Сейбл вытягивает из-под деревянного стола стул, накрытый сетями и сухими водорослями, и садится на него.

— Мы наконец нашли Глим, — заявляет он со всей серьезностью, выпрямляясь на стуле.

— Ошибаешься, — перебивает его она, медленно кружа вокруг стола; подол ее длинного платья волочится следом. Я еще не успела полностью войти в комнату, неуверенно задержавшись у входа.

— Это он нашел её, — Кайлия указывает на меня пальцем, продолжая свой размеренный шаг. Каждый раз, когда она проходит мимо, пламя свечей колеблется. Что она имеет в виду под словами «Глим нашел меня»? Призрак говорил мне, что он появляется, чтобы вмешаться и вершить судьбу. Это не имеет смысла, сколько бы я ни размышляла об этом. Глим ведет «Ноктис». А не меня.

— Значит, она связана с ним? Мы следуем за ее судьбой? — я обмениваюсь взглядом с Сейблом. Его серые глаза впиваются в мои, и я не могу заставить себя отвести взгляд. Он прав, задавая этот вопрос. Если Глим существует для того, чтобы море получило свое, он может вести меня к моей собственной судьбе, а не команду к их цели. А им нужно снять проклятие, они не могут позволить себе следовать за Глимом вслепую. Комок подступает к горлу.

— Не обязательно. Он может быть связан со всеми вами.

Глаза Кайлии останавливаются на мне, когда она прекращает свою прогулку.

— Видела ли ты Глим до того, как поднялась на борт «Ноктиса», сирена? — спрашивает она тоном, не терпящим возражений.

— Нет, я даже не слышала о нем, пока не оказалась на корабле, — отвечаю я честно и делаю шаг к столу, быстро бросив взгляд на Сейбла в поисках поддержки, прежде чем снова посмотреть на его сестру. Он знает, что я не помню, как попала на корабль. Она прищуривается, словно оценивая правдивость моих слов. Должно быть, она ненавидит ложь так же сильно, как и ее брат.

— Если он впервые появился после того, как ты оказалась на борту, значит, именно там тебе и нужно было быть, я в этом уверена, — говорит она и снова начинает мерить комнату шагами, сложив руки на груди.

— Как думаешь, почему Глим привел нас обратно домой? Может ли это быть знаком, что наши судьбы переплетены?

— Я не знаю, брат. Но не ставь под сомнение море. Оно знает. Я не могу сказать тебе больше, но…

Она замолкает на полуслове, делает глубокий вдох и закрывает глаза, к чему-то прислушиваясь — к тому, чего ни я, ни Сейбл, кажется, не слышим, — а затем медленно выдыхает. Когда она снова открывает глаза, они становятся абсолютно черными. Свет свечей вокруг нее играет на их поверхности. Крошечные светящиеся точки, как звезды, отражающиеся в море по ночам.

— …сирена — это твоя судьба, Сейбл Кроу, — произносит она потусторонним, плавным голосом. Я мгновенно узнаю, кому принадлежит этот голос. Он шептал мне на ухо с самого раннего детства. Успокаивал меня. Насмехался надо мной. Дразнил меня.

Море.

Губы Кайлии изгибаются в улыбке, сулящей смерть.

— «Идите и найдите меня в Море Первой Песни. Это то место, где всё заканчивается. Или где всё начинается», — продолжает она, а затем резко поворачивает голову в мою сторону. — Для вас обоих, — добавляет она, и ее темный взгляд опускается на мои ноги.

Затем ее тело замирает. Кайлия делает резкий вдох, ее грудь вздымается, звук со скрежетом проходит через горло, словно ее долго держали под водой, и это был ее первый жадный глоток воздуха. Плечи опускаются, магия, наполнявшая комнату мгновение назад, рассеивается. Когда она снова поднимает глаза, тьма в них исчезла, как и само море.

Мы с Сейблом смотрим на нее, слегка приоткрыв рты. Ошеломленные. Она стоит неподвижно, ее дыхание ровное, затем она моргает и переводит взгляд с одного на другого.

— Ну так что она сказала?

Вопрос звучит почти буднично, будто ничего необычного или выходящего за рамки только что не произошло. Будто море только что не говорило ее устами. Я хмурюсь и обмениваюсь взглядом с Сейблом; на его лице всё еще читается шок.

