— Но как же это! — принцесса подбежала и восхищенно схватила Дика за обе руки. — Это чудо!

— Знал, что вы спросите. Специально оставил, — Дик показал ей рану на руке, провел по ней ладонью, закрывая порез кожей куртки. Когда отнял пальцы, куртка оказалась совершенно цела. Он закатал рукав и провел по тому месту, где прежде была рана, стирая кровь. На коже остался след, словно царапина давно зажила. — Прошу простить. Чтобы вернуть приличный вид, пришлось извести тонну воды, — Дик на минутку скрылся за ширмой, вымыть руки. — Похоже, ваш лекарь до сих пор не имел дела с доспехами странников, иначе не стал бы попусту тратиться на бинты. Но всё равно признателен ему за помощь, так и передайте.

— Как ты себя чувствуешь? — Каталина не верила, что всё могло обойтись так легко. — Как же все ужасные раны?..

— Срослись. Пока отлично чувствую следы зубов дракона, но обычной жизни они теперь не помеха. Ваша милость исполнила мое желание. Изволите приказать мне что-нибудь?

— О, да! Я хочу знать твое имя. И хочу, чтобы ты был осторожнее. Присядь, это вовсе не оскорбит меня.

— Это сразу три желания, — слабо улыбнулся Дик. Он назвал себя и присел на край кровати. Каталина уселась рядом.

— Теперь снова твоя очередь, Дик. Чего ты хочешь?

— Честно говоря, не мешало бы поесть сыра или ещё чего-то молочного, а можно выпить красного вина. В моей крови ещё достаточно яда дракона. Надо его нейтрализовать.

— Я мигом прикажу принести! А ещё? Тебе нравится здесь? Это моя комната. Ты здесь полноправный хозяин. Мой папа король Мельхиор, мы в его летнем замке. Он шлет тебе благодарность за мое спасение и позже, как только будешь достаточно хорошо себя чувствовать, он хотел бы говорить с тобой лично. Он будет рад, если узнает, что тебе стало лучше. Мы очень боялись, что ты умрешь.

— Умер. Только не до конца, — беспечно сообщил Дик. — Со мной это бывает. Ваш магистр не ошибся, не велите отцу прогонять его, он хороший лекарь. У вас очень красивая и просторная комната и, наверное, весь замок не хуже. Но пока мой предел желаний, кроме еды, только новая рубашка. От прежней ничего не осталось, ткань не восстанавливается, только кожа.

— Это слишком простое желание, — засмеялась Каталина.

— Боюсь, выполнить его трудней, чем вы думаете, — скептически заметил Дик.

— Прикажу принести всё, что есть в замке, чтобы ты выбрал.

Пока принцесса убежала, Дику принесли еду. Сыр, ветчину, зелень, вино, свежие яйца, пироги, сладости и напитки… всё, чего только душа пожелает, но всего понемногу. Маленький восьмиугольный столик на одной ножке поставили возле кровати. Гость только покончил с трапезой, когда в комнате появилась вереница девушек-служанок. По знаку принцессы они складывали на постель всевозможные наряды и молча исчезали, как тени.

Отдельной стопкой легли разноцветные шелковые и батистовые сорочки. Там нашлись даже ярко-желтая и густо-фиолетовая, но Дик сразу просматривал только белые. И раздраженно отбрасывал в сторону.

— Всё не то. Неужели ни одной нормальной нет?

— Но это очень дорогая одежда. Почему тебе не подходит ни одна из них? — принцесса, правда, не понимала.

— Они с кружевами!

— А какая тебе нужна?

— Нормальная! Вроде этой, фиолетовой. Простая, с острым отложным воротником, без завязок. Белая.

— Почему непременно белая?

— Потому что самая яркая. Это вызов. И наряд смертника. Рыцарю всегда нужна готовность бросить или принять вызов. Нормальная рубашка та, в которой нет ничего лишнего, никаких глупых украшений, которые только мешают в бою.

— Чем же она отличается от одежды простолюдинов? — ужаснулась принцесса.

— Тем, что на рыцарских рубашках есть высокие прямые манжеты и никогда не бывает швов на плечах. Рукав кроят гораздо свободнее, чтобы не стеснял движений… И, разумеется, качество ткани… Выбирается та, что легко впитывает кровь и так же легко отстирывается. Иногда добавляют нить серебра, чтобы препятствовать заражению и нейтрализовать яд.

— О! — Каталина с почтением кивнула, обещав поискать сокровище.

