— Я люблю тебя. И всегда буду любить. Останься.

Тени вдавили свой последний приговор в самый костный мозг.

— Выбирай сейчас, Сальваторе. Либо останься и утонешь в преданности — в любви, поклонении, вечном плену славы. Либо вырви сердце из своей груди, отвергни любовь и восстань чудовищем. Ты не можешь получить и то, и другое.

Мою грудь свело судорогой. Рёбра натянулись так, словно сам этот выбор уже разрывал меня изнутри.

— Ты можешь остаться здесь, Сальваторе, и это никогда не закончится. Эта сладость. Это тепло. Это поклонение. В Яме Теней ты останешься навеки. Будешь есть, дышать, прикасаться, желать и быть любимым. Губы Амары всегда будут принадлежать тебе. Преданность Хелены никогда не поколеблется. Отец больше никогда не поднимет на тебя руку. Лазарус никогда тебя не оставит. Останься, и это станет твоей жизнью на всю вечность.

Но затем шёпот теней стал холоднее и рассёк эйфорию, словно клинок.

— Но если ты Вознесёшься… если покинешь эту Яму и вернёшься в мир людей, тебе придётся вырвать из себя любовь и желание. Ты должен вырвать сердце из своей груди и раздавить его в собственной ладони. Выжечь свой голод, свою тоску, свою любовь. Ты больше никогда не испытаешь этого. Никогда больше не почувствуешь этого тепла. Никогда больше не узнаешь желания так, как его знают другие люди.

Тепло начало угасать. Их прикосновения задрожали.

Мою грудь свело судорогой. Рёбра натянулись до боли. Слёзы обожгли глаза. Потому что я знал правду.

Если я останусь, то больше никогда не покину эту Яму.

Если уйду, то больше никогда не стану прежним.

Оба выбора означали смерть.

Но лишь один из них вёл к Вознесению.

Яма Теней пришла в движение.

Тени закружились, постепенно принимая очертания человека.

Меня.

Он стоял в дальнем конце Ямы — обнажённый, неподвижный, не мигая. Моё собственное отражение, сотканное из дыма и воспоминаний. Отблески огня скользили по его лицу, превращая глаза в две бездонные пустоты.

Шёпот прокатился по темноте — низкий, многоголосый. Казалось, сама Яма говорила сразу тысячей глоток.

— Сделай свой выбор, Сальваторе Лориан. Человек перед тобой — это всё, что осталось от тебя. Прими его… или навеки останься прикованным к тому, кем ты был.

У меня перехватило дыхание.

— Нет, — прошептал я, качая головой. — Нет… боги, пожалуйста…

Фигура заговорила моим голосом — тихим, умоляющим.

— Не надо, — сказал он, делая шаг ко мне. — Ты потеряешь всё.

Позади него снова ожили видения.

Плачущий голос Амары.

Отчаянный крик Хелены.

Глухая мольба моего отца.

И Лазарус — сломленный, шепчущий:

— Останься. Я люблю тебя. Останься.

Их голоса обвились вокруг меня, словно цепи, утягивая меня к жизни, которая мне больше не принадлежала.

Отражение медленно подняло дрожащую руку.

— Ты ещё можешь остаться человеком, — сказал он. Его лицо было моим. Лицом того мальчика, который когда-то молился о доброте. Лицом мужчины, который всё ещё хотел быть любимым.

Яма нетерпеливо зашипела. Воздух обжигал холодом.

Я шагнул вперёд. Мои руки дрожали, когда я потянулся к нему. Наши взгляды встретились — две пары глаз: одна смертного, другая обречённого.

— Прости, — сказал я, и мой голос был лишь тенью самого себя. — Ты не можешь пойти со мной.

Не дав ему ответить, я схватил его за горло и прижал ладонь к его груди. Под моей рукой поддалась плоть, один раз дрогнув в такт сердцу — человеческому и теневому одновременно, бившемуся в нас обоих.

Яма выдохнула. Этот звук был похож на шелест тысячи клинков, одновременно покидающих ножны.

Он успел прошептать лишь одно слово — «пожалуйста», — прежде чем я вырвал своё сердце.

Оно билось у меня в ладони — отчаянно, испуганно, живое. Последний отголосок моей человечности.

