Скрип дерева отвлекает меня. Команда собирается у нас за спинами, их выжидающие взгляды сверлят мне затылок. Крыса стоит среди них, прислонившись к бухте каната, словно ждет представления. Его челюсть в синяках там, где Сейбл ударил его вчера, и опухоль делает его усмешку еще более кривой.

Хорошо. Моя внутренняя сирена очень довольна этим зрелищем.

Сейбл замечает мой взгляд. — Смотри вперед, — рычит он.

Я снова поворачиваюсь к морю, с шумом выдохнув.

— Сделай это, — говорит он так, словно это простейшая задача.

Горло сжимает спазм. Я вцепляюсь в леера, пальцы впиваются в дерево, заставляя себя выровнять дыхание. Ветер давит на кожу, и внезапно я чувствую себя такой маленькой, стоя здесь под тяжестью их взглядов, прожигающих спину. Если я потерплю неудачу, я не уверена, что Сейбл посчитает меня стоящей того, чтобы оставить в живых.

Мой пульс сбивается, когда я заглядываю внутрь себя, ища магию, хватаясь за нее и пытаясь вытянуть наружу. Ее там почти нет, лишь немного силы, которую я восстановила благодаря вчерашней соли.

Ничего.

Только вода. Только шум корабля, рассекающего волны.

Я закрываю глаза и пробую снова. Я даже не могу притвориться, что знаю, что делаю и что ищу внутри себя. В этот раз я представляю Глим таким, каким видела его раньше — тонким, как волосок, светящимся неестественно ярко. Я воображаю, как он проскальзывает в щель между небом и волнами, словно серебряная змея.

Мои мышцы напрягаются от усилий. Чтобы использовать магию моря, нужно время, а у меня почти не было практики даже с роем. И даже если бы я могла — если Глим действительно принадлежит морю, у меня нет над ним никакой власти. Позади меня внимание команды давит, как жар. Кто-то посмеивается над моей неспособностью сотворить хоть искру силы. Другие просто вздыхают, скорее всего, разочарованные тем, что ошиблись во мне.

Сейбл произносит низким, близким голосом:

— Снова.

Я прикусываю язык до крови. Не доставлю им удовольствия видеть, как я терплю неудачу. Особенно не доставлю этого удовольствия Крысе. И, что важнее, я не доставлю этого удовлетворения морю. Оно слишком часто становилось свидетелем моих поражений.

Поэтому я пробую снова.

Я открываю глаза и вглядываюсь в воду, пока зрение не начинает плыть. На мгновение я задумываюсь о том, чтобы встать на леера и позволить себе упасть. Позволить морю забрать меня. Может, тогда трансформация наконец произойдет? Мои пальцы сжимаются так сильно, что ноют суставы.

Рука Сейбла ложится мне на плечо, слегка сжимая его. Его дыхание опаляет мне ухо. — Не смей.

У меня перехватывает дыхание. Я с трудом сглатываю. Он никак не мог знать, о чем я думаю, и все же — он словно чувствует искушение, толкающее меня вниз.

— Я пытаюсь, — выдавливаю я и поворачиваюсь к нему.

— Я знаю, — говорит он. — Но недостаточно сильно.

— Ты думаешь, я сдерживаюсь? — выпаливаю я прежде, чем успеваю себя остановить.

Сейбл поворачивается, встречаясь со мной взглядом. — Я думаю, тебе страшно.

Я открываю рот, но закрываю его, так и не найдя нужных слов.

Конечно, мне страшно. Я на пиратском корабле, не помню, как на него попала, вчера едва не утонула, а теперь моя судьба зависит от вызова проклятой нити морской магии, которую я не в силах контролировать. Я не понимаю, почему море оставляет меня в живых только для того, чтобы снова и снова испытывать. Почему он оставляет меня в живых ради этих тестов.

Я сжимаю перила еще крепче, затем заставляю себя выдохнуть и разжать пальцы. Плечи слегка опускаются, когда я снова перевожу взгляд на воду. Жар проносится по моим венам, словно огонь; моя внутренняя сирена ворочается под кожей. Я редко позволяю ей выйти на поверхность вот так. Только в воде, когда пытаюсь заставить себя измениться. Потому что кок был прав.

Мы — жестокие маленькие твари.

