Чёрт.

От первого удара я увернулась. От второго и третьего тоже. Ухмылка Пламенного стала чуть шире. Кончик посоха порхал слева, справа, слева, сверху… затем взорвался вдруг стеной жаркого света! Я, окутавшись в чешуйчатые доспехи силы, прошла пламя насквозь… и грудью встретила летящий вслед за огнём таран вод.

«У него две стихии!», — успела ещё подумать. И провалилась на дно.

В глазах двоилось. Взваленный на плечи груз давил не столько тяжестью, сколько едким, неподъёмным страхом. Я упорно переставлял ноги: излом за изломом, поворот за поворотом, шаг за шагом. А в голове безжалостно отщёлкивало часы и минуты.

Зев пещеры расширился, из узкого наклонного тоннеля превращаясь в сравнительно просторный, заросший сталактитами зал.

Нет, не успеем.

Я остановился, с закрытыми глазами постарался «почуять» пещеру, будто изучая поле грядущего боя. Нужно было найти нишу. В идеале — повыше и в стороне, чтоб смягчить удар, не оказаться прямо на пути рвущегося по тоннелю потока. И подальше от всех этих каменных сосулек: потому что их первой волной точно смоет к шишевой бабушке! Не хватало ещё, чтобы в дополнение к воде, осколкам и грязи в голову летел каменюка весом с полтора меня плюс доспехи.

Подходящую выемку удалось найти быстро: высоко, чуть справа от входа. Если повезёт, там образуется воздушный карман. Можно будет пересидеть первый удар волны и самое буйство стихии.

Я достал из ножен пару крепких рабочих кинжалов. Тряхнул руками, пропуская силу от плеч — через кисти — в металл. Вонзил правое лезвие глубоко в камень, подтянулся. Нащупал носком сапога трещину, как-то зацепился, использовал ногу в качестве рычага, чтоб подняться повыше. Левое лезвие, закрепиться, подтянуться. Неудобно привязанный на спине вес крал равновесие и грозил опрокинуть вниз. Дальше. Здесь не так и высоко. Справлюсь.

Карабкаясь по отвесной стене вверх, принюхивался, пытаясь почуять опасность заранее. Вся окрестная живность, сделавшая дорогу сюда поистине незабываемой, давно разбежалась. Тоже чуяли, гады, дрожь горы и рёв подземного моря! Поспешили убраться, покуда могут. К сожалению, не все здешние обитатели так уж подвижны. Растения кое-какие, слизни и мхи от погибели удрать в любом случае не способны. А вот поохотиться, да как следует подкрепиться перед бесславной кончиной — очень даже в их духе. Ниша, облюбованная мной для приюта, здорово напоминала логово засадного хищника. Над выходом из лабиринта, и при этом немножечко сбоку: на добычу бросаться сверху, наверное, очень удобно. Не факт, что хозяин этой уютной берлоги соизволил её благополучно покинуть…

Повезло. Выстеленная мягкими волокнами щель действительно была свободна. И расположена даже лучше, чем казалось снизу. Повезло. Повезло. Должно же нам было хоть раз сегодня свезти, правда?

Я парой движений ослабил узлы и осторожно опустил свою ношу на камень. Всё это время вслушивался тревожно в слабые признаки жизни и знал, что дыхание есть и сердце бьётся ровно и мерно. Тем не менее, прижал пальцы к ямке под шеей, нащупал пульс. Жив. Жив и даже стабилен.

Перестроившиеся для тьмы глаза в слабом отблеске пещерных грибов и лишайников, уловить могли лишь общий контур лица. Бледный овал, наполовину скрытый коркой запёкшейся крови. Удар пришёлся вскользь по черепу, и, как это обычно бывает с ранами головы, выглядел жутко. Но кости вроде бы целы, и мозги наружу не вытекли. Вьюн всё ещё жил. В сознание только приходить не желал, сколько ни вливай в него силы.

А я, защитник самозванный, кусок идиота, бездарь самонадеянный, в исцелении не понимал ни-че-го!

Стены вокруг мелко и противно так застонали. Казалось, из глубины горы поднимается медленный, мучительный крик. Счёт шёл уже на секунды.

Я вновь прислонил к себе безвольное тело, на сей раз — спереди, грудь к груди. Вьюн за последние месяцы сильно вытянулся, почти сравнялся со мной в росте, но всё ещё оставался слишком худым и по-мальчишески тонким в кости. Сейчас это было кстати. Я закрепил ремни и верёвки, стягивая из морских узлов надёжную люльку. Вот, теперь руки свободны, а положение груза контролировать будет проще.

