать рабом? Ты хочешь жить, Дик?

— Мне всё равно. Если вы прикажете, госпожа, буду жить. Если пожелаете, умру за вас, — он смотрел на высокую фигуру в багровом плаще с обожанием. Моргана протянула ему руку для поцелуя. Он упал на одно колено, как до него уже падали сотни рыцарей.

— Кто я для тебя? — колдунья добивалась полного повиновения.

— Госпожа и повелительница.

— Ты находишь меня красивой?

— Вы прекраснее всех на свете! — с жаром заверил Дик, глядя вверх.

— Что ты сделаешь, если я попрошу?

— Что угодно!

— Брось оружие…

Пояс с мечом отлетел в сторону.

— Стань на оба колена. Ты хотел бы оказаться в моих объятьях?

— Всем сердцем!

Тень колдуньи упала на Дика. Моргана приближалась, и по мере того как подходила вплотную, она росла и росла. Ее стройная белая шея качалась уже где-то под сводами потолка. Внезапно платье и мантия обвили фигуру колдуньи, как плотный кокон, и вместо багряных стали изумрудно-зелеными. Черные провалы глаз засветились желтым огнем, между губ появился раздвоенный язычок. Вытянувшись под потолок, гигантская змея стала падать на Дика с шипением, как водопад. Раскрыв пасть, она улыбалась и описывала мягкие круги, собираясь обвить его десятком колец.

Рыцарь застыл на коленях, уронив руки и восторженно глядя вверх. Но в тот миг, когда раздвоенный язычок почти коснулся его лба, в голове Дика лопнула нить, удерживающая его в подчинении. Строгий голос почти незнакомой девчонки сказал ему: "Берегись змеи!" — и внезапно Дик увидел змею, уже приоткрывшую пасть с ядовитыми клыками. Змея прямо над ним!

Он рванулся влево, кубарем прокатившись по ковру. Под действием чар Дик считал всё происходящее правильным, но всё-таки сознавал, что делает и помнил, куда бросил свой меч. Выхватив Тореллинг из ножен, он снизу рубанул по змее. Она с шипением расхохоталась: меч отлетел от ее чешуи, как соломинка.