С секунд пять я пыталась сообразить, кто сидит рядом со мной за партой, и вскоре до меня дошло, что это Антарес — тот самый призрак и по совместительству брат ректора Бейлиса.

— Откуда ты здесь? — вместо приветствия выдала я, всё ещё до конца не проснувшись.

— Я могу быть где угодно и когда угодно, — с улыбкой заявил мне призрачный блондинчик, напомнив мне сейчас Чеширского кота из сказок про Алису. — Вот решил поздороваться, но мне тут, кажется, не совсем рады…

Когда до меня дошло, что Антарес говорит обо мне, я быстренько спохватилась.

— Нет, извини! Я просто… уснула. И мне приснился не очень хороший сон.

— Вот как? — тут же заинтересовался призрак. — Хотя это как раз и неудивительно. Говорят, все лекари перед тем, как их похищали, видели кошмары о своём ближайшем будущем…

У меня холодок побежал по коже, а Антарес продолжил.

— Скажи, Оля, ты уверена, что мой брат в состоянии защитить тебя?

Уверена? Нет, я уже ни в чём не была уверена! Даже в том, что всё происходящее со мной — это сон или явь. Слишком много навалилось на мою бедную голову, и то, что я сейчас мирно сидела и разговаривала с призраком было тому явным подтверждением. Вообще-то их, призраков, я очень боялась. Кто знает, что на уме у этих бестелесных! Вот натворят они чего — и как их к ответственности привлекать? Водичкой святой побрызгать? Но я даже не была уверена, что о ней здесь известно, раз шастают они тут себе как полноправные живые.

И всё-таки что-то в словах Антареса мне не давало покоя. Интуиция это была или нечто иное, но почему-то мне казалось, что сейчас, именно в этот миг, он хочет сказать мне что-то очень важное.

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась я.

Но тут профессор Люти, громко храпнув, разбудила саму себя, и вредный призрак в тот же миг превратился в размытый силуэт, что вскоре вовсе растворился в воздухе, как будто его здесь и не было.

— С кем ты разговаривала, Оля? — сонный голос моей книжной наставницы не оставлял сомнений, что она всё-таки что-то да слышала.

Ну не говорить же ей, что я общалась с призраком! Хотя она и сама была говорящей книгой, как Зеро — говорящим зеркалом, местным обитателям Академии к такому не нужно было привыкать. Всё и так воспринималось как в порядке вещей.

— Да так, — мне почему-то не хотелось вдаваться в подробности, просто не было настроения. — Не обращайте внимания… Один приятель, не очень-то живой…

— А мне показалось, что здесь был Антарес — младший брат ректора Бейлиса, — не отставала она. — Это ведь был он?

— Угу, — настроение что-то совсем испортилось и на разговоры не тянуло. Но как сказать об этом преподавателю, пусть и сделанному из бумаги, я ума не могла приложить. — Вы его тоже знали?

— Конечно, — сразу же ответила профессор Люти. — Он был моим учеником. Одним из самых выдающихся и подающих большие надежды.

— Неужели? — почему-то это вызывало удивление. Вовсе Антарес не казался заучкой или паинькой. Хотя, конечно, я его толком не знала. Но первое впечатление — его, как известно, никуда не засунешь.

— Да, он смог бы стать превосходным лекарем, если бы не…

— Что?! Он тоже погиб от рук неведомого похитителя?! — не сдержавшись, перебила я её, но тут же решила исправиться и быть вежливой. — Простите, это всё нервы…

— Настойка грибовидной апполинарии, — как бы между прочим ответила профессор, кажется, не обидевшись.

— Что? — переспросила я, не поняв ни слова.

— Грибовидная апполинария — лучшее средство от расшатанных нервов, — столь же спокойно пояснила говорящая книга. — Всего пяти капель перед сном хватает на то, чтобы весь следующий день быть спокойным и невозмутимым.

— Ааа, спасибо, — поблагодарила я профессора Люти за совершенно мне сейчас бесполезную информацию. — Но мне кажется мы отвлеклись? Вы что-то хотели поведать об Антаресе Бейлизе… Как он погиб?

