— Гребите, сухопутные крысы! — кричит Сейбл с мостика, наблюдая, как команда гребет на двух баркасах в сторону течения. Два тяжелых буксировочных троса тянутся от лодок к носу «Ноктиса», связывая их.

Я стою рядом с ним, совершенно бесполезная. Он отказался позволить мне помочь мужчинам грести, объяснив, что это только разорвет мою нежную, тонкую кожу. Мы ходили кругами, споря туда-сюда, пока я не решила, что энергия, которую отнимают у меня эти дебаты, того не стоит. В конце концов, капитан всегда получает то, что хочет, и не то чтобы я не ценила его заботу обо мне.

Я все еще немного влажная после купания, когда Ларк приносит мне мое пыльно-розовое платье. Я благодарю его улыбкой и натягиваю его через голову, а затем снова прислоняюсь к леерам на баке, пытаясь разглядеть, что происходит в воде перед нами.

— Смогут ли они сдвинуть «Ноктис» только с помощью этих маленьких лодок? — спрашиваю я.

— Ага, — Сейбл достает подзорную трубу из петли на поясе и прижимает ее к подведенному сурьмой глазу. — Смогут, и они это сделают.

В тот момент, когда канаты натягиваются, резкий толчок пробегает у меня под ногами. «Ноктис» отказывается сдвинуться, тяжелый и такой же упрямый, как его капитан.

— Гребите! — кричит Сейбл, убирая трубу. — Гребите так, словно от этого зависит ваша жизнь, потому что так оно, черт возьми, и есть!

Люди в баркасах стонут, гребя и пытаясь тянуть «Ноктис». Буксировочные тросы снова натягиваются, вибрируя от напряжения, пока, крайне неохотно, корабль не подается вперед. Вода меняется. Тяга под корпусом, скользящая вдоль киля.

— Течение, — шепчу я.

Сейбл ругается, но когда я смотрю через плечо, на его лице играет несомненная улыбка, и эта его глупая ямочка на щеке становится видна. Он крепко кладет обе руки на штурвал, затем поворачивает его на несколько дюймов, чтобы следовать за тягой под нами, словно сам чувствует ее. Скорее всего, так оно и есть, ибо движение воды, тянущее нас вперед, невозможно не заметить. Когда Сейбл у штурвала, кажется, что он становится единым целым с морем.

В такие моменты кажется, что мы с ним, в сущности, не так уж и отличаемся.

Канаты провисают, когда течение полностью берет нас в свой плен; баркасы отплывают назад, как только «Ноктис» начинает двигаться самостоятельно. Так же быстро, как их спустили, лодки поднимают обратно на борт — команда действует с отработанной легкостью.

Словно по команде, матросы собираются на палубе, шаркая ногами. В воздухе витает ожидание, смешанное с возбуждением, ведь мы снова отправились навстречу нашим судьбам. Несмотря на это, опасность Моря Снов все еще тяжело давит на нас.

— Никто не ложится спать, пока мы не выберемся из этого проклятого моря, — объявляет Сейбл, и команда принимает его приказ парой кивков.

— А теперь по постам. Заставьте ее лететь. — Он передает штурвал Гриму, который принимает его со словами: «Есть, капитан».

— Найтгласс? — окликает капитан того, кто в «вороньем гнезде».

— Глим движется, кэп. На север, — кричит тот в ответ, не оборачиваясь, чтобы не упустить из виду серебристую нить.

Я медленно выдыхаю, и напряжение последних нескольких часов немного отпускает. Впервые за то, что кажется целой вечностью, мы снова следуем за Глимом, навстречу неизвестной судьбе. Нам просто нужно убедиться, что мы больше не погрузимся в проклятый сон.

Когда солнце начинает садиться, окрашивая небо в бирюзовые и пурпурные тона, конца проклятому сном морю все еще не видно. План звучал просто, когда Сейбл объявил его ранее: мы все собираемся на палубе, ужинаем при ровном свете фонарей и празднуем то, что мы все еще живы, до тех пор, пока солнце снова не взойдет. Я потратила время с пользой, готовя фонари к ночи и помогая Ларку с ужином. Кровоточащую рану на затылке осмотрел Хэрроу — по-видимому, это была лишь поверхностная царапина, но она все равно пульсирует каждый раз, когда я двигаюсь.