— Она сказала, что мы должны следовать за ней и найти ее в Море Первой Песни, — отвечает он и выпрямляется, хотя напряжение в его плечах не спадает.

Брови Кайлии слегка ползут вверх.

— И что это место, где всё заканчивается, — продолжает он, — или всё начинается.

Его взгляд на миг цепляется за меня. — И что это касается нас обоих.

— Хм. — Она склоняет голову, обдумывая слова брата. — Следовать за ней — значит следовать за Глимом. Это ясно.

Она снова начинает мерить комнату шагами, медленно кружа вокруг стола, пока ее пальцы скользят по кораллам, растущим у нее на ключицах.

— Море Первой Песни… — бормочет она, скорее самой себе, чем нам. — Я никогда не видела его отмеченным ни на одной карте. И оно не упоминается ни в одних лоциях.

Еще шаг, и она останавливается.

— Но я слышала о нем.

Взгляд Сейбла становится острым. — Где?

— В гримуарах матери. — Она бросает взгляд в сторону полок, заставленных банками и книгами. — Это не просто очередной участок воды. Говорят, это то место, где родилось само море.

Мой желудок сжимается. Я никогда не слышала о Море Первой Песни. Если это тщательно охраняемая тайна сирен, возможно, моя мать не хотела мне о ней рассказывать. Или она сама не знала. Мне легче принять это объяснение.

— Что ты имеешь в виду под «родилось»?

Ее глаза переводятся на меня.

— Место, где поднялся первый прилив. Где море впервые вдохнуло жизнь в своих детей, — объясняет она. — Сирен. Ведьм. — Короткий взгляд на брата. — И пиратов.

Сейбл замолкает, затем делает глубокий вдох.

— Чтобы я ничего не перепутал, — начинает он. — Ты предлагаешь нам плыть в место, о котором нет никаких реальных сведений? А потом надеяться, что мы начнем, а не закончим? Что бы это ни значило.

— Да.

Сейбл встает с глухим ворчанием, движение получается резким. Его ладони сжимаются в кулаки, пальцы один раз подрагивают, прежде чем окончательно напрячься.

— Ты ведьма, — говорит он, голос его натянут, как струна. — Разве ты не можешь сотворить какой-нибудь чертов магический трюк, чтобы сказать нам, что именно мы должны делать?

— Сейбл.

Кайлия чуть повышает голос, и в нем звучит явное предостережение.

Он отворачивается от нее и широким шагом направляется к круглому окну, выходящему на море, которое теперь лежит темное и неподвижное. Он втягивает носом воздух и задерживает дыхание, плечи его приподнимаются, а затем медленно опускаются. Сестра следует за ним и останавливается позади, кладет руку ему на плечо и слегка сжимает.

— Ты знаешь, что должен сделать, — говорит она ему, и свечи вокруг нас мерцают в ответ, тени вздрагивают на стенах. — Ты уже зашел так далеко.

Челюсть Сейбла сжата, кадык дергается, когда он сглатывает.

Ее голова резко поворачивается ко мне. Я тут же отвожу взгляд, пульс сбивается с ритма; я вдруг осознаю, как пристально я за ним наблюдала. Я никогда не видела его таким открытым, таким уязвимым. Его эмоции обычно не отражаются на лице так явно.

— Ты не дашь нам минутку? — спрашивает она, ее тон приглушен, но требователен.

Я быстро киваю в знак понимания и выхожу наружу, чтобы дать им возможность побыть наедине. Солнце к этому времени окончательно село, погрузив пиратский остров в темноту. Я бреду к обрыву рядом с домом, прохладный ночной воздух касается моего лица. Внизу бескрайне раскинулось море, волны мерно бьются о скалы. Туман немного рассеялся, и впервые с тех пор, как мы вошли в Море Костей, я вижу луну. Почему-то мне всегда было легче от мысли, что где бы я ни была — в море или на суше — луна всегда со мной. Незыблемая сила, управляющая приливами.

Вздохнув, я сажусь на прохладный камень и подтягиваю колени к груди. Теперь многое прояснилось. Сейбл, кажется, верил, что Глим поможет им снять проклятие, и похоже, он был прав. Вот почему он настаивал, чтобы я вернула его, когда он исчез. Вот почему он прыгнул за мной в воду. Он пытается спасти свой экипаж от жестокости моря, и, честно говоря, я не могу его за это винить.