— Лучше скажите, есть ли в замке королевские рыцари? У них должно найтись то, что нужно.

Когда принцесса ушла, Дик пренебрежительно покосился на роскошные королевские рубашки. На фоне яркого белоснежного атласа одна казалась сливочного оттенка, другая — голубого. Рубашки попроще, офицерские, и вовсе из такого грубого полотна, что казались серыми.

Всю стену перед Диком занимало огромное зеркало. Можно без подсказки угадать, что это комната принцессы. Шутки ради, Дик прикинул к груди фиолетовую шелковую блузу. Подумал, что теперь он похож на артиста с площади, посмеялся. Нашел на скамеечке возле окна свой меч и пристегнул ножны к поясу, чувствуя, что хотя всё болит, он снова во всеоружии и готов к любой битве.

Прибежала Каталина, невероятно гордая собой, и действительно принесла рыцарскую рубашку большого размера. То, что манжеты болтались, Дику без разницы. Он даже не верил в такую удачу. Примерил обновку, скрывшись в соседней комнатке. Вернулся очень довольный, сказав, что он вечный должник принцессы и спасение жизни по сравнению с этим подарком — пустяк.

— Сегодня папа устраивает вечером прием в твою честь, — сказала Каталина. — Он узнал, что твое здоровье поправилось. Но если для тебя это слишком рано, ты хочешь отдохнуть, я скажу…

— Не стоит откладывать, ваша милость. Вполне могу присутствовать на приеме. Но торжество должно идти в вашу честь. При чем же здесь я?

— Ты меня спас! Никто из всей свиты ничего не смог сделать! Да и наши рыцари… Дракон уже месяц угрожал похитить меня, если папа не будет платить ему дань. Король не может идти на такие недостойные сделки с драконами! Меня охраняли наши лучшие воины, прославленные на многих турнирах, но ты сам видел…

— Действительно отличился! — хмуро заметил Дик. — Не разгадать такой простой хитрости… Хуже, чем в первый раз!

— Сколько драконов ты уже победил?

— Этот — третий.

— О! — недоверчиво вымолвила принцесса. Ей казалось, Дик скромничает. И драконов на его счету десятки, если не сотни. — А сколько принцесс ты спас?

— Вы первая, — искренне засмеялся Дик, плохо представляя себя в качестве спасителя принцесс. — Сам не знаю, как получилось!

Каталина польщено умолкла. В этих словах она почему-то не усомнилась.

— Вечером на приеме ты должен выглядеть подобающим образом, как главное лицо торжества! Ты ведь не собираешься идти в этой темной… шкуре? — принцесса сдерживала отвращение, помня, что костюм на Дике, хотя и выглядит новеньким, но извлечен из мусорной корзины на кухне и восстановлен из лохмотьев. Она не подозревала, что в обиходе рыцарей кожаные доспехи действительно в шутку называют шкурой или второй кожей.

Дик улыбнулся:

— Именно собираюсь. Другой достойной одежды для меня нет.

— Но если я очень попрошу, — взмолилась принцесса. — Взгляни, здесь столько нарядов, выбери себе что-нибудь красивое, торжественное… Ради меня ты мог бы…

— Конечно, — Дик устало склонил голову и не поднял, понимая, что спорить напрасно: — Если ваша королевская милость прикажет, надену то, что угодно вам. Выбирайте. Надеюсь, увидев собственными глазами, насколько всё это не для меня, вы простите мое упрямство.

Принцесса захлопала в ладоши, предвкушая веселое развлечение.

— Попробуем вот этот, — она указала Дику на скромный по королевским меркам костюмчик, выбрав потемнее, думая, что ему это больше понравится.

Дик скрылся за ширмой, без малейшего почтения держа в охапке ворох атласных и бархатных тряпок с кружевами. Гораздо быстрее, чем ожидала принцесса, он появился снова. Прошел мимо нее и сердито встал перед зеркалом, отражающим его в полный рост. Оглянулся, держа одну руку на поясе.

— Ах, — принцесса прижала к щекам ладони.

На Дике красовался темно-синий придворный костюм, с очень узкими длинными штанами и пышным бархатным верхом, расклешенным в талии, расшитым серебряной клеткой на груди, с узкими рукавами, которые на плечах превращались в полосатые буфы, с проблесками светло-лилового атласа и серебра. Дополнял костюм круглый короткий плащ почти черной бархатной синевы сверху, на лазурной подкладке, кожаные башмаки с загнутыми носами и кружевной воротник.