Майлз поприветствовал меня, когда я сошла с платформы, и притянул прямо в свои объятия. — Я так чертовски горжусь тобой, Малолетка. Я думаю, у тебя появились новые поклонники, — сказал он, когда аплодисменты продолжились, заглушаемые возгласами Райли, к большому неудовольствию Кая.

— Это было потрясающе, — ответила я, сияя от прилива адреналина. — Я не могу дождаться, когда сделаю это снова.

Губы Майлза растянулись в коварной ухмылке. — А как насчет сейчас? Но не на этой сцене.

Бабочки бешено запорхали у меня в животе. — Правда?

— Кончено, — промурлыкал он, беря меня за руку и не давая возможности попрощаться с Каем и Райли, когда повел меня в комнату для подглядывания. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда мы вошли в темную комнату, а вокруг сцены уже собралась толпа людей, как мужчин, так и женщин.

Пустую сцену освещал прожектор, а посередине стоял единственный красный стул. Все мое тело гудело от предвкушения, когда толпа расступилась, позволяя нам пройти вперед, где Майлз втащил меня на приподнятую платформу.

— Хочешь передумать? — спросил он, слегка положив руки мне на бедра.

Мне не нужно было обдумывать свой ответ. — Нет, — прошептала я. — Я хочу этого. И я хочу этого с тобой.

Его глаза вспыхнули. — Повернись.

Я сделала, как было велено, повернувшись лицом к аудитории, и мой пульс участился, когда я обнаружила, что каждый человек наблюдает за нами. Между моих ног начала нарастать боль, и когда зубы Майлза царапнули чувствительную область моей шеи, мои соски сморщились.

Его руки скользнули с моих бедер к молнии на спине моего платья, и мучительно медленно он опустил ее, прежде чем развязать галстук, удерживающий воротник на месте. Как только узел ослабел, платье соскользнуло с моего тела, собираясь вокруг ног. У меня перехватило дыхание, сердце забилось быстрее, чем когда-либо прежде.

Майлз протянул руку и, найдя возбужденный сосок, поиграл с ним между пальцами, его член становился твердым, прижимаясь к моей заднице. — Посмотри, как они смотрят на тебя, Малолетка, — его теплое дыхание ласкало раковину моего уха, посылая дрожь по моей спине. — Посмотри, как им всем интересно, мокрая ли у тебя хорошенькая пизда. Может, покажем им? Может, покажем им, какая ты мокрая из-за меня?

Я прикусила губу, чтобы сдержать вырвавшийся стон, слова Майлза заводили меня сильнее, чем я уже была. Он усмехнулся мне на ухо, прежде чем подвести меня к стулу и усадить.

Стоя позади меня, он наклонился, продолжая шептать. — Раздвинь ноги. Покажи им свою блестящую киску.

У меня пересохло во рту, когда я раздвинула ноги, и скрытые тусклым светом вздохи и стоны незнакомых лиц эхом разносились по маленькой комнате, поражая меня до глубины души.

— Поиграй с собой, София, — приказал Майлз. — Покажи им, как ты доводишь себя до оргазма.

Я без колебаний провела рукой между ног, смахивая свои соки, прежде чем найти клитор.

Майлз

Она провела пальцем по своему клитору, прежде чем опустить руку и погрузить два пальца внутрь себя.

Черт, она выглядела потрясающе.

Что еще лучше, она была полностью моей.

Моя одежда внезапно показалась мне слишком тесной, и когда дыхание Софии участилось, я разделся, освобождая свой ноющий член. Обхватив его рукой, я заскользил вверх-вниз по своему стволу в такт ее движениям.

Знакомый прилив адреналина затопил мои вены. Я и не осознавал, как сильно скучал по выступлению на сцене, но теперь, когда София была на сцене со мной, это было в сто раз лучше, чем когда-либо с неназванными женщинами.

Я тоже был чертовски горд ею. Впервые выступая подобным образом, она не выказала ни капли нервозности, даже если и чувствовала их. Она была прирожденной исполнительницей, и у меня было предчувствие, что это то, к чему мы оба станем зависимыми.

Наблюдая за тем, как ее ноги начали напрягаться, я понял, что она близка к тому, чтобы довести себя до оргазма; чего я пока не был готов допустить. Подойдя к ней сбоку, я схватил руку, которой она играла со своим клитором, и поднес ее ко рту.

Предварительная сперма вытекла из кончика моего члена, когда я дочиста обсосал ее пальцы, ее карие голубые глаза встретились с моими, сияя только любовью.

