— Мина Саттон?

Все мои надежды на то, что я ошиблась дверью, испаряются.

— Эм… да. Привет. Ты Патрик? Мы говорили по телефону о...

— Не-а, я Рэндалл, друг Патрика. Он сказал, что ты сегодня придёшь, вот я и решил тебя встретить. Он разрешил мне тут немного перекантоваться.

У меня неприятно покалывает в затылке.

— Правда? Он ничего не говорил о том, что в доме будет кто-то ещё.

— Да, всё получилось в последний момент. Меня выселили из квартиры, нужно было срочно найти, где пожить. Но не переживай, мешать тебе не буду.

Я делаю шаг назад. Улыбка Рэндалла говорит об обратном, ему бы как раз очень хотелось мне помешать.

— Проходи, — говорит он.

Я заглядываю мимо него в дом Розали, колеблясь.

И то, что я вижу, заставляет меня широко раскрыть глаза. Горы хлама возвышаются на каждой свободной поверхности, будто оживший эпизод «Собирателей». И чёрт возьми, Кейт была права — тут пахнет кошками. Такими, которых никогда не выпускают на улицу.

У меня холодеет в животе. Что это вообще такое? Я соглашалась распродать имущество, а не разбирать годы накопленного барахла.

Рэндалл перекатывает зубочистку между коренными зубами и ухмыляется.

— Пат оставил на кухне мешки для мусора. Надо сказать, работы у тебя тут непочатый край.

Я сглатываю. Господи. Это совсем не то, что я представляла. Ни Рэндалл, ни дом — вообще ничего.

— Думаю, произошла ошибка, — мой голос становится тонким, как нитка. — Я соглашалась на распродажу имущества, а не на сортировку мусора.

Рэндалл пожимает плечами. — А в чём разница?

Я снова заглядываю внутрь. В углу комнаты куча выброшенных крышек от бутылок осыпается на ковёр. На сломанном журнальном столике аквариум, зажатый между башнями газет, доверху заполнен разбитыми ракушками.

— Патрику нужна бригада уборщиков, а не я. Передай ему, что мне жаль, но это совсем не то, на что я соглашалась.

Я разворачиваюсь, молясь, чтобы Майкл ещё не уехал.

— Эй, ты куда? — пухлая рука Рэндалла сжимает меня за предплечье. — Ты не можешь просто уйти.

— Ещё как могу! — взвизгиваю я. — Отпусти меня!

Я пытаюсь вырваться, но я маленькая, а онсовсем нет.

— Нет, — в его голосе появляется отчаяние. — Пат решит, что я тебя спугнул, выгонит меня, и куда мне тогда идти?

— Не знаю. Может, тебе самому стоит взяться за эту работу.

По мышцам пробегает электричество, но сколько бы сил я ни вкладывала в попытку вырваться, хватка Рэндалла только крепнет.

— Да ладно, — ноет он. — Ты что, думаешь, я хочу разбирать весь этот хлам?

Паника нарастает. Я дёргаюсь сильнее, и в голове только одна мысль: Кейт была права, просто заподозрила не того человека, а тот, с кем мне стоило остаться в машине, уже, наверное...

Здесь.

В нос ударяет запах дождя. Майкл появляется будто из ниоткуда и резко дёргает меня к себе, освобождая. Он оттаскивает меня назад и встаёт между мной и домом так, словно собирается прикрыть меня от пули.

— Какого чёрта? — рычит он. — Она сказала отпустить её так громко, что я услышал из машины. Ты что творишь?

Рэндалл вскидывает руки.

— Эй, чувак, спокойно. Это твоя девушка? Я ничего такого не имел в виду, если что.

Майкл оскаливается. — То естьесли бы не это, ты бы что-то имел в виду?

Рэндалл замирает, растерянный.

— Эм… нет?

Рычание Майкла только усиливается, глаза вспыхивают, как угли. За последние три часа ничто не говорило о том, что в нём есть такая злость, но почему-то она меня совсем не пугает. Наоборот, я чувствую себя в безопасности.

Рэндалл выходит на крыльцо.

— Слушай, чувак, она же должна...

Майкл тычет в него пальцем.

— Если ты ещё раз к ней подойдёшь, я сделаю так, что эта зубочистка станет постоянной частью твоего лица.

Рэндалл отшатывается, явно не зная, что сказать.

Майкл стоит, тяжело дыша. Я подхожу и обхватываю его запястье. Его кулаки сжаты, мышцы на предплечьях выступают, как канаты.

