Когда Дик развернулся, плащ-пелерина взлетел и закружился волнами, мягко обняв плечи хозяина. Дик перед зеркалом надел синий бархатный берет с драгоценной пряжкой, который держал в руках.

— Замечательно! Разве тебе не нравится?

— Нет, — Дик небрежно показал на зеркало как на свидетеля. — Это один из пажей вашей милости, но никак не я.

— И правда, ты выглядишь иначе… И пока не так роскошно, как мне хотелось бы, — задумчиво согласилась принцесса. — Попробуй надеть вот это. Этот костюм достоин принца!

Дик взял то, что ему указали, и с поклоном удалился за ширму. Теперь ждать пришлось дольше. Но терпение принцессы вознаградилось с лихвой. Увидев Дика, она снова не сдержала изумленный возглас:

— А ты, оказывается, такой красивый!

Дик сиял золотом. Верх костюма покроем похож на предыдущий, с таким же плащом и круглым воротником, только полностью золотой. Кружево воротника намного шире, трехслойным и украшенным жемчугом и алмазами. На груди вышит жесткий узор золотой сетки с вкраплением крупного жемчуга, напоминающий чешую кольчуги. Короткие штаны с атласными бантами под коленями дополняли чулки и богатые туфли на высоком каблуке, с золотыми пряжками.

— Неужели тебе не нравится? — огорчилась принцесса, видя, как на скулах Дика ходят мускулы, и в глазах его отнюдь не искры восторга.

— Это не я, — Дик даже не глянул на зеркало.

— А кто же?

— Один из людей, равных величием и богатством вашей королевской милости. Принц соседнего королевства или кто-то из ваших родственников.

— Да, этот костюм предназначался в подарок моему кузену. Но, думаю, тебе он идет больше. Дик, в чем дело? Повернись… Кажется, сшит точно по твоим меркам.

— Нет. Он мне чрезвычайно тесен. Вздохнуть не дает!

— Как хочешь, — рассердилась принцесса. — Тогда надень это! — топнув ногой, она в сердцах указала на одежду крестьянского мальчика, которую захватила на всякий случай, сама не зная, зачем.

Дик поклонился с терпеливой улыбкой.

Переодевшись и бросив как попало на кровать предыдущие золотые "доспехи", он вышел к зеркалу. Теперь он стоял босиком, в плохо отбеленной холщовой блузе без воротника, в длинных и свободных деревенских брюках, в жилетке и мягкой шапке из толстого коричневого сукна, узкие поля которой не пришиты, а растянуты на горячей форме. Дик поклонился, прижав шапку к груди и лихо надел ее.

Слишком хорошо чувствуя рубцы и ушибы, по своей воле он предпочел бы лежать неподвижно ещё суток трое. Но тело надо разрабатывать. В глубине души Дик даже благодарил принцессу за то, что она заставляет его столько двигаться ради этого дурацкого маскарада.

— Тебе нравится? — иронично спросила принцесса.

— А вашей милости?

— Нет. Ты похож на сына кухарки. Он работает в нашем саду.

— Вы правы. Это один из верных слуг вашей милости. Человек, который очень неловко чувствует себя во дворце и не привык прямо разговаривать со знатными особами. Мне такое смущение не к лицу.

— Не понимаю, — наконец призналась принцесса. — Ведь как тебя ни одень, в любом костюме, внутри, всё равно будешь ты!

— Внутри, — подтвердил Дик. — Но на мне будет совершенно чужая шкура. Маска. В которой меня никто не узнает. Ради шутки это возможно, но каждый день… Одежда должна соответствовать характеру человека и его роду занятий, а не вводить других в заблуждение. Это нечестно.

— Ну и как понять, где ты настоящий? — капризно спросила принцесса.

— Ваша милость, действительно желает знать?

— Да! Я приказываю тебе объяснить эту странность! Богатая одежда, мне кажется, ещё никому не вредила!

— Ладно, покажу.

Дик покосился на зеркало. Сбросил с себя чужую одежду, оставшись в одних темных плавках, которые сам купил в рыцарском магазине.

