Младший Ворон аккуратно вывел меня прочь с очерченной голографическим узором площадки. Поклоном показал, что место для следующей схватки свободно. Пионер Дима, глядя, как княжич галантно поддерживает проигравшую соперницу под локоток, прошипел нечто нецензурное — на сей раз, к счастью, не в полный голос. Неужто умнеет?

Наставник Лесьяр окинул нас обоих оценивающим, пристальным взглядом и демонстративно поморщился.

— Сносно. Княжна Ольга, в вашем расписании добавится индивидуальных уроков: будем ставить нормально атаку. Вот будто заняться мне нечем! Княжич Военег, вам следовало действовать жёстче. Если не можете с этим противником биться всерьёз, в пару вас больше ставить не буду. Оба — к мишеням, отрабатывать базовые удары. Следующие! Лидия из Северной твердыни, Новица из Ребо — в круг!

О, вот этот бой обещал быть действительно интересным! С почти болезненной неохотой я заставила себя отвернуться и направиться в дальний конец зала, где установлены были окружённые защитой мерцающих в воздухе дуг манекены. Если наставник сказал отрабатывать — значит, отрабатывать, без вариантов.

Однако такими темпами, я вообще никогда не увижу, как Лида сражается в полную силу! А её, между прочим, чуть ли не прирождённым берсерком называют. Обидно!

Я встала перед вытянутой деревянной фигурой. Приняла начальную стойку, перехватила поудобней рогатину. Мерный вдох. Шаг вперёд, на выдохе — резкий и хлёсткий выпад, одновременно тяжёлым копьём и силой. С двулезвийного сияющего острия сорвался световой серп, вспышкой мелькнул, врезался в цель. Узорная вязь, что укрывала мишень, встрепенулась, принимая атаку. По бокам моргнули щиты, огораживающие выделенный мне «коридор» от таких же закрытых дорожек, на которых упражнялись другие студенты. Справа Военег отрабатывал попеременно высокие и низкие прямые атаки. Слева Мишка танцевал вокруг мишени, тренируя боковые удары. Манекен его, кажется, после урока придётся менять: этот уже измочален был в щепки.

За мишенью, на стене, вспыхнуло бликами зеркало. Поверхность отразила в замедленном темпе движение, появился ряд чисел и формул, выгнулась дерзким пиком кривая. Я вчиталась в показатели, обречённо поморщилась. Опять не рассчитала удар: перегружен, быстр и при этом недостаточно точен. Стоял бы вместо мишени живой противник, била б, наоборот, слишком медленно и до обидного слабо.

Я вновь приняла начальную стойку. Подняла рогатину, застыв в правильном положении. Центр. Сосредоточие. Выдох, одновременно — удар. Отшаг назад в первую позицию, взгляд в зеркало. Центр. Сосредоточие. Удар. И снова. И ещё раз. Сначала.

Мерно и точно. Под жёстким самоконтролем. Правильно. Отрабатывать, забивать в мышечную и энергетическую память следовало только верно выполненное движение. Иначе вовсе нет смысла.

После того, самого первого боя против метаморфа-Лесьяра, наша тесная маленькая компания, как выяснилось, получила первый свой зачёт по ОБЖ и допущена была в том числе и к таким вот общим для младшего класса занятиям. Их нечасто проводили, на самом-то деле, гоняли больше всё по подгруппам. Но когда уж назначали официальные спарринги, впечатлений потом всем хватало надолго.

С одной стороны, было действительно интересно. Появлялась возможность увидеть разное, подивиться на непохожесть противников. С другой… Стало ясно, что среди выросших в Озёрном пределе сверстников мы, выходцы из тяжёлого мира, выглядим бледно. Не в плане силы — тут как раз всё в полном порядке! А вот выучка, жёсткость, готовность выложиться до конца, серьёзное отношение к делу… Против тех, кто с младенчества следовал путём воина и жизнь свою дальнейшую видел только с мечом в руке, уверенно чувствовала себя разве что Лида.

Если конкретно обо мне говорить: к данному моменту все уже, кажется, поняли, что девица Белова в схватке больше всего боится соперника своего ненароком прибить. Уж не знаю, что за выводы сделали из данного факта. Но разобраться с настолько очевидной всем уязвимостью нужно. Для начала хотя бы довести до автоматизма базовые удары. Чтоб не думать во время боя вообще, кто там кому навредить больше может, а просто ка-ак жахнуть! Медики потом разберутся.