— Заберите его! — взревел я, поднимая сердце над головой. — Заберите всё, что от меня осталось! Если мне не суждено быть любимым, тогда позвольте мне принадлежать вам. Сделайте меня Лордом Тени!

Я раздавил своё сердце, и пепел просыпался сквозь мои пальцы, рассеявшись в воздухе.

Яма Теней взвыла не от ярости, а от торжества. Этот вой расколол сам мир. Видения рухнули, их лица исказились, сгнили и рассыпались, превратившись в визжащие тени, которые царапали стены, прежде чем исчезнуть, обратившись в прах.

Боль поглотила меня. В груди образовалась пустота, но крови не было. Эта рана была нанесена не плоти — она прожигала нечто гораздо более глубокое. Часть моей души.

Моя тень рухнула на колени и растворилась в чёрном дыму. Этот дым ринулся ко мне, вливаясь в рот, в вены, в лёгкие, пока всё моё тело не задрожало от огня.

Я чувствовал каждое мгновение своего перерождения, пока тьма вплеталась в мышцы, кости и костный мозг. Под моей кожей вспыхнули символы, раскалённые, словно тлеющие угли.

Моя тень отделилась от меня, опустилась передо мной на колени, словно зверь перед своим хозяином, а затем снова слилась с моим телом.

Когда я сделал вдох, изо рта вырвался чёрный дым.

Я опустил взгляд на свои руки — дрожащие, покрытые знаками, с венами, горевшими чернилами и светом. Я больше не чувствовал ни любви, ни сострадания, ни тепла. Всё исчезло — вырезанное из меня, обращённое в ничто.

Яма склонилась передо мной. Стены содрогались от огня и теней, земля трескалась у меня под ногами. Шёпот сменился. Смех превратился в благоговение, насмешка — в трепет, и тысячи голосов прогремели, словно одновременно разорвавшиеся цепи.

— Большинство людей страдают. Большинство людей истекают кровью. Большинство людей умирают. Но ты отдал нам больше. Ты отдал нам самого себя. Ты заслужил корону не как человек, а как чудовище.

Хор стал тише, глубже, проникая в самый костный мозг.

— Сальваторе Лориан. Ты заслужил своё место среди нас. Неважно, как сильно ты жаждал любви, неважно, насколько отчаянно нуждался в ней, — ты бросил её в огонь. Ты выбрал корону. Ты выбрал тени. Ты выбрал нас.

Эти слова пронзили меня, словно гвозди. Окончательно. Навеки.

— Теперь ты Лорд Тени. Могущественный. Недосягаемый. Всё, чего ты пожелаешь, станет твоим. Всё, о чём ты мечтаешь, ты сможешь воплотить. Мир склонится перед тобой, потому что цепи, сковывающие людей, больше не властны над тобой.

Я с трудом поднялся на ноги. На моей груди светились чёрные кольца. Глаза пылали, окружённые кольцами обсидианового пламени. Моё тело переродилось, став одновременно чудовищным и божественным.

Но внутри меня была лишь пустота. Тепло исчезло. Любовь, которую я успел почувствовать, — поцелуй Амары, желание Хелены, гордость моего отца, шёпот Лазаруса: «Я люблю тебя», — обратилась внутри меня в пепел.

Я Вознёсся. Не как сын. Не как брат. Не как возлюбленный.

А как один из них.

Лорд Тени.

ЛАЗАРУС

Тени вырвали меня из-за спины Сальваторе. Одно мгновение он был рядом — а в следующее исчез. Его крик разорвался в черноте, пока даже эхо не было поглощено.

Я боролся с тенями. Царапался, вырывался, задыхался воздухом, который вовсе не был воздухом. Тьма была живой, скользкой, извивающейся, словно гнездо змей, обвивавших мои руки и ноги, скользивших вокруг моей шеи, пока сердце не начало сбиваться с ритма. А потом она бросила меня вниз — словно труп, брошенный в могилу.

Я с силой ударился о землю. Под моими ладонями она пульсировала — тёплая, влажная, живая, словно плоть чего-то погребённого, но всё ещё дышащего. Запах крови и железа наполнил мои лёгкие. Я поднялся, дрожа всем телом, чувствуя, как тьма прижимается к моей коже так же близко, как собственное дыхание.

Тишина.

Ни Сальваторе. Ни стражников. Никого, кроме голосов, которые нашли меня.