Вздохнув, я ставлю последнюю наполненную тарелку на длинный импровизированный стол как раз вовремя, чтобы увидеть зеленую вспышку. Солнце исчезает за горизонтом и посылает волну зеленого света; моргни в неподходящий момент — и пропустишь ее. У меня перехватывает горло, когда команда собирается у стола под золотистым светом, который льют на нас фонари. Я пытаюсь не смотреть на их ноги, но терплю неудачу. Их тени мерцают; некоторые частично отделяются, в то время как другие остаются со своими владельцами. Когда я сажусь рядом с Гримом, простое кресло во главе стола остается пустым. Желудок сжимается от беспокойства. С наступлением темноты теперь все иначе, чем день назад. Где Сейбл?

— Девушка, — Мэтч, жилистый высокий пират, который в первый же день бросил меня в камеру, вырывает меня из раздумий. — Он не придет, пока не соберет свою тень.

Я хмурюсь. — Соберет?

— Ага, — он смеется, потянувшись за бутылкой рома. — Ты же знаешь, этот человек упрям. Он полон решимости выследить свою тень. Она ускользнула сегодня днем.

Меня внезапно охватывает зуд — непреодолимое желание встать и отправиться на его поиски. Вместо этого я смотрю в свою тарелку, сглатывая. В прошлый раз все закончилось не лучшим образом, и, если быть до конца честной с самой собой, я не готова снова столкнуться с той стороной его личности. Не сейчас. Даже если я знаю, что мужчина, с которым я встретилась на балконе, на самом деле не был им.

Я закусываю губу. Слишком много вопросов остаются без ответа. Что на самом деле представляет собой его тень, почему они отделяются и не возвращаются, когда это началось. Сейбл, возможно, никогда не ответит на эти вопросы, потому что он не замечает, когда его тень ускользает. Но, возможно, его тень может.

Вопреки протестам Грима, я беру один фонарь и направляюсь к люку, ведущему на нижнюю палубу. Я уже привыкла к крутым ступеням, спускаясь с фонарем в одной руке, вытянутой вперед, чтобы освещать путь. Внизу темнота поглощает корабль целиком. Ни серебристого контура тени, ни намека на нее. Вздохнув, я осторожно иду между штабелями бочек и сундуков, пока не достигаю конца помещения; скрип дерева под моими ногами — единственный звук, который я слышу.

— Сейбл? — спрашиваю я, обращаясь к темноте, зная, что его здесь нет. Если бы он был здесь, я бы почувствовала его.

Тишина. Я покидаю нижнюю палубу через передний люк, вместо того чтобы возвращаться на главную, чувствуя себя немного разбитой. Я поднимаюсь, пока не оказываюсь у самого носа корабля, прямо под баком, и взбегаю по ступеням, словно влекомая силой невидимой нити.

Когда я ступаю на узкую палубу прямо перед бушпритом, меня встречает знакомое покалывание на коже, будто я прошла сквозь невидимую паутину, не заметив этого, пока не стало слишком поздно. Предо мной сидит темная фигура, не двигаясь и не оборачиваясь на мое приближение.

Я осторожно ставлю фонарь, и там, где свет встречается с его темным силуэтом, он слегка подрагивает. Но это не заставляет его броситься бежать, как я ожидала.

— Можно мне посидеть с тобой? — спрашиваю я, голос звучит ровно, но тихо.

— Можно, — отвечает он негромко. Я позволяю звуку его голоса окутать меня, собираю длинные полы платья и осторожно сажусь на прохладные доски рядом с ним.

Сейбл, или, по крайней мере, теневая версия самого себя, смотрит в ночное небо, его взгляд мечется туда-сюда, будто он видит в звездах что-то, чего не вижу я. Теперь, когда я присматриваюсь, мне следовало бы раньше осознать, кто он на самом деле. Темные брови, чуть искривленный нос, та уверенность, с которой он держится. Доказательства были на виду, я просто была слишком слепа, чтобы их заметить.

Вздохнув, я ложусь рядом с ним, достаточно близко, чтобы чувствовать его присутствие, но на таком расстоянии, чтобы наши плечи не соприкасались.

— Давай, — говорит он. — Ты ведь пришла сюда не просто так, верно?