— … собирает на зачистку северных земель не только дружину, он и удельных князей пригласил, — рассказывала Шалгу, в ответ на отчаянное Сонино любопытство. — Нечисть совсем страх потеряла, так что ожидается в этом году действительно Большая охота! Про то, допустят ли к участию лицеистов — не знаю, пока ничего такого не говорят. Но в старшем классе парни уже и трофеи успели поделить, и подраться за самую злую добычу, и охотничьей удачей померяться. Вдруг потом не успеют?

Соня хихикнула. Поплотнее взялась за мой локоть, бросила искоса тревожный взгляд.

— Ты о чём-то хотела с нами двумя посоветоваться? — спросила у меня напрямую, убирая за ухо выбившуюся из косы белесую прядь. — Всю дорогу думаешь, задавать вопрос или нет. Лучше задай. Если не захотим отвечать — то не будем.

Вот ведь… менталистка! Хоть вообще рядом с ней ни о чём важном не думай. Я вздохнула. Ну, почему бы и нет. Обе девушки — местные, и при этом кругозор у них, у каждой на свой лад, невероятно широк. Почему б и не испробовать на них любимую мамину технику: задай один и тот же вопрос разным людям… а потом сравни, что они тебе ответят.

И как.

Я замедлила шаг. Затем вовсе остановилась.

— Бёдмор, — назвала, отрывисто, одно только имя.

— Ого! — округлила ясные глазки Сонечка, — а вопрос-то и правда с подвохом!

— Что он такого натворил? Только на самом деле. Никто не может толком мне объяснить.

— Так уж никто? — прищурилась Шалгу.

— Рассуждают пространно о глубинах падения, — коротко доложила я итог своих изысканий, — о том, сколь опасны для души и разума тёмные практики. Но всё общими словами, размыто. Ссылки на таинственные «проклятия» и ни малейшей конкретики.

Сенья длинно выдохнула через нос. Огляделась. Чёрные глаза её затуманились: я уже знала, что Шалгу так проверяла следящие заклинания, опутывавшие всю парковую территорию. Уж каким коварным способом старшекурсница смогла подобрать к ним ключ, я даже гадать не берусь. Как-то сумела.

Судя по всему, ничего подозрительного Сенья вокруг не нашла, потому что сделала пару шагов и присела на ближайшей скамейке. Мы с Соней заинтересованно пристроились рядом. Унтова, словно гиперактивный щенок, чуть ли не вибрировала от сдерживаемого любопытства.

— Сведения не то чтоб закрытые, но не для распространения, — отрывисто сказала Шалгу. — Ясно?

Мы дружно кивнули.

— О проклятьях, завязанных на кровь, ведь слышали?

Ещё один слаженный, быстрый кивок.

— О том, что их, используя инструменты ритуалистики, можно сужать или растягивать знаете? На три поколения вглубь, чтоб сразило отца — старшего сына — старшего внука. Или, на три ряда вширь, чтоб зацепить трёх сестёр, например?

И снова кивок. Я сама себе начинала напоминать марионетку или куклу, что качает головой, словно заведённая волшебным ключиком.

— Так вот. Бёдмор. Был прославленным героем и правой рукой Владивода. А потом наложил на Великого князя проклятье медленной смерти. И каким-то непостижимым образом умудрился растянуть свою волшбу на семь колен кровной связи. Максимально — и назад, и вширь, и вглубь. При этом не давал проклятью ослабнуть, при переходе к каждой новой жертве оно также действовало в полную силу. Что, вообще-то, считается невозможным.

Я, честно говоря, не сразу сообразила, на что она намекает. Не хватало базы и понимания контекста. А вот Сонечка сразу нахмурилась.

— Семь колен от Великого князя, — пробормотала умная племянница умного дяди, — подожди-ка. Это же…

— Вся знать нашего предела, а также изрядная доля соседей. Все ветви Владичей. Вообще все. Потомки Всеволода Тысяча Рек — это ведь, если от Владивода считать, только четвёртое колено, а проклятье от них и дальше пошло. Через дочерей, отданных в другие семьи, через потомков по скрытым и побочным линиям, через кровное побратимство. Родичи Великого князя, начиная с тех, кто ближе к нему, стали чахнуть. Если б проклятью дали развернуться тогда до конца, все б перемёрли. Твою, Соня, семью тоже задело — к вам, если память не изменяет, ещё до войны выдали одну из младших княжон. Ну и твои, Ольга, родители тоже сгинули бы. Причём оба.

