— Ты всё равно рискнул, — говорю я тихо и краем глаза замечаю, как он поворачивается ко мне. — Надеюсь, то, что море забрало у тебя, в конечном итоге будет стоить того. — Я на мгновение колеблюсь. — Потому что мы оба знаем, что я не управляю Глимом.

— Ты не знаешь этого наверняка, — его голос спокоен. — Ты сирена, рыбка. С хвостом или без, ты владеешь магией моря.

Короткий смешок вырывается у меня. — «Владею» — громко сказано для того, на что я способна.

— Думаю, ты способна на большее, чем думаешь, — его взгляд становится острее. — И я знаю, что у тебя это будет получаться лучше, если ты не будешь мертва.

Прежде чем я успеваю отреагировать, он обхватывает мою голову и поворачивает мое лицо к себе — достаточно твердо, чтобы я сделала полшага ближе. Он так близко, что я чувствую жар, исходящий от него сквозь одеяло, и мой пульс подскакивает в ответ на его испытующий взгляд.

— Так что никогда больше не пытайся утопиться, — говорит он тихо. — Хорошо?

Свет в его серых глазах на мгновение становится похож на полированный металл, и я ненавижу то, как легко он меня притягивает.

— Посмотрим, — отвечаю я, не разрывая зрительного контакта.

Он тут же отпускает меня.

— Завтра ты снова вызовешь Глим, — говорит он, уже отступая назад. — Начнем после завтрака.

Он разворачивается на каблуках, его мокрый камзол развевается, когда он направляется к лестнице, разбрызгивая капли воды в воздух.

— Постой, — кричу я ему вслед. — Я разве не буду спать в своей камере? Где мне спать?

Он продолжает удаляться, даже не удосужившись бросить взгляд назад, когда произносит свои последние слова:

— Корабль достаточно большой, дорогая.

Пираты — самые упрямые люди, которых я когда-либо встречала. Как выяснилось, найти мне место для сна — задача почти невыполнимая. На «Ноктисе» места предостаточно, но все каюты уже заняты членами экипажа более высокого ранга, а еще, по-видимому, добрая половина команды мне не доверяет. Думаю, это объясняет результаты голосования на трибунале.

Мне уже дважды угрожали выбросить за борт. Трое предлагали разделить с ними постель в обмен на их койку, один осыпал меня ужасными оскорблениями в адрес моего народа, а еще один был немым — он просто покачал головой и поморщился от отвращения. Хуже всего то, что куда бы я ни пошла, мне приходится таскать с собой стопку платьев. Мама всегда учила меня, что возвращать подарки — невоспитанность.

Поэтому еще до заката я обнаруживаю себя спускающейся с грудой нарядов в орлоп-дек. На крутых ступеньках я дважды чуть не споткнулась и не упала, платья выскальзывали из рук, но в итоге мы с моими нарядами добрались вниз в целости и сохранности. В орлоп-деке уже сумрачно, светят лишь несколько фонарей, которые мерно раскачиваются в такт движению корабля. Каждый скрип дерева здесь звучит громче, корпус тихо стонет вокруг нас.

Ларк как раз готовит гамак, который обещал мне раздобыть, когда нашел меня блуждающей по кораблю ранее, и натягивает веревки. Его отец стоит рядом, инструктируя, как правильно вязать узлы. Начинающий пират внимательно слушает, дергая за канат ровно так, как велел отец.

— Вот так, — Найтгласс наклоняется, чтобы проверить работу. — Вот как вяжется настоящий булинь¹.

Я осторожно кладу платья на чистый кусок парусной ткани, по привычке разглаживаю складки, а затем делаю шаг к обоим морякам.

— Спасибо, что помогли мне с этим. — Я пытаюсь улыбнуться, сложив руки перед собой — не знаю, куда еще их деть.

В то же мгновение Найтгласс делает полшага назад и тянет Ларка за собой. Расстояние между нами увеличивается. Вздохнув, я киваю в знак понимания.

— Ни одна леди не должна спать на полу. Этому я учу своего сына. — Он кладет руку на плечо маленького пирата и сжимает ее, направляя, и спустя мгновение они исчезают в темноте; их шаги затихают где-то в стороне кормы.

