— Нет, — говорит Сейбл, и его голос звучит тонко и надломленно, когда он вскакивает на ноги, обшаривая взглядом свой корабль в поисках другого пути обратно, хотя мы оба знаем, что его нет. Корпус слишком высок, чтобы на него взобраться.

Время растягивается, бесконечное и искаженное. Краем глаза я вижу, как Сейбл кричит, пытаясь договориться, предлагая свои сокровища, обещая больше, чем, как я знаю, он может дать. Они игнорируют его, и в ответ он лишь кричит громче.

Его взгляд находит мой. Он хватает меня за плечи, трясет, вероятно, кричит на меня, но такое ощущение, будто мы под водой. Его губы двигаются, но все звуки приглушены, мир вокруг нас размывается по краям. Я пытаюсь дотянуться до своей силы, но она кажется далекой, ускользающей, как бы отчаянно я за нее ни хваталась.

Темные фигуры приближаются к перилам, волоча кого-то перед собой. Его сапоги скользят по палубе, пока он сопротивляется, кричит, лягается, пытаясь вырваться. Он слишком мал для рук, которые его держат.

Клянусь шестью морями.

Это Ларк.

Слезы жгут глаза и катятся по щекам, пока я стою, парализованная ужасом. Я снова пытаюсь отыскать свою силу, но все еще не могу найти ни единой нити. Какой толк быть сиреной, если моя сила подводит меня сейчас? Почему я должна быть настолько бесполезной?

Один из них поднимает нож.

Я всхлипываю, прижимая руку ко рту, задерживая дыхание, пока снова тянусь к своей силе. Все, за что я хватаюсь, рассыпается в тот же миг, как я касаюсь этого, ускользая, как песок сквозь пальцы.

Лезвие сверкает. Яркая, красная кровь брызжет из горла Ларка, когда нож перерезает его начисто. Я в ужасе смотрю, как жизнь уходит из его расширенных глаз. Его маленькое тельце кренится вперед и падает за перила, ветер треплет его, но я не слышу, как он ударяется о воду.

Вместо этого я слышу, как кричу сама. Этот звук вырывается из меня, неуправляемый и яростный, и мир рушится, погружаясь в черноту.

Крик все еще рвется из меня, когда я просыпаюсь. Он раздирает горло, звучит слишком громко для человеческого голоса и эхом отражается от балок и перил, от открытого пространства палубы и воздуха над ней. Я резко сажусь, легкие горят, пока я делаю вдох за вдохом, мои пальцы впиваются в доски под собой.

Я все еще чувствую это.

Песок под ногами, видение безжизненного тела Ларка, падающего, и падающего, и падающего. То, как мир затих прямо перед тем, как погрузиться во тьму. Я делаю еще один вдох и давлюсь им. Соль на языке говорит мне, что я плачу, но я слишком онемела, чтобы действительно обращать на это внимание. Мои мысли — хаотичный вихрь, пытающийся осмыслить произошедшее.

Я все еще посреди палубы, там, где мы закончили тренировку. Я сглатываю, мой взгляд мечется по доскам, перилам, пустой глади моря вдалеке. На том месте, где ему перерезали горло, нет ни следа крови. Нет песчаной отмели. Нет другого корабля.

Этого не может быть.

Я сильнее прижимаю ладонь к палубе, словно убеждая себя, что она настоящая. Я пытаюсь вспомнить, как мы закончили тренировку, но это конкретное воспоминание ускользает, стоит мне попытаться ухватиться за него, размываясь по краям. Что я помню, так это то, как всё стало мягким и как я потеряла ощущение времени.

Грудь сжимается. Я заснула.

Это был сон. Весь целиком.

Я прижимаю руку к груди; сердце все еще колотится, словно пытается вырваться из ребер, но я готова терпеть любую боль, лишь бы это означало, что Ларк жив. Пульсирующая боль пронзает мое тело от затылка, и, когда я осторожно провожу по нему пальцами, я вздрагиваю. Кончики пальцев в крови. Должно быть, я ударилась головой о дерево.

— Риса.

Я инстинктивно оборачиваюсь на знакомый голос. Сейбл полулежит на боку рядом со мной, одна рука упирается в доски, другая уже тянется ко мне. Его волосы взъерошены, кудри спадают на лоб, выражение лица искажено. Он выглядит таким же дезориентированным, как и я, словно проснулся на середине падения и еще не нашел земли. Как мы могли не заметить, что уснули?