— С папой понятно, — нахмурилась я. — А мама-то почему? Вроде в Чёрный камень невест из Владичей не отпускали?

— Айли через кровь самого Бёдмора и достало бы. Уж где-где, а в правящей семье династии Яричей невест из Владичей точно хватало! Выходка Буривоя и его самого должна была тоже убить.

— Но это безумие!

— О чём и речь. Почему ты думаешь, все в такой ужас пришли, и с тех пор величают Бёдмора не иначе как колдуном сумасшедшим?

— Но проклятье смогли ведь остановить? Как?

— Как обычно останавливают такие проклятья? Первая жертва, что является одновременно фокусом для всего заклинания, должна цепь порвать. Самый действенный способ — лично уничтожить наславшего смерть колдуна, тогда разворачивающаяся воронка схлопывается. Владивод себя как-то со смертного ложа соскрёб и свихнувшегося побратима собственноручного прикончил. От победоносного воеводы и великого героя Буривоя из Яричей даже тела для подобающих похорон не осталось. Зато жуткий мор, поразивший вятшие семьи предела, тут же схлынул. Болящие встали на ноги, отряхнулись и восславили Великого князя.

— А все земли, что севернее Снежного моря, внезапно исчезли, — пробормотала себе под нос я.

Шалгу вздрогнула, будто её ударили. Обернулась, впиваясь в моё лицо чёрным жаждущим взглядом.

— Верно, — прошептала она, — верно, со смертью Бёдмора то, что осталось от центральной Бореи, скрылось за льдами.

Она стиснула моё запястье холодными пальцами.

— Ты знаешь, — сказала, глядя мне прямо в глаза, тихо и без малейших сомнений.

Соню, прижавшуюся ко мне с другой стороны, уже откровенно трясло. Что бы ни происходило здесь, эмоции Шалгу перегрузили защиту, даруемую витыми браслетами.

— Мне б ещё самой понимать, что именно знать-то должна! — я улыбнулась плещущемся в очах старшеклассницы голоду, и, используя локоть как рычаг, непреклонно освободила руку.

Поднялась на ноги, аккуратным манёвром потянула за собой Соню и развернула её так, чтоб недоученный эмпат оказался подальше от решившей поиграть в эмоциональное давление Шалгу. Мысленно потянулась к ожидавшей буквально за поворотом «Одной песне».

Сенья прикрыла на мгновенье глаза. И как-то разом, точно рубильник переключили, взяла себя в руки. Улыбнулась нам уже чуть иронично, спрятала силу, выбившийся из причёски локон поправила.

— Вот такая история, — с убедительной лёгкостью закончила она свой рассказ и прищурилась. — Когда сведения будешь проверять, на меня не ссылайся.

— Не буду, — легко подтвердила я. А Соня, правильного дяди племянница, зябко укуталась в плащ и согласно чихнула.

Пламя дрогнуло, затрепетало. Вытянулось, оглаживая языками вьющийся по металлу узор. Затанцевало вокруг поднесённого к лампе медальона, и на блестящей поверхности проступили на миг сияющие письмена. Слишком быстро, чтоб успеть понять, но Светозару, похоже, глазами буквы разбирать и не требовалось. Послание он прекрасно считал из живого огня.

— Да! — выдохнул княжич Пламенный. Заключённые в золотой корпус часы на цепочке полетели в сундук, а сын Сиянов запрыгал по комнате, точно полоумный кузнечик. — Да-да-да! Моё имя в списках!

Он в буквальном смысле искрил от самодовольства и эйфории. Открытое пламя над светильником в ответ опасно так приподнялось, зашипело. Стоум на всякий случай отодвинулся от жара подальше, а Искрен из Илмари, напротив, шагнул ближе к столу. Никак не выказывая опасений, накрыл лампу стеклянной колбой и аккуратно прикрутил горелку.

— Тебя зовут на Большую охоту? — уточнил он у потерявшего от восторга голову сюзерена.

— Да! — веско подтвердил Светозар. — Великий князь направил отцу официальное приглашение. В нём упомянуто и моё имя тоже.

Он мало что не светился от гордости, а разлитая в воздухе сила торжествующе пела. Стоум отвернулся, пряча презрительную гримасу. Нет, так-то он Светозара вполне понимал. В четырнадцать лет парня звали присоединиться к защитникам предела — это честь, это признание, это шанс добыть славу. Но важнее было другое: послание Владивода, как ни крути, знаменует окончание долгой опалы. Уважительный поклон силе Пламенных, причём не только отца, но и сына. Приглашение встать бок о бок с Великим князем.