Принцесса снова ахнула. Но не оттого, что рыцарь стоял перед ней без одежды. Не так давно Каталину это не смущало. Она с большим любопытством рассматривала мальчишку, и по его осанке, широким плечам, хорошо развитым мускулам и свободе движений никак не могла представить, что это фигура ее ровесника. Нельзя сказать, чтобы на Дике теперь совсем ничего не было. Всю кожу покрывал ровный не очень темный загар, а поверх него, перекрещивались белые и красные шрамы. Несколько широких неровных полос на груди, и множество тонких ниток и точек, словно Дика плотно завернули в раскаленную сетку и от нее остались следы. Когда рана нанесена сквозь костюм и закрылась, благодаря ластиковой коже, шрам, обычно, не сохранялся и быстро сходил. Но от когтя или зуба дракона всё-таки оставалась нить, похожая на след ожога.

Дик показал на зеркало:

— Это я настоящий.

Он взял белую рубашку и брюки от рыцарского костюма. Одевшись, снова встал между принцессой и зеркалом.

— А это я наедине с собой, когда меня никто не видит и никто мне не угрожает. Или в окружении близких друзей, перед кем не слишком нужно соблюдать приличия. И таким же буду в плену, в окружении врагов, без меча и доспехов. И так же надеюсь выглядеть в день своей смерти, если не паду в бою. Потому что это самый обычный костюм для казни.

Принцесса внимательно слушала и смотрела во все глаза. Дик присел на кровати, натянул сапоги, заправив в них брюки, надел куртку и срастил шов, хотя обычно носил ее легкомысленно нараспашку. Застегнул на талии пояс с ножнами.

— А это, ваша милость, я в полных боевых доспехах. Таким буду на турнире или в бою. Сейчас я наиболее защищен. Обычно надеваю пояс и сапоги не сверху, а внутрь. Перед боем, прежде чем закрыть куртку, отстегиваю ножны меча, чтобы не мешали. То, что вы видите, — мой самый торжественный костюм, какой только возможен. Он соответствует моему званию, — Дик опустился на одно колено и прижал руку к груди, глядя в пол: — Сто раз прошу простить мою дерзость, но если я "оказывается такой красивый" только в парадном наряде, шитом золотом, то ваша королевская милость должна понять, почему для меня унизительно его носить. Тем более, это не упрек вашему кузену! — я в нем похож на ярмарочную обезьяну…

Дик кусал губы, чтобы не сказать ещё что-нибудь резкое и не рассердить принцессу окончательно. Но Каталина сделала ему знак встать.

— Я поняла. Теперь вижу, что такой ты, в самом деле, больше всего похож на себя. Но если одежда так много значит, то в наряде нищенки я, что, перестану быть дочерью короля?

— Вы останетесь собой, что бы ни случилось с вами или с вашим нарядом. Но в бедном платье окружающим очень трудно признать в вас дочь короля. Над вами могут смеяться, могут не верить вашим словам, вы будете постоянно доказывать, кто вы на самом деле и в конце концов взбеситесь… Простите! — Дик ниже склонил голову, мысленно ругая себя за прямоту выражений.

Принцесса не рассердилась. Она размышляла.

— Как же мне теперь сразу видеть, чего стоит человек, наряженный в шелка и золото? И какой наряд на самом деле подошел бы ему лучше всего? Пожалуй, тех, кого мне будут представлять, для начала я буду воображать без одежды…

Дик снова стукнул коленом об пол:

— Сжальтесь, принцесса! Если король узнает, кто подсказал вашей милости столь неподобающую идею, он меня точно убьет!

— Этого я не могу допустить, — принцесса ласково положила ладонь Дику на плечо, прося встать. — Хорошо, тогда буду представлять всех в самой простой одежде, вроде костюма смертника. Он ведь примерно одинаков для всех. Я хорошая ученица, Дик?

— Ваша милость так же умны, как и прекрасны.

— Значит, я тебе нравлюсь?

Дик пожал плечами, но спохватился и поспешно прибавил "да". И заверил, что Каталина в его глазах вполне соответствует званию дочери короля.

— А ты не хотел бы остаться, Дик? В нашем королевстве тоже найдется дело для рыцаря, зачем тебе уходить?

— Призвание странника не позволяет мне оставаться на одном месте.

— Но я тебе нравлюсь? — настойчиво повторила Каталина, глядя ему в глаза. — Возможно, через несколько лет ты захочешь вернуться и…

— Нет! — Дик осекся, чувствуя, что это прозвучало слишком резко. — Ваша милость предлагает высокую честь, которой я недостоин.