Нуждаясь завладеть ее ртом, я рывком поставил ее на ноги, поймав, когда она покачнулась на каблуках. Я тоже не собирался их снимать; она выглядела чертовски сексуально, одетая только в серебряные туфли на шпильках.

Обхватив ладонями ее щеку, я прижался губами к ее губам, и ее язык встретился с моим с таким же пылом. Черт, я бы никогда не устал целовать ее.

Еще одно изменения. Я никогда раньше не целовал ни одну из женщин, которых трахал на сцене.

— Я хочу, чтобы этот рот обхватил мой член, пока я наслаждаюсь твоей киской, Малолетка. Ты сможешь с этим справиться? — спросил я, когда наконец отстранился.

— Да, — ответила она хриплым голосом.

Ухмыльнувшись, я потянул ее за собой на пол. У нас в шкафу хранилось всякое дерьмо для использования на сцене: секс-стулья, качели и скамейки, но я предпочел ими не пользоваться, решив дать толпе лучший обзор происходящего на сцене.

София ахнула, когда я лег на спину и притянул ее к себе, расположив так, чтобы ее влагалище было в нескольких дюймах от моего лица, а мой член — в нескольких дюймах от ее рта. Положив руки на ее ягодицы, я протянул руку и провел языком по всей длине ее щели, от клитора до ануса.

— О, черт, — простонала она, прежде чем опустить рот и взять меня в заднюю часть своего горла.

Она привыкла к моему пирсингу, зная, как далеко она может завести меня, прежде чем у нее сработает рвотный рефлекс. Мои яйца напряглись, когда она соскочила с моего члена и обвела языком мой кончик, прежде чем снова скользнуть вниз по моему стволу.

Изо всех сил стараясь сосредоточиться на ней, я попеременно водил языком по ее клитору и вонзал его в ее вход. Ее бедра терлись о мое лицо, ее соки размазывались по моему рту, носу и подбородку, а ее интенсивное сосание ослабевало по мере того, как я приближал ее к оргазму.

Я знал, как пристально за нами наблюдает толпа. Я чувствовал, как их взгляды прожигают нас, когда им интересно, какова она на вкус. Каков я на вкус. Это было то, о чем никто другой никогда не узнает.

Я пососал ее клитор губами, и ее голова откинулась назад, когда ее поглотил оргазм. Ее соки хлынули мне в рот, и я слизывал их, не желая тратить впустую ни капли ее сладкого нектара.

Мой член пульсировал, отчаянно требуя собственного освобождения, но я сдерживался. Пока.

Когда тело Софии перестало дрожать, она начала опускать рот, чтобы снова покрыть мою длину, но я похлопал ее по заднице, показывая, чтобы она двигалась. Она опустилась на колени, и я повернулся к ней лицом. — Я собираюсь предложить тебе два варианта, Малолетка. Тебе решать, с кем из них мы пойдем.

— Хорошо, — ответила она, и ее лицо осветилось любопытством.

Черт, мне нравился ее энтузиазм.

Я провел большим пальцем по ее припухшей нижней губе. — Я могу либо трахнуть твою киску и кончить в тебя, либо...

— Либо?

Я не смог сдержать коварной ухмылки, растянувшей мои губы. — Ты сосешь мой член, пока я не кончу. Но я не кончу тебе в глотку. Я разрисую им твое лицо.

В свете прожекторов она моргнула, взвешивая свое решение. — Я... я хочу, чтобы ты кончил мне на лицо, — сказала она, шокировав меня до чертиков. — Я хочу, чтобы ты заявил на меня права. Покажи всем здесь, что я принадлежу тебе.

Чёёёрт.

Не было абсолютно никакого способа, которым я мог бы продержаться долго, не извергнув свою порцию. Образа моей спермы, стекающей с ее лица, было достаточно, чтобы заставить меня взорваться прямо тогда.

Ухмыляясь, я поднялся на ноги, и она, не колеблясь, двинулась вперед, обхватив рукой основание моего члена, в то время как ее язычок высунулся, чтобы слизать предварительную сперму, сочащуюся с моего кончика.

Я откинул голову назад, когда она полностью взяла меня в рот, и мои руки нащупали ее волосы, мои пальцы запутались в них, чтобы удержать ее неподвижно. Мне нравилось, что София сосет мой член, но еще больше мне нравилось, когда я брал контроль в свои руки, и она позволяла мне трахать ее в горло, веря, что я не заставлю ее взять больше того, с чем она могла справиться.