Они оба спят здесь, в нескольких футах отсюда, по другую сторону лестницы. Ларк все еще юнга, так что он пират с самым низким рангом, как он сам гордо сообщил мне ранее. Впрочем, он не забыл упомянуть, что мой ранг еще ниже, что делает его моим начальником. Это всё еще означает, что он должен спать в орлоп-деке. Похоже, отец не хочет оставлять его здесь одного, так что они оба ночуют здесь вместе с несколькими другими матросами низкого ранга. И мной.

Это, честно говоря, не самое лучшее место для сна на корабле, но важно лишь то, что меня больше не держат взаперти за железными прутьями. Я постоянно чувствую их взгляды на себе, пока нахожусь на палубе — будто наблюдают за хищником, который может броситься в любой момент, если дать ему шанс. Хотя сегодня они видели меня в самом слабом состоянии, нет и намека на доверие или хотя бы равнодушие. Впрочем, я не могу их винить. Я тоже им не доверяю. Есть вероятность, что кто-то тихо перережет мне горло, пока я сплю, как делают на рынках, чтобы обескровить сирену и вытянуть из нее последнюю каплю магии. Ну и еще тот факт, что я единственная женщина на борту.

От этих мыслей меня бросает в дрожь, поэтому я отгоняю их и сосредотачиваюсь на другом. Пока я бродила по кораблю, разыскивая место для сна, я нашла сокровище, которое теперь ношу на шее — амулет из кости в форме ракушки. Я говорю себе, что это нормально, ведь они сами его украли — то есть, организовали. Не знаю, зачем я его взяла, но он словно позвал меня. Пираты верят, что такие амулеты приносят удачу в плавании и спасают от дурной погоды. Конечно, это неправда. Море не обращает внимания на такие бессмысленные безделушки. Но вера имеет вес на таком корабле, и я даже видела, как капитан носит подобные вещи на шее. Я также нашла пару сапог. Они немного велики, изношены, с дырами по бокам, но я все равно их взяла. В таком состоянии, сомневаюсь, что кто-то их хватится. А учитывая, как у меня уже начали ныть ноги, я не могла себе позволить их оставить.

Внезапно фонарь справа от меня мигает. Я, не задумываясь, крепко сжимаю амулет и резко поворачиваю голову к источнику света. Я жду, прислушиваясь к скрипу дерева и далекому ропоту волн. Ничего не движется. Выдохнув, я качаю головой и прячу амулет обратно под вырез платья.

Я проверяю гамак, вцепившись в веревки и осторожно перенося на него вес. Убедившись, что он держит, я ложусь и вздыхаю, когда ткань мягко обхватывает меня. Это гораздо лучше, чем камера. Медленное покачивание корабля чувствуется даже здесь, и я могу выйти на палубу, когда мне понадобится свежий воздух. Остальная часть команды уже спит, хотя их отдаленный храп меня не беспокоит. Интересно, удастся ли Сейблу сегодня поспать, или его мысли так же беспокойны, как мои.

Если бы он не пришел за мной, я была бы уже мертва. Еще одна жизнь, утраченная в море. Я позволяю этому моменту прокрутиться в голове. Его силуэт надо мной, внезапность его хватки, мое зрение уже затуманено. Я морщусь, вспоминая нечто другое. Что-то в воде. Что-то — или кто-то — вытолкнуло меня наверх. Это было похоже на дым, обвивающий мою талию. Как… то, что я чувствую сейчас.

Я распахиваю глаза и смотрю в угольно-черные глаза.

Крик рвется из моего горла, но рука зажимает мне рот. Она кажется странной на моих губах, одновременно невесомой и тяжелой. Ленты дыма обвиваются вокруг его пальцев, подернутые серебристо-голубыми искрами, когда на них падает свет фонаря.

Я могу лишь смутно различить очертания его фигуры и одежды. На нем бриджи и свободная рубашка, небрежно заправленная внутрь.

— Тсс. — Он прижимает палец к своим губам, призывая к тишине. Мои мышцы напрягаются, я сглатываю, а затем выдыхаю задержанный воздух. Призрак медленно убирает руку, на его губах играет улыбка.

— Просто хотел проведать тебя. — Он отстраняется, пока я осторожно сажусь в гамаке, а затем садится рядом со мной. Гамак не прогибается под его весом, словно он вовсе в нем не сидит.