— Ты здесь, — выдыхаю я. — Почему мы здесь?

— Ненавижу признавать это, — отвечает Сейбл, — но понятия не имею.

Я поднимаюсь и оглядываю палубу, которая медленно заполняется членами экипажа. Мне нужно увидеть Ларка. Увидеть своими глазами, что он в порядке и жив.

— Твоя голова. — Сейбл уже присел рядом со мной, кладя большой палец мне на подбородок, прежде чем повернуть мою голову в сторону, чтобы осмотреть рану.

— Нам нужно доставить тебя к костоправу, — бормочет он и помогает мне подняться на ноги, обхватив за талию одной рукой.

— Нет, — говорю я, но из-за больного горла слова едва вырываются. — Мы должны уйти. Прямо сейчас. Мы не можем рисковать снова уснуть. Ты разве не понимаешь?

Сейбл хмурится, разглядывая меня; его мысли, вероятно, кружатся так же, как и мои.

— Это море проклято, так же, как и другие. Прежде чем мы успеем заметить, мы снова начнем видеть сны. Мы умрем здесь, Сейбл. Мы должны уйти…

— Ветра нет, — перебивает меня Сейбл, и его мышцы напрягаются у меня за спиной.

Тем временем сирена внутри меня пытается вырваться на свободу, скребясь у меня внутри. Мои инстинкты твердят: мы должны уйти.

— Мы не можем покинуть это проклятое море. Но я могу отвести тебя к костоправу, так что…

— Нет, — снова говорю я, и на этот раз мой голос звучит твердо. Я делаю шаг ближе к нему, чтобы команда не услышала, что я говорю. — Послушай. Я знаю, ты всегда говоришь, что мои инстинкты не самые острые, но сейчас моя внутренняя сирена умоляет меня выбраться отсюда. И как можно быстрее.

Челюсть Сейбла сжимается так сильно, что я вижу, как играют желваки под его кожей. Он бросает взгляд через мое плечо на команду, а затем снова смотрит на меня.

— И как, — спрашивает он вполголоса, — мы собираемся это сделать без ветра?

— Я не знаю, — честно шепчу я. — Но Глим воплощает волю моря, верно? Почему оно держит нас здесь в ловушке?

— Знаешь, море и я обычно не в ладах, — бормочет Сейбл, и его взгляд на мгновение падает на пол. — Особенно в последнее время.

— Море и я тоже не лучшие друзья, — отвечаю я. — Но должен быть способ выбраться. У каждого моря свои опасности, но есть и слабости.

Я начинаю мерить палубу шагами, мысли вихрем кружатся в голове, пока я пытаюсь вспомнить то, чему учила меня мать о морях.

— Море Корон известно своими жестокими штормами, но есть короткий промежуток времени, когда воды спокойны. Море Возрождения может исцелить, но взамен забирает воспоминание. А Море Костей…

— …можно пережить, если снять проклятие пирата.

— Именно. — Я останавливаюсь перед ним, широко распахнув глаза. — А то море, пропитанное тьмой, которое мы только что прошли, было невероятно узким. Мы преодолели его за что? За один день?

— За двадцать один час, — поправляет Сейбл.

Я закатываю глаза. — Верно. Так в чем же слабость этого моря? Она должна быть. Нам просто нужно ее найти.

Вопрос в том, где мы можем узнать больше о море, в котором никто из нас раньше не бывал. Я поджимаю губы и начинаю постукивать пальцем по бедру. — Книги.

Задумчивый капитан-пират хмурит брови и смотрит на меня в замешательстве.

— Какие книги? Те, что в моей каюте, — лишь матросские байки и дневники моего отца. Не думаю, что мы найдем в них хоть каплю правды.

— Одну истину мы уже нашли, — бормочу я, прежде чем мой голос снова обретает уверенность. — Рисунок сирены, которая выглядит как я. Тот, кто это написал, должно быть, бывал здесь раньше. Возможно, там есть что-то еще.

Что-то промелькнуло в его взгляде, и улыбка тронула его губы. Он едва заметно кивнул мне. Когда он поворачивается к команде, сложив руки за спиной, улыбка исчезает.

— Если увидите, что кто-то засыпает, — объявляет он, и его голос разносится по кораблю, хотя он даже не повышает его. — Будите их. Плескайте водой, бейте по лицу, мне все равно. Если ничего не помогает, ищите Эрис.