Ну а в ближайшем будущем меня ожидало — да, ещё больше дополнительных занятий с господином Лесьяром. Что означало, скорее всего, тренировки поздно вечером или, что вероятней, очень рано с утра. Просто чудесно! Мне, признаться, как и наставнику, было чем в это время заняться!

Удар. Вернуться в стойку. Найти центр. Удар. Стойка. Центр. Удар.

Рогатина летела вперёд, будто являлась продолжением руки. Сила выплеснулась через древко сконцентрированным, узким лезвием. Прошила щиты насквозь, и лишь затем раскрылась смертельным бутоном. Мишень буквально взорвало изнутри. Свистнули над головой острые щепки, сзади кто-то взвизгнул, и, судя по шлепку, грохнулся на пол.

— Отличная атака, брат, — с прохладной иронией похвалил Вьюн. — Ух и победил ты зловредную деревяшку! Деяние, достойное вечной славы!

Я с притворным возмущением повернулся к рассыпающему насмешки зубоскалу. Вьюн выглядел, как обычно: подобающе строго и важно. Чистая, не измятая даже после тренировки рубаха, тёмные волосы собраны в аккуратную косу (на солнце она отливала бы предательской медью). Серо-зелёные глаза, всегда такие серьёзные, сейчас почти что смеялись…

Мелодичный перезвон, знаменующий окончание занятия, будто водой окатил. Сознание встрепенулось, вывалилось из состояния лёгкого транса. Я моргнула, понимая, что тело на автомате продолжило выполнять всё то же движение. Через древко тяжёлой рогатины прошёл разрушительный импульс, ударил в помятое, но, несомненно, абсолютно целое дерево.

Так, стоп. Это что сейчас было? Разнесла я манекен или нет? Кто такой этот Вьюн? Почему, глядя на него, я видела друга и брата?

Никаких мальчишек, знакомых или же нет, за плечом моим не оказалось. Машинально глянула в зеркало, проследила отражённую в его глубинах кривую. Ничего себе! Последний удар оказался близок к абсолютному идеалу!

Может, это со мной транс такую шутку сыграл? Визуализация успеха, поиск поддержки у воображаемого друга, банальные глюки? Разум под давлением нагрузки начинал выкидывать странные фокусы, и у меня даже возмущаться сил не было. Вот ни разу ни удивительно! Странно было бы, если бы «не»!

— Оля! Где ты застряла? Сейчас уже лингвистика начнётся, нам переодеваться ещё!

Я встряхнулась, чувствуя, как ноют от чугунной усталости спина и плечи. С облегчением водрузила тяжёлую рогатину на стойку. И, выкинув из головы все неучтённые видения, бегом ринулась в раздевалку.

Предмет, в расписании скромно обозначенный как «Древние языки», раз за разом поражал меня разнообразием способов запихнуть в учеников просто нереальный массив информации. Пробуждение крови было только началом. После того как матрицу языка поднимали из глубин родовой памяти, самая-то работа и начиналась. Знания следовало закрепить. Впечатать намертво, сделать активным, свободно используемым навыком. И вот тут воображение наставников воистину не знало предела.

Сегодня начали с просмотра воспоминаний об исторических событиях. Или, может, это было не воспоминаниями, а чем-то вроде фильма с полным эффектом присутствия, не уверена. Минут десять мы с интересом слушали судебные дебаты (по моим впечатлениям — спор шёл где-то в поздней Восточной римской империи, так как ругались на устаревшем греческом диалекте, на латынь сбиваясь лишь время от времени).

Когда вроде бы вполне цивилизованный разговор сменился вдруг поножовщиной, Евгения посчитала урок завершённым и свернула иллюзию. У меня возник невольно вопрос: а что именно должны были впечатлённые мы вынести из этой восхитительной в своей внезапности сцены?

Наставница тем временем раздала всем толстые книги на древнегреческом, осчастливила словарями. В этот момент в класс заглянул лейб-медик Хеду с большим коробом, и я мысленно застонала.