Затянул проход у себя за спиной щитом: таким мощным, какой только мог сейчас выдать. Вжался в нишу, закрывая тело брата своим, положил ему ладонь на затылок, чтобы смягчить, если что, удар о скалы. Волосы Вьюна были жёсткими от запёкшейся крови.

Первая волна ворвалась в пещеру, словно таран. Потолок содрогнулся. Река вырвалась на открытое пространство, будто бешеный пёс, заметалась от стены к стене, швыряя валуны, щебень, тела, острые льдины.

Я подумал, очень отчётливо: «Всё. Это конец».

Здесь же рухнет всё сейчас, погребёт нас с Вьюном под собою! Но волна нащупала выходы с другой стороны и бездумно ринулась дальше. Давленье ослабло. Вода стремительно прибывала, заполняя всё свободное пространство. Воздух отступал: в щели на потолке, в трещины, в небольшие карманы. Неужели всю пещеру затопит? Нам бы чуть-чуть переждать. Дать безумству потока хоть немного времени успокоиться, отстояться. Обернуться пусть и бурным, но обычным теченьем.

Вода почти уже дошла до давшего нам приют гнезда. И… замедлилась. Всё ещё бурлила, всё поднималась, но стало ясно: какая-то фора всё-таки будет. Этого хватит. Должно хватить. Выбора, собственно, особого не просматривалось.

Я принялся размеренно дышать, постепенно погружаясь в транс. Когда пенящиеся грязные волны коснулись сапог — всей сутью своей потянулся навстречу. Постарался сделать их моими, раствориться в них и стать неразрывной частью. Ощутить изгибы и водовороты пути. Ту петляющую по подземным дорогам тропу, что вела навстречу воздуху, свободе и свету.

И вроде что-то даже у меня получилось. Смутный отклик, тянущаяся сквозь лабиринт нить, на другом конце которой ощущалось ясное прикосновение солнца.

Вода поднялась уже до колен. Накатывающие время от времени новые волны грозили расплющить о стены.

— А ведь будь ты в порядке — вообще не было бы проблем, — унылым тоном сообщил я обмякшему в объятьях Вьюну. — Поток вынес бы нас на поверхность, почтительно и осторожно. Ну вот как можно было так нелепо подставиться, а? И зачем ты вообще полез выручать? Как будто я не смог бы выбраться сам! Ну, серьёзно, Вьюн! В первый раз, что ли?

Река плеснула по бёдрам — и была она, как положено подземным потоком, просто жутко холодной. Я невольно дёрнулся, всё так же бережно баюкая в ладонях окровавленный затылок брата.

— Я, конечно, близок к воде, но всё почему-то не тем и не так. Вечно с этой стихией какие-то превращения и непонятки…

Уровень вод поднялся уже до груди. Взбрыком течения швырнуло о стену внушительный, с лошадиную голову камень.

— В общем, ты говорил тогда, что утонуть больше не сможешь, даже если захочешь того, даже если совсем обессилишь, — я расслабился, старясь дышать часто и глубоко, — Надеюсь, брат, это не было пустой похвальбой. Потому что поддерживать для нас воздушный пузырь и одновременно управлять текущей водой моих талантов не хватит. Да-да, знаю, что больше надо было тренироваться. Какой ты зануда всё-таки Вьюн! Хотя лучше б, конечно, занудствовал не так молчаливо…

Ледяное и тёмное плеснуло у самых губ. Я улыбнулся как мог успокаивающе:

— Ну что, братец? Погнали!

Я рывком погрузился в поток и стал потоком. Ринулся, обгоняя осколки и камни, танцуя между стремительных вихрей. Первым испытанием было не поддаться теченью и не позволить утащить себя в самый бурный и самый близкий проход. За ним уже через несколько поворотов пол резко проваливался вниз — и вода, конечно же, радостно стремилась туда, где поглубже. Но нам нужно было к свету и солнцу, а это означало ответвление слева. Я, оттолкнувшись изо всех сил от стены, выгребал к желанной протоке. Вьюн, прицепленный надёжно к груди, бескостно дремал. Когда нас швырнуло в проём, я едва успел извернуться и принять удар на плечо, страхуя беззащитного брата.