Я закрываю глаза и позволяю этому чувству затопить меня. Я принимаю его. За ним приходит отчаяние, и я молюсь морю, как делала это бесчисленное количество раз.

Пожалуйста.

Когда я снова открываю глаза, серебряная нить скользит под поверхностью воды. У меня перехватывает дыхание. Она здесь. Линия металлического света дрейфует в воде перед кораблем, словно кто-то провел ее твердой, непоколебимой рукой. Море наконец ответило на мои мольбы.

Сзади раздаются возгласы удивления.

— Клянусь морями…

— Глим…

— Невозможно…

Я не двигаюсь, не моргаю — боюсь, что нить исчезнет, стоит мне отвести взгляд. Сейбл подходит ближе, настолько, что его плечо касается моего. Слегка наклонив голову, он следит за нитью, прищурившись, словно читает на языке, которого никогда не учил, но каким-то образом понимает. Затем он вытаскивает из кармана компас, открывает его и переводит взгляд между Глимом и стрелкой.

— Домой! — внезапно кричит он, вскидывая обе руки в воздух, и пираты за нашими спинами издают рев. Сейбл поворачивается, его взгляд пробегает по кораблю, а голос звучит чисто и звонко, перекрывая шум ветра.

— Все наверх! — командует он. — Приготовиться! Мы следуем за Глимом в Море Костей!

Команда откликается мгновенно. Снасти натягиваются, паруса поправляют, и «Ноктис» отзывается под моими ногами, поворачиваясь в воде с низким стоном и набирая скорость.

Он поворачивается ко мне; его штормово-серые глаза серьезны, но в них мелькает искра азарта, которой я раньше не видела.

— Я знал, что ты будешь полезнее живой, рыбка, — замечает он с дьявольской ухмылкой, прежде чем зашагать к штурвалу, вновь оказавшись в своей стихии и выкрикивая приказы.

Я смотрю на серебряную нить, рассекающую воду, и понимаю: впервые я не знаю, что пугает меня больше.

Безмолвие моря.

Или тот факт, что оно наконец-то откликнулось на мой зов.

Следующие несколько дней я провожу, работая бок о бок с матросами нижних рангов. Я помогаю на камбузе, раздаю еду, подметаю палубу и таскаю ведра, которые для меня слишком тяжелы. Я делаю это почти без жалоб. Потому что это дает мне цель.

Ларк, по-видимому, повредил лодыжку два дня назад, поскользнувшись на палубе, и теперь поправляется. Я беру на себя все его обязанности и даже больше. Найтгласс, кажется, ценит это и даже отблагодарил меня ломтиком сыра и гребнем. Еще одно сокровище в мою коллекцию. Помимо этого, команда все еще очень сильно меня ненавидит. Но я не жалуюсь. За мной по-прежнему следят, на меня поглядывают со скепсисом, но я предпочту носиться от одного задания к другому, чем рисковать провести еще один день в той плесневелой камере. Я избегаю орлоп-дека как чумы и прихожу туда только спать.

Пираты, ночующие здесь, держатся на расстоянии и даже повесили кусок парусины, чтобы отгородиться от меня. Правда, по вечерам Ларк и Найтгласс иногда играют со мной в карты. Трудно играть, когда не знаешь чисел, но я быстро схватываю суть, и теперь я жду вечера, когда солнце начинает клониться к закату.

Глим постоянно с нами, направляя корабль через разноцветные воды Моря Обновления. Найтгласс следит за ним неотрывно — это задание поручил ему Сейбл, так что он относится к нему крайне серьезно. Корабль движется ровно, но медленно. Ветры не очень сильные, а воды здесь довольно мелкие. Я знаю, что мы держим курс на Море Костей, и даже юные сирены знают, что это значит.

Пиратская территория.

Вот почему большинство сирен избегают этих вод. Лишь немногие из нас осмеливаются там жить, поэтому я мало что о них знаю. Мать называла их «сиренами смерти», и даже я могу признать, что одна мысль о них приводит меня в ужас.

— Эрис!

Крик вырывает меня из потока тревожных мыслей. Я бросаю пемзу, которой натирала доски, в ведро с морской водой и вытягиваю шею, прикрывая глаза рукой от солнца. Найтгласс появляется наверху; он уже вернулся на свой пост в «вороньем гнезде», не сводя глаз с Глима.