— И как от этого избавиться? — зло спросила я, даже не предприняв попытки подняться на ноги.

— Ну уж точно не идти на пролом! — ответил Донол, протянув к барьеру руку, однако не касаясь его.

«Пустота» заискрила магическим блеском, и парень тут же поспешил убрать ладонь.

— Что здесь происходит?! — услышали мы встревоженный голос по ту сторону барьера, и увидели не менее встревоженный взгляд Его Великолепия ректора Бейлиса.

Видимо, услышав шум, он поспешил на помощь, чтобы обнаружить меня здесь, в раскорячку, рассевшуюся на полу.

— Донол, опять Ваши шуточки?! — голос его зазвенел ледяными нотами, от которых щёки Рыжуля вновь вспыхнули алым — ему же было обидно слышать такие слова в свой адрес, причём безосновательно.

А меня посетило двойственное и достаточно противоречивое чувство. Во-первых, мне было жутко приятно, что ректор так решительно за меня заступился. Но, во-вторых, обострённое чувство справедливости неприятно прошлось по моим нервам — обвинение Рыжуля было несправедливым, и я уже собиралась вступиться…

Но в тот же миг за спиной Арктура Бейлиса нарисовалась та самая язва, гангрена и просто белобрысая гадина — профессор Бренди, или как её там…

— На этот раз это я, — промурлыкала она, положив руку ректору на плечо сзади, и мягко поиграла пальцами по его спине. — Мистер Спейс тут совершенно не причём!

— Но… зачем? — ректор Бейлис казался рассерженным, и я с удовольствием отметила, с каким презрением одним небрежным движением он сбросил руку этой змеищи со своей спины.

А после, всего лишь раз щёлкнув пальцами, он избавил нас от пресловутого барьера, и тут же направился ко мне с явным намерением помочь.

— Как Вы, мисс Оля-ля?

А я стала красной, как и Рыжуль, что, мявшись рядом, сопел и пыхтел, но так и не произнёс ни единого слова.

Он подал мне руку, а я с благодарностью приняла её, на миг утонув в его изумрудных глазах. Они были настолько прекрасны, что у меня повело голову — в буквальном смысле слова, ведь зрачок в тот самый миг, когда я в нём тонула, показался мне вертикальным, как у рептилий. И я коротко ахнула. И, кажется, издала какую-то не слишком цензурную реплику, что была воспринята моим спасителем как просьба о помощи.

— Воды! — приказал он неизвестно кому, но тут уже гном Кордодык, подоспевший весьма вовремя, бросился на собственную кухню, чтобы притащить сюда целое деревянное ведро чистой воды и… вылить его на мою и без того больную голову!

Теперь уже нецензурную реплику издал Бейлис. Ну, или это было что-то очень похожее на это. А я, не ожидав такой подставы, сжалась мокрой курицей, лишённой последней гордости на глазах у удивлённой публики, и тоненько заревела.

— Да вы тут все что ли с ума посходили?! — хватая меня на руки, рявкнул ректор. — Или сговорились?! Единственный лекарь в нашей Академии — а вы обращаетесь с ней подобным образом!

Я прижалась к горячему телу Арктура Бейлиса — не знаю, может он грелкой подрабатывал, но тепло, или даже жар, сочились от этого мужчину даже через миллиметры ткани, из которой была соткана его рубаха. И становилось тепло и спокойно, и сразу же потянуло в сон.

Но я естественно не спала, наслаждаясь объятиями весьма симпатичного мне мужчины и заодно реакцией наблюдавших за этой картиной свидетелей.

— Я хотел как лучше, — промямлил Кордодык, но ректор тут же перебил его.

— Я просил стакан воды для мисс Оли! Ты только всё испортил!

Гном потупил взгляд и, кажется, стал ещё ниже ростом, хотя и нас здесь всех великанами нельзя было назвать.

— А с Вами, профессор Дайон, — обратился он к белобрысой коллеге, — я поговорю позже!

Та сверкнула злым взглядом, причём в мою сторону, но я тут же посильнее прижалась к ректору Бейлису, чем ещё больше разозлила её. Конечно, женщина соперницу в любом мире и возрасте сразу почует, и, кажется, эта Бренди весьма неровно дышала в сторону нашего суперкрасавчика!

Хотя, по правде сказать, я и сама не особо рассчитывала на хоть какое-то продолжение…

— Может, пора поужинать? — пискнула я в надежде, что хотя бы теперь меня покормят. Ректор или Рыжуль — не так уж это было и важно. Ни уязвлённая гордость, ни водные процедуры не умалили моего голода — да, я хотела кушать, как тысяча драконов, если так можно было выразиться в этом моём воображаемом мире.

Но мои надежды вновь рассыпались прахом, едва Арктур Бейлис снова заговорил:

— Какой уж тут ужин, мисс Оля! — заявил он безапелляционно. — Я провожу Вас сейчас до общежития, а там распоряжусь, чтобы уже там Вас хорошенько покормили. И, пожалуйста, берегите себя! Наша Академия в самом деле очень в Вас нуждается!

И с этими словами он потащил меня прямо на руках к выходу под удивлённые взгляды Рыжуля и Кордодыка, и под просто прожигающий ненавистью взглядом профессора Венди, чему я была несказанно рада.

Но он что, правда хотел меня на руках всю дорогу тащить?!

«Кайф — это по-нашему» — здраво рассуждала я, всё ещё прижимаясь к широкой груди ректора Бейлиса и наполняясь его живительным теплом. Кажется, ему не было тяжело или он просто не подавал вида, и я даже закрыла глаза, наслаждаясь этой нежданной близостью практически незнакомого мне мужчины. Однако «природа брала своё, а безрассудство — чужое», как любила говорить моя мама, и сейчас я понимала, что пристрелила двух зайцев одним выстрелом — и на руках ректора погрелась, и показала козью морду Венди-Бренди, без всяких там обязательств и даже слегка в роли жертвы. Ну и хорошо. Ну и пусть.

Через какое-то время мне показалось, что земля ушла из-под наших ног, а, открыв глаза, я поняла, что не показалось: мы летели в вышине, причём поднимаясь всё выше, и это уже ни в какие рамки не влезало! И было противно всем законам физики, химии и каким-то там ещё наукам, которые я не очень-то старалась учить в школе. А ещё это было очень страшно.

Я завизжала, но чья-то рука аккуратно закрыла мне рот. Я скосила на неё глаза, но тут же поняла, что это была не рука — лапа! Что вызвало во мне ещё большее желание кричать, но возможности такой мне никто не предоставил. И тогда я повернула на сколько было возможно голову, чтобы посмотреть, кто же меня тащит «над лесами, на лугами, над чужими берегами». И поняв, что этот «кто-то» самый настоящий дракон, кричать мне вовсе расхотелось. Но и ужином чешуястой твари я стать не хотела!

Брыкаться на такой высоте — дело неблагодарное и весьма опасное. А ну как раскроет зверюга свои когти и выпустит меня в свободный полёт? Не-не-не, я высоты с детства боялась! А тут…

— Оля, успокойся! — зверюга раскрыла пасть, заговорив голосом ректора.

Нет, я однозначно обращусь к психиатру, когда это всё закончится!

— Ты что, не узнала меня?

— Я себя-то в зеркале не каждый раз узнаю, — пискнула я неизвестно к чему. — Ректор Бейлиз, Вы что — дракон?

Тяжкий вздох вырвался из груди несущего меня ящера.

— Тут почти все драконы, Оля, — огорошил он меня, окончательно деморализовав в осознании своей психической адекватности.

— Тут — это где? — поинтересовалась я, начиная догадываться, что здесь происходит.

— В Академии драконов. Разве ты не поняла? Студенты, преподаватели…

— Ааа…

На самом деле ни черта я не поняла. Ну и сознание мне досталось! Не могло там фей-единорогов подкинуть в качестве утешительного приза. А вместо этого гномы и драконы туда и сюда шастали, да ещё таскали меня вот так, как ребёнка малого, на своё усмотрение и по своим интересам. Кстати, об интересах крылатых… Куда это он меня тащил?

— Эм… ректор Бейлис! — позвала я чешуястое чудище, что меланхолично продолжало махать крыльями и крепко держать меня в своих лапищах. Признаюсь, полёт начинал мне нравится. Может это я во сне летала? Бабушка утверждала, что кому снится такое — растёт наяву. Только вот расти мне уже было некуда, если только в ширину. А набирать вес как-то не очень хотелось. — А мы точно летим в общежитие?