— Пойдём, — говорю я. — Он того не стоит.

Он оборачивается ко мне, прядь волос падает ему на глаз. Моё сердце замирает. Чёрт, какой же он высокий.

Просто раньше я не стояла рядом с ним вот так. Так близко.

— Ты здесь не останешься, — глухо говорит он.

— Нет. Точно нет.

— Эй, — встревает Рэндалл. — А что мне сказать...

Майкл снова указывает на него.

— Мне всё равно. Просто уйди, чувак. Это не наша проблема.

Я не оглядываюсь, чтобы увидеть реакцию Рэндалла, но слышу, как захлопывается дверь, когда Майкл ведёт меня обратно к машине.

Мне бы выдохнуть с облегчением, но он останавливает меня у «Ауди» и смотрит так пристально, что я забываю, как дышать. Если раньше я называла его притягательным, то сейчас он становится чем-то совсем другим. Румянец от солнца на моих щеках и гул газонокосилки за квартал исчезают. Есть только я и он, этот незнакомец, который совсем не ощущается чужим, который без колебаний пришёл мне на помощь.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да. — Странно, но рядом с ним это правда. — Аты?

— Ну, я только что сказал мужику у его же дома, чтобы он отвалил от меня. — Он перекатывает плечи, будто пытаясь стряхнуть злость. — Для меня это ново. Отзывы пока противоречивые.

Я улыбаюсь уголком губ.

— Ты ещё сказал, что превратишь зубочистку в постоянную часть его лица. Если честно, я вообще не понимаю, что это значит.

— Я тоже. Но он выглядел так, будто сейчас обмочится, так что считаю это победой.

Я хихикаю. Звук выходит странный, тонкий, и я думаю — может, это нервы? Если да, то почему мне так спокойно?

Майкл бросает напряжённый взгляд на дом.

— Что это вообще за место? Ты говорила, что у тебя тут родственники, но когда тот парень схватил тебя, ты выглядела… напуганной. Ты ведь правда не его родственница?

— Нет. Моя двоюродная тётя умерла пару месяцев назад, и её внук нанял меня, чтобы я устроила аукцион её имущества. Только Патрик не сказал, что дом в таком состоянии. И что его друг будет жить со мной. Я должна былапровести тут месяц и заработать на билет. Но теперь… — Я запинаюсь, не находя слов.

— Ты про билет в Грецию? — уточняет он.

— Да. — Моё дыхание сбивается, когда мечта, к которой я была так близка, отдаляется. — У меня хватает денег, чтобы пожить в Афинах, но не хватает, чтобы туда добраться. И… Боже. Я понятия не имею, что теперь делать. Разве что написать Патрику и сказать, что эта работа мне не подходит.

Брови Майкла сходятся.

— Ну, тебе ведь нужен только билет, верно? — Он вытаскивает телефон из заднего кармана и начинает быстро печатать.

— Да, но… Что ты делаешь?

— Бронирую тебе рейс. Есть вылет из Си-Тэка сегодня в 23:11 с пересадкой в Хитроу. Подойдёт?

Мне кажется, что я сошла с ума. Илион.

— Что? Нет. Ты не можешь. Ты не можешь просто… купить мне билет.

— Почему?

— Ты меня даже не знаешь.

— Ещё как знаю. — Его пальцы замирают. Когда он поднимает глаза, в них вспыхивает что-то яростное. — И, кроме того, я не оставлю тебя здесь с этим парнем. И не позволю тебе попасть в ещё одну такую же ситуацию с каким-нибудь другим придурком.

— Убери телефон.

— Почему?

— Потому что… — Я судорожно ищу объяснение. — Я должназаработать. Грецию, всю эту поездку… Если я не добьюсь этого собственными силами, всё потеряет смысл.

Его челюсть напрягается, но в глазах вспыхивает уважение.

— Ну надо же. — Он убирает телефон. — Тогда какие у нас варианты?

Это «у нас» выбивает меня из колеи. Вся эта безумная, невероятная ситуация выбивает меня из колеи. За несколько часов этот человек заставил меня пересмотреть всю мою жизнь, и теперь я просто смотрю на него, пока он ждёт ответа.

— Я не понимаю, — говорю я.

— Что?

— Тебя. Я тебя не понимаю. Я едва знаю тебя, а ты возишь меня в поездки, спасаешь от агрессивных типов и пытаешься купить мне билет за границу. Всё, что говорили Сара и Брук, оказывается полной противоположностью правде.