Говорящая книга замолчала, словно подбирала слова. А после, тяжко вздохнув, произнесла:

— Нет, этот несчастный мальчик погиб немногим раньше, чем всё это началось. Можно было бы сказать, что он стал одним из первых, вот только тело его было найдено, а другие тела, как я уже говорила, так и не нашли. К тому же, его дух всё ещё обитает в нашем мире. Однако он не помнит, что с ним произошло, с призраками всегда так. Однако какое-то незавершённое дело прочно держит его здесь.

— Неужели? Совсем — совсем ничего не помнит? — как-то сразу усомнилась я в словах профессора. — Всё остальное ему вроде как известно…

— Да, — не стала отрицать моя бумажная наставница. — Всё остальное. Призрак помнит всю свою прошлую жизнь кроме момента смерти. Об этом было известно ещё задолго до твоего и даже моего рождения. В этом главный подвох такого существования. Оно закончится, когда дух разгадает загадку, что держит его здесь. Тогда он уйдёт и умрёт уже по-настоящему.

— Печаль, — произнесла я, думая, как бы мне теперь помочь несчастному Антаресу обрести покой. А заодно перестать пугать меня своим присутствием в моей жизни. — А, может быть, ему нужен тот, кто причастен к его смерти? Ну там месть и всё такое…

— Дело в том, что на теле несчастного юноши не было найдено совершенно никаких травм, — задумчиво ответила профессор Люти. — Ни синяков, ни даже мельчайших порезов, что уж говорить о серьёзном. При жизни он был здоров — драконы вообще отличаются отменным здоровьем, а молодые тем более. И причину его смерти до сих пор определить не удалось. Даже сам ректор Бейлис сколько не пытался, так и не смог приблизится к решению этой загадки. Его брат не желает покидать этот мир, он привык к нему, и, можно сказать, потерял надежду что-либо сделать. А потом начались массовые исчезновения других лекарей, и стало совсем уж не до Антареса.

— Вот как! — воодушевившись, воскликнула я. — Ладно, я подумаю, что здесь можно сделать!

Книга глянула на меня так, будто я была нашкодившим учеником, не первый раз нарушающим покой класса.

— Оля, сейчас твоя основная задача — научиться лечить драконов, и делать это по мере возможности. — Прошу, не лезь во всё это, ты девушка и…

— Ага-ага, я помню, что мой день — восьмое марта! — возмутилась не на шутку. — Но я же не просто теперь сидеть сложа руки и даже не попытаться хоть что-то выяснить!

— Можешь! — спокойно парировала та. — Сыщики нам не нужны. Нам нужны доктора.

— Но…

Книга произнесла какое-то заклинание, и в тот же миг я почувствовала, что мой рот закрывается на замок-молнию, невидимую, но ощутимую. Да это же было то же самое заклятие, которым наградила мисс Венди Рыжуля при нашей первой встрече! И вот теперь я прочувствовала его на своей бедной шкуре.

Схватившись за рот, я медленно опустилась на стул, поняв, что с профессором Люти шутки плохи.

А та, словно ничего не произошло, произнесла:

— Итак, продолжим урок…

Не знаю, чем я руководствовалась, принимая предложение Рыжуля стать его девушкой. Не успела я выйти из аудитории, как его рыжая башка тут же появилась в поле моего зрения, и вскоре пальцы его, ухватив меня за запястье, поволокли куда-то так быстро, что я начала задыхаться.

— Донол! — в конце концов прикрикнула я на него, и ему пришлось притормозить, чтобы выслушать моё возмущение. — Ты с ума что ли сошёл?! Мы куда-то опаздываем? Или где-то пожар?

— Извини! — шумно выдохнул он, тяжело дыша. Не знала бы я, что он неравнодушен к Барби — подумала бы, что это всё от его любви ко мне. — Просто там Эйра, с подружками. И я хотел, чтобы… Ну… Мы… Как бы вместе…

— А, я всё поняла! — мой мозг тут же заработал в нужном направлении. — Только вот взгляни на себя! Волосы растрёпаны, щёки в стиле алых парусов — такого же цвета и на ходу раздуваются так же. А уж про запах, вызванный активным перемещением, я молчу!

— Что? — Рыжуль тут же склонил свой нос к подмышке, чтобы, так сказать, самому прочувствовать весь тот сногсшибательный аромат, коим он сейчас благоухал. — Но мне сказали, девушкам